Несколько раз Пол заходил на территории Нилрема, пытаясь вовлечь того к разговору, однако парень быстро скидывал с себя руки отца и отстранялся ещё дальше, уничижительно смотря на отца. Впрочем, Пол добился своего, и его сын рассказал о Мари, пускай и не так детально. Говорят, что мужчины не плачут, однако скупую слезу пустить они могли. Не сдержались великовозрастные дураки от истории малышки без ног. Девочка без семьи и родни, одна на Континенте Демонов, это далёко не то, чему нельзя сочувствовать.

В это же время, женская половина бани не отставала своими страстями и хитросплетениями. Норн более плотно знакомилась с Мари, Мари осторожно знакомилась с Норн. На первый взгляд, обе девочки были достаточно робки чтобы сойтись характером, однако так казалось только на первый взгляд. Основа у них была совершенно разной.

Первыми словами Мари как ни странно сразу стали вопросы о брате, на что малышка не знала куда девать глаза. Её смущало то, что она ощутила при их первой встречи, и речь шла не о мимолётном спасении утром (которое затесалось приятным ароматом, где-то в сердце), а парочкой лет в прошлое.

Перед походом в баню, Нилрем подозвал Норн и Аишу к себе и поведал одной и второй о том, что он и был Мерлином. И если Аиша знала, то вот Норн не слабо удивилась.

Так что смущение старшей из младших дочерей Пола, можно было воспринять по-разному чем и воспользоваться Мари, интерпретировав её краснеющее лицо в своём не самом позитивном ключе.

«Ещё одна…» Кто именно, Мари объяснить не могла, пока что на этом участке сознания, девочка отлично буксовала, как в болоте неопределённости. Одно она знала точно, в кругу Нилрема появляется все больше и больше девушек, даже если эти девушки его родные сёстры.

Лили расслабленно нежилась под открытым воздухом и без особого угрызения совести рассматривала то как в новой словесной схватке сцепились Аиша и Мари. Было в их энергичности, что-то, что придавало даме желания жить.

Только Норн, аки отколовшийся айсберг, дрейфующий в бесконечном океане, разбиралась в том противоречивом смущении. Мысли медленно прокладывали дорожку между братом Нилремом, первое впечатление о котором было положительным и учителем Мерлином. Карета воспоминаний, за упряжками красивый лакей черты лица которого так приятно срисованы с братских, улыбнулся и позвал её внутрь. Карета эта собиралась прокатить Норн по всем постыдным моментам бытия и напомнить ей её прошлое.

Через час реального времени, они вышли наружу, где на ресепшене их ожидали сидящие на диване Пол с Нилремом им доводилось забавить нового для девушек гостя. То был Гадальф Рангид, и веселил его все же один только Пол, а его сын сидел поодиноким комочком высокомерия где-то в углу.

— Вы долго, — приободренным тоном начал Нилрем, поднимаясь с кресла. За ним последовали и остальные мужчины.

— Прошу прощения, юный господин, кое-кто долго сопротивлялся, — прозрачные стекла очков блеснули в сторону Мари и Аиши, которые в свою очередь изобразили пантомиму «Я возмущена, но так и быть, стерплю». Распущенные, не завязанные волосы, смотрелись более живо и по-новому.

— Вот как. И ладно, собираемся, идём домой.

Однако, прежде чем все разошлись, Пол решил было представить женскому населению своего нового знакомого. Приняли его девочки сдержанно, назвав свои имена, и одна лишь Аиша спросила о повязке, за которую не брался разглагольствовать и Пол — самый близкий человек Гадальфу из всех, кто здесь был. Понимал бывший авантюрист, что ещё не настала та пора, когда ему откроются. И все же, Аиша его задала столь беззаботно, что всем было ясно, Гадальф может просто от него отмахнуться.

Мужчина улыбнулся, поправляя как саму повязку, так и длинные волосы, а после неожиданно ответил:

— Это магический глаз любви, — двумя пальцами он помассировал повязку на глазу. — если я не буду прятать его, то вы, ощущали бы ко мне любовь.

— Ого! — глаза Аиши резко оживились больше обычного. Она ведала о глазе брата, и знала, что подобное считается редкостным даром который не каждый себе в распоряжение получит. — а покажите, покажите!

— Аиша, это не вежливо, — Лили тут же собиралась скрутить огонек, перекрыв ему доступ к воздуху.

— Ничего страшного, это не вредно, да и не больно, — Гадальф ладонью приостановил мать Аиши. — если она так хочет, в этом нет ничего страшного, действие тут же прекратится, как только она перестанет видеть глаз.

— Это точно безопасно? — в беспокойство ступил и Пол, подойдя чуть ближе.

— Абсолютно. Мой глаз годится только на то, чтобы расположить к себе мелкий духов, — пожав плечами, как если бы говорилось о рецепте блинов из соседней забегаловки, Гадальф ещё раз уточнил, хочет ли Аиша его увидеть. Как ни странно, но загадочное явление привлекло исключительно детский, пытливый ум Мари, Аиши и Норн.

— Ну, отлично, тогда я сейчас…

Гадальф уже поднимал руку к повязке, но внезапно будто бы упёрся в стену. Оказалось, его руку придержали.

«Стальные…» Как стальные клещи, метафора, пришедшая на ум Гадальфу имела близкое к реальному значению смысл. Хватка Нилрема, который спокойно смотрел на единственный глаз мужчины и вправду была до боли сильной. Выразив свое неподдельное удивление, Гадальф неловко скривил губы в улыбке. Мало ему было страшной силы хвата, Рангид ощущал не менее беспокойный взгляд не слишком доброжелательных глаз мальчика. Словно на него смотрели глаза серийного маньяка, который заприметил новую жертву.

Тишина умела давить сильно, но ещё сильнее давило слово из уст Панацеи:

— Нет.

Закопошились окружающие, приводя себя в неподдельный интерес.

«С чего бы Нилрему так делать?» И парочка окружающих уже успела ответить на мимолетный вопрос.

— А, брат, что ты делаешь? — Аиша не подала виду, однако в глубине души затесалась маленькая улыбочка.

— Нил… — под ногами скрипнул пол, однако отец Панацеи так и не проговорил мысль. Бархатной ладонью, его остановила Лилия и тыкнула «добрейшими» глазами, подав намёк на невмешательство.

— И что мне делать? — единственным, кто продолжал не замечать тяжести на плечах по-прежнему являлся Гадальф Рангид.

— Не надо показывать им свой глаз.

— Нилрем, но ведь это их выбор, я их не заставляю, — отчеканив прямыми и понятными речами, Гадальф замолчал, ожидая, когда же отпустят ноющее запястье.

— Знаю, — Нилрем кивнул, а после бросил секундный взгляд на девочек. Для Мари и Аиши этого вполне хватило, чтобы опасливо трухнуть телом и сглотнуть слюну. — На самом деле они не хотели.

— Это… правда?

Неуверенно улыбнулась Мари, за ней подоспела Аиша и как отстающая, среагировала Норн, не до конца осознающая всего девочка.

Аиша сверкнула клычком и неумолимо заулыбалась: