Нилрем же, по факту фехтования, которое ему и так никогда особо не нравилось, дошел до средней ступени, кое-как закрепив в себе один только стиль бога меча и начальный стиль бога воды. Его основным преимуществом была магия исцеления и магия крови. Оба направления отлично друг друга дополняли (пускай корректнее будет сказать, подавляли). Снимая человеческие ограничения, тело Нилрема подвергалось чистому стрессу.

Хорошая взбучка была тем самым нужным моментом, искоркой в их неловких отношениях отца и сына. Вместо слов поддержки говорили их мечи. Душам не нужны слова, им достаточно и близкого контакта.

Их силы не были равны, что Пол, что Нилрем сдерживались в собственных стезях, они выжидали нового хитрого движения, нового замысловатого финта руками, ногами, в конце концов головой. Когда же улеглась тучная погода, а вместе с ней и боевой настрой каждой из сторон, из глаз Нилрема пропал тот страшный зверь. Он беспокойно выдохнул, словно вырывая из собственных легких половину сил, а после полностью остановился.

Пол, потянул шею, и разогрел руки, словно был готов ещё к нескольким подходам, однако и ему эти простые действия отдавали легким покалыванием в теле, проще говоря отец пытался показаться сыну твёрже и выносливее чем он есть на самом деле.

Так что, мечник обрадовался, когда юный маг опустил острие меча.

— На этом всё.

Хмыкнув, плечи парня опустились, а сам он пытался дать телу необходимый отдых. Отец Нилрема остался доволен уровнем сына, однако как-то выразить свое мнение ему не позволял холодный расчёт. Знание, что, если сейчас начинать нахваливать сына, его мнение и вовсе взлетит до небес, позволило ему только протянуть мальчику руку для того чтобы её пожали.

То ли из усталости, то ли из-за нормализации организма, но руку Пола пожали, а после короткие ноги обогнали его и устремились назад.

— Э, ты куда? — в растерянности спросил мужчина.

— Идём, мне надо бы ополоснуться.

«Так у тебя же есть магия», скрыв мысли за непроницаемым лицом, Пол отставил тренировочный меч, который в скором времени рассыпется, и покинул умеренно поврежденный полигон для тренировок.

— Пол, мне было интересно, где Норн? За все время, что я здесь, а это три дня, я её так и не заметил.

— Она ходит в школу. Её туда отводит, а после забирает сопровождающая, тётка такая.

— Неприятная? — Нилрем склонил голову.

— Исполнительная, — поправил мужчина.

— В таком случае, давай дождемся сначала Лили и Аишу, а после вместе пойдём за Норн, — на лице мага образовался лёгкий налёт блаженной улыбки, которую он не пытался скрыть. — После, пойдем в одну местную баню, отличное заведение, кстати.

— Ого, ты так все распланировал быстро…

— У тебя другие планы? — почему-то сказать «да», у отца, который так долго не видел свою кровь, не получалось. Покривив на глазах Нилрема губы, Пол перевёл тему, косясь на окна. Там его всё-таки ждали товарищи…

— А почему именно в баню? Я не против дождаться Норн, но мне казалось, лучше будет зайти в какое заведение типа паба.

— Предлагаешь вести мое тело, а вместе с ним и Аишу с Норн в места, не столь отдалённые? Там вечно дерутся, устраивают пьянки и разборки местечковых банд. Только изголодавший зверь пойдет в это дикое место.

— А-ага…

«Мой сын меня так только что оскорбил?» Не только Пола, но и всех остальных приключенцев и всю поисковую группу. Пабы или Таверны служили для отдыха. В этих заведениях не принято драться или устраивать погром, просто все прошлые заходы в подобные строения для юного мага заканчивались плачевно.

— Раз мы все решили, я предлагаю тебе рассказать мне свою историю за чашкой чая.

По прибытию Лили и Айши, Пол уже успел рассказать, как свою историю, так и услышать историю сына, без особых прикрас (ещё до начала диалога, Пол чирикнул через окно товарищам, чтобы те его не ждали). Ни одному отцу не хочется знать, что их сын убивал, более того в подобном «нежном» возрасте, но поделать с тем, что уже произошло нельзя. Лицо Пола успевало лишь изрядно искажаться по ходу повествования. Как рад он был узнать, что Роулз жив здоров, так же несчастен в том, что его старый друг потерял жену и ушёл, так и не поздоровавшись. Из этого рассказа, Пол узнал, что Зенит может и жива, но её точное местоположением неизвестно.

На новоприбывших отец отреагировал излишне эмоционально. Возможно виновата была затравка Нилрема, возможно сам душистый чай, который обнажал эмоции, однако пустить слезу при воссоединении было тем, чему он позволил случиться, и никто его не останавливал.

А уж после этого, Нилрем, ощущая задушливую атмосферу оставил Пола нежиться в объятиях второй женушки. В голове гуляла мысль: «Заслужил», и она отлично подавила эгоизм. Более того, за парнем увязалась Мари, которую бывший защитник деревни пропустил взглядом.

Девочка держала холодное выражение лица, несмотря на то, что оно было украшено слабой полуулыбкой.

Настала пора рассказать и о дочери семьи Грейрат. Та, что постарше из младших.

Норн Грейрат частенько чувствовала себя не в своей тарелке. На виду у других она оставалась «собой». Величественной, с лебединой осанкой и осиной реакцией. Каждый из её окружения ощущал тот особый ореол, который окружал девочку. Только распрощавшись со своими одноклассниками, и оказавшись наедине в коридоре (девочка специально приглядывалась и прислушивалась к окружающим звукам) она становилась собой настоящей.

Будто снимая тяжкое пальто, ровная осанка почему-то подогнулась в горбатую фигуру шахматного коня, усталый вздох пошатнул ореол величия, и тот незамысловатой картонкой рухнул на пол. Когда Норн никто не видел, она пыталась компенсировать свой образ идеальной ученицы полностью отдуваясь прямо так. Грузно ноги поползли вперёд, шаркая новенькими туфлями. Увидь её хоть кто-то, и этот кто-то, неважно, будь он преподавателем или учеником, всенепременно широко воскликнет: «Нет! Не может это быть нашей звёздочкой!» Таким образом, Норн не ломала другим голову, и сохраняла образ исключительной персоны. Девочка умело возвращала себе лицо каждый раз, как на горизонте маячил человек.

И все же, сегодня она тучнее тучи вчерашней. Такого количества негатива было достаточно, чтобы он вырывался и в те моменты «идеальности и эталонности». А люди это замечали. Тени неправильно ложились на её лицо, улыбка наполнялась еле заметным фальшем и все в таком духе. Никто из её окружающих не ведал, что же за происшествие такое подкосило Грейрат. И спрашивать они не хотели, слишком неловко было, потому прохожие ученики и учителя в замысловатой форме выдумывали свои причины и истории пасмурного состояния девочки. Мелькали в воздухе всякие мысли, кто на что горазд.

Однако никто не мог по-настоящему понять, что грусть на девичью фигуру упала в тот же день, как ей довелось услышать от учителя о том, что её сестра отныне учится в той же школе, в тех же классах. И нет, тьма душеньки Норн не столь густа, чтобы не радоваться возвращению сестры, однако и веселиться ей почему-то не хотелось. Прошёл всего-то один день, она ещё даже не расспросила бабушку, где проживает Аиша, а все учителя уже нахваливали малышку, приводя её в пример для Норн.