— Мальчик мой, скажи честно, тебя кто-то заставил прийти сюда и посмеяться над бедным дедушкой?

— С чего бы? — причин для недоверия Грейрат не видел. Он, как никак, пришел сюда лично, во плоти, да не один, за ним была Мари!

«Что же секретарь мне в чай подмешала? Неужели я достал её своими приставаниями?» Посетовав на собственную пошлость, старик Арс покачал головой, полностью отложив лимон и дольку, и кружку чая.

Морщины внимательно осмотрели юного мага с ног до головы. Одет тот был простецки, одежда мешковата, но даже сквозь подобный барьер опытные глаза видели ту фигуру и телосложение, которых не бывает у заурядных магов.

— Мари, девочка моя, скажи, кто этот человек?

Предложил, ладонью указав на юношу, директор и подбил собственные уши слушать нараспашку каждую мелодию крохотного голоса двух хвостиков.

Непонятливо моргнув, Мари переглянулась с Нилремом, который недовольно цыкнув, кивнул той подбородком мол: «Говори давай».

Вот девочка и вышла из тени бывшего учителя, но не чтобы самой засиять аки звезда на небе (впрочем, без этого не обошлось, и звездочки в глазах Мари все-таки зажглись), а дабы прославлять великого мага! Ох, дай ей волю, и она расскажет все! Все что знала и не знала, но знать хотела. Душа её, аки старые штаны, едва не разошлась на швы. Она уже подняла руку, вдохнула поглубже, да как выдохнет, не начав тираду. Все дело в том, что щебетать на тему «Нилрем», без конца и контроля она могла, только при отсутствии этого самого объекта.

Сущая секунда личного времени потратилась на то, чтобы успокоить заведённый мотор в сердце, и поборов стыдливость, она выдала спокойным тоном:

— Это Нилрем Грейрат, уважаемый директор Арс.

Старик нахмурился, поджав губы. Кому бы нравилось раз за разом слышать неприкрытую ложь?

— Ты что-то путаешь… — директор прикоснулся пальцами ко лбу, начав медленно того массировать. — Нилрем — мальчик лет десяти одиннадцати, ну в крайнем случае тринадцати. Ты же приводишь мне в кабинет совершенно постороннего человека, здорового лба, и просишь выдать ему рекомендательное письмо. Вот скажи, неНилрем, ты по крайней мере ученик этой школы? И что ты хочешь от письма, вернее, к кому желаешь подать всего себя, что пришлось запугивать бедную девочку? Ты учти, за её спиной не слабая семья, а её покровитель страшный мальчик коим ты пытаешься казаться.

Возраст от десяти-двенадцати и до шестнадцати-восемнадцати, считается тем редкостным событием, что проходит лишь раз в жизни. Оно и не удивительно, ведь происходит на первый взгляд простой механизм взросления. Все четче проявляются вторичные половые признаки, взрывными темпами увеличивается рост, вес, ум, характер и развитие в целом. Казалось бы, какие-то пять лет разницы… Для старших это не такой уж и большой срок, но для подростка, он значил едва ли не все. За пять лет бурного роста человека можно больше не узнать в лицо, и все на природных основаниях ни грамма магии или пластических операций.

Не редки случаи, когда из гадкого утёнка за этот период прорастает прекрасный лебедь.

Стоит оговорится, эти, несомненно важные процессы проходят свой путь годами. В случае же Нилрема, он перешагнул весь путь к становлению взрослым не за один год, и даже не за месяц. Все это случилось за одну ночь. Можно даже считать, что Нилрем умер и заново родился. Узнать его ещё возможно, но вот принять уже практически нереально.

Со стороны директора Арса, «лже» Нилрем словно разыгрывает понятный только ему спектакль, вот только пьеса затянулась, и зрителей начинал одолевать приступ гнева.

— Старик, — Нилрем понимал свое положение лучше остальных, и потому на приподнятой руке, над ладоней вмиг воспарил огненный шар. — Такого доказательства тебе достаточно? Или тебе пересказать все те книги, которые ты мне выдал, аки задание на лето? Мне не сложно вновь доказать свое право носить титул мага Королевского ранга, — ещё до ответа директора Арса, у которого дёрнулось веко в смутном чувстве дежавю, Нилрем принял бразды правления погодой в свои руки, за считанные секунды наводя, на пусть и тучный, но светлы день, все больше мрачности. В кабинете стемнело.

— Стоять! — промедли старик Арс на несколько секунд с хлопком по столу, и бывший гордый мальчик вполне мог повторить заклинание Королевского ранга. — я… верю…

Однако в это было сложно поверить, какими словами бы не разбрасывался директор. Сейчас он это делал лишь с целью прекращения магии.

Слабо фыркнув, огонь, как и тихая тьма развоплотилась. Нилрем сложил руки на груди и стрельнул взглядом прямиком в глаза директору. Парню было не сложно поддерживать зрительный контакт с оппонентом, который был слабее его.

«И почему только сейчас он начал мне напоминать того нахального мальчишку?» Подобно небу во внешнем мире, лицо, укрытое за мудростью веков, просияло тягучей улыбкой. В веко Грейрата очень быстро кинулась её фальшивость.

Тогда же, расцепив переплетенные пальцы, директор Арс указал ею на мягкое и глубокое кресло, приговаривая:

— Дети нынче быстро растут, так ведь?

— У меня нет времени на посиделки за чаем. Ты слышал, что мне нужно, выдай мне это и я уйду.

— Ах, рекомендательное письмо, это слышал, спасибо Милису, очень хорошо. Только вот кому конкретно это письмо уйдет, я так и не услышал.

Ответ пришелся моментально из двух мест. Что Мари, что Нилрем высказались одномоментно, слив в одно предложение свои голоса. Одной это даже понравилось, второй сразу пресёк это на корню. Подобно удару указкой по ладоням, была предупреждена Мари не вмешиваться в его разговор. Девочка поняла все быстро, потупив взгляд и отступив назад на пол шага.

Директор Арс открыто осудил столь вопиющее поведение Панацеи. Подобные замашки до добра никогда не приведут. Впрочем, осуждение, по меркам того же директора, получилось смехотворным. Сделать что-то кроме ещё более острого прищура, который в любом случае не работал на Грейрате у директора не получилось. Юный маг не видел в Арсе своего авторитета, наставника или друга. В лучшем случае знакомого, в худшем источник информации.

«Надо бы подробнее поболтать на эту тему с юной Мари. Может вызвать в школу её опекуна?» Отложив свое хобби — говорить и не работать — в дальний угол, он принялся за дальнейший нарратив.

За все следующие минуты, говорил, отвечал и фыркал только и лишь только Нилрем Грейрат. То, что это тот самый мальчик на которого жаловался Кадор Прайс, сомнений больше не осталось. В некотором смысле, знание облегчило сердце старика. Двух «Нилремов» его школа, да и весь Милисион, точно не выдержит.

— Говоришь, тебя прокляли, — парень утвердительно кивнул, а за его спиной мелкой мышкой кивнула и Мари, сотрясая свои хвостики. — хм-м…

Хмык получился старческим, из разряда: «Сложно поверить, шкет». Насколько знал директор Арс, знания о проклятиях считаются утерянными ещё с конца второй человеческо-демонической войны, где семь героев победили и запечатали короля демонов Лапласа. Естественно с того времени прошло больше трехсот лет, и новые-старые направления магии вновь начали развиваться, однако консерватизм того же Милиса очень сильно вставляет палки в колёса всем исследователям.