Карла улыбнулась шире обычного, а после приблизилась к Грейрату.

— Просто я сказала, что приличная невеста дожидается гулящего супруга у порога… — «…чтобы первой задать ему взбучку» последнюю часть слов Карла утаила, желая посмотреть на реакцию её спасителя.

Парень обвел глазами Лили, взявшей на себя тушку дочери, и быстро подкрался справа, немым жестом указав, что возьмёт на себя Мари.

При теле, на первый взгляд которому и двенадцати не исполнилось, тринадцатилетняя девочка на его руках смотрелась комичнее обычного, вот только смеяться никто не спешил.

Уже на лестнице, поравнявшись с двумя женщинами, Нилрем оповестил их полутоном:

— Мне надоело вам повторять одно и то же. Я ещё слишком мал для женитьбы, эта тема теперь под табу, поняли? — юный маг стрельнул глазами сначала в Карлу, которая ещё шире улыбнулась, а потом и в Лили, на лице которой явно прорезалась такая же улыбка. — Я серьезно, заканчивайте с этим.

— Я поняла вас, юный господин.

Поход на третий этаж не длился бог знает сколько, но за это время, на руках учителя сонно потянулась его ученица. Она обхватила руками шею Нилрема, и слегка приоткрытыми глазками, в которых ещё хранилось сонное наведение, глупо улыбнулась, хихикая.

— Учитель… — тихо протянутое слово дошло до парня. — Не уходите… больше…

Грейрат закатил глаза. Он заходил в комнату и больше всего его сейчас беспокоила не Мари, и её сонные бредни, а, чтобы эта самая соня не ударилась о косяк двери головой.

— Нил…рем… — Мари сильнее прижалась щекой к груди парня и недовольно заурчала кошкой. Она начала тереться о неё щекой, продолжая бредить. — дурашка, я… же… волнуюсь…

Не смея прерывать телячьи нежности Мари о Нилрема, все лишние элементы быстро ретировались с комнаты, как только парочка туда вошла. А великому магу оставалось не так много вариантов. Он удачно уложил девушку, и уже собирался расцепить её пальцы у себя на шее, как та неожиданно приложила много больше силы, как для той, что спала непробудным сном.

Руки ученицы подтянули лицо Грейрата к своему, буквально соприкасаясь лбами. На удивление Нилрема, теплое дыхание Мари, которое он теперь мог ощутить своими губами, было ровным и размеренным.

Затуманенные и до боли в груди очаровательные рубины вновь приоткрылись, пронзая шепотом следующих слов, которые заставил парня ощутить лёгкую дрожь по всему телу.

— Оставайтесь со мной… навсегда.

«Это заходит слишком далеко», желая оказаться ветром, или водой, Нилрем отстранился от лица ученицы быстро, изворотливо.

Потерявшая тепло девушка будто бы утратила любимую плюшевую игрушку, тут же посмурнела, сменяясь в лице, но не проснулась и просто перевернулась на бок.

— Задрали… — раздражённо шепнув на ушедших дам, Нилрем приблизился к окну. Третий этаж с видом на большую часть города, сейчас казался не таким и плохим выбором. Подметив, что Лили неплохо разбирается в подобном, занавески скрипнули и окно прикрылось непрозрачной вуалью.

Под сенью мрачной тьмы, отчетливо слышалось цоканье чьих-то одиноких пят. Размеренное, на два удара сердца приходился один шаг. Эти громкие шаги оповещали всех. Прибыл званный гость о которого тупились взгляды местных обитателей. Поместье полнилось натуральной нечистью, детьми ночи. Вся прислуга была «обращенными», бывшими людьми, и владелец этих подхалимов находился впереди.

Глаза Клайма мало что выражали, за исключением крайне скрываемого беспокойства. Его тяжелые труды с минуты на минуту окупятся и только мертвый оставался бы спокоен. На руках брат нес свою драгоценность, самое лучшее и ясное, что было у него в жизни — его сестру Канну. Девушка со светлыми волосами, как и у самого Клайма, не отличалась любопытством, и связано это с тем, что прямо сейчас, та блуждала по миру Морфея. Говоря простыми словами, сестра Клайма спала непробудным сном и это не убийство, это эффект магии, которую использовал её брат.

«Лучше ей не видеть то, куда я её веду», рассуждая в подобном толке, Клайм и прибыл сюда, под обзором луны, в темное поместье, вышагивая по красной дорожке. Остановив свой шаг, парень умудрился в двух метрах от порога, где его дожидался дворецкий-собрат.

— Прошу, заходите, — невыразительный для глаз Клайма, дворецкий, которого не суждено было запомнить, открыл дверь, и стоявший до этого осиянный лунным светом Клайм с сестрой на руках, вошёл к нему. Ко второму Кандидату в Короли Крови.

Как говорилось ранее, многие дети ночи по умолчанию пахнут слабым ароматом крови. Это работало и как способ идентификации себе подобных и как индикатор ранга силы. Чем сильнее представитель, тем менее явно ощущается запах крови. Естественно, обычные низшие использовали духи и прочую бижутерию, которая путала их запах для простых людей, зверей и зверолюдей, однако он мало чем помогал против собратьев.

Причина, по которой Клайм не хотел показывать сестре конкретно этого Кандидата в Короли Крови, была проста и элементарна. Только переступив порог, нос парня приласкали разноцветные духи и запахи, единственным явным из которых выделялся именно запах… возбужденных тел, их выделений. Словно похороненный, но не землицей, а обнаженными телами дев (все поголовно дети ночи), единственный мужчина, полусидя любовался. И любовался он не тем чем должен любоваться хозяин в пришествии гостя. По этикету… ах, этикет летел к чертям, и глава поместья с блаженной улыбкой гладил по голове девушку не больше довольно нежного на вид возраста, которая ласково и медленно, нежно и блаженно облизывала языком то самое твердое место.

В то время, как остальные тела дев, что постарше, с нескрываемой завистью и желанием пронзали младшую, во всех аспектах, конкурентку. Им только и оставалось, что целовать тренированное тело, да облизывать пальцы вольной руки.

Считается, что от детей ночи воняет кровью, однако здесь все давно пропиталось спермой.

«Мерзость», Клайм едва не передернул плечами, лишь силой воли подавив в себе нарастающий негативный позыв. Оргию он никак не хотел встретить вот так.

Парень прошел три шага вперёд, и поскольку дальше ему не позволяло собственное чувство справедливости, на этом, подход к огромному ложу и закончился. Клайм уложил перед собой сестру и с нескрываемой грустью, преклонил колено, опустив голову. Так он и ждал, в тусклом розовом освещении, омываемый волнами стонов, писков и восхищённых возгласов. Ещё десять минут, будто бы в наказание за небольшую задержку второй кандидат в короли крови мучал естество младшего собрата. Словно показывал будущее за непослушание.

По прошествии всех обговоренных минут, звуки стихли, и один громкий вздох мужчины позволил Клайму поднять голову.

— Клайм, ты не спешил, — услышанный голос отдавал морозом по телу любого, кто его услышит. Клайм не был исключением, но длительная работа на Владыку и пребывание в его круге, помогли парню не скривить лицо.

— На это были… обстоятельства, — тяжело выдавил из себя Клайм, косясь на свою сестру.