Без стука в дверь, мальчишка вошел в дом бога. Шикарные ковры, не ровня тем, которые стелились в гостиной Клэр, такие же мажорные люстры, подвешенные где-то в небе, так высоко они были и куча фресок, картин, мотивов коих не понимал Нилрем. Сюжеты искусства ему казались просто странным набором мужчин и женщин, выстроенных напротив около божественной фигуры.

— Милис, — не страна, но Бог, которому молятся местные. Нилрем прокатил его имя на языке и сплюнул, на шикарный ковёр. Свое действие он пояснил секундой позже. — Нет никакого бога, кроме меня.

Не говоря тихо, или полутоном, малец заявил во всю акустику, которая отразилась эхом и вернулась в уши Грейрату обратно. Тот довольно кивнул, отмечая, что в храме никого не было. Многочисленные ряды пустых скамеек смотрели в одном направлении, туда, в самом конце, где сосредоточено больше всего золота, стоял отменный стенд, сложенный из крепкого, на вид темного, дерева.

Слыша эхо собственных шагов, Нилрем прошёлся к нему, провел рукой ощущая мягкий лак, вдохнул его резкий аромат и шепотом начал что-то говорить.

Услышать шепот было невозможно, но вот увидеть результат, ещё как! Внизу стенда раскинулась зелень, выросли фиалки.

— И вправду, крепкое дерево. Мне нравится.

Помотав головой и не найдя живой души, парень продолжил свои изыскания по храму, выйдя в определенно нужное ему помещение.

То были небольшого вида спаренные закрытые будки, откуда ему послышался женский голос.

— Не хочешь исповедаться?

Обернувшись на голос, парень узрел лишь глухую кабинку. Лица говорившей не было. Нилрем подошёл и ухватился за дверную ручку. Дверь заперта, а из другой стороны послышался слабый смешок и слова «Тебе нужно в другую, кабинку, соединенную с этой».

— Женщина, ты кто? — не выдержал маг и прямо заявил. В ответ послышался голос полной обиды.

— Мальчик, я вообще-то ещё девушка, мне всего двадцать пять на этом месяце исполниться.

Хмыкнув на подобное заявление, Грейрат перекривил её слова:

— Женщина, я вообще-то почетный маг, меня знают все в городе.

— О! — вдохнула незнакомка побольше воздуха, — И кто же ты?

Вздернув бровь и ощутив, как над ним издеваются, Нилрем мог бы и не представляться хамоватой незнакомке.

Представиться обязательно требовалось обоим, а как первой заговорившей, сперва это должна была сделать девушка, но Нилрем далеко и надолго забивал на подобные этикетные забабахи и по возможности представлялся, считая святым долгом каждого человека, знать его имя.

— Нилрем Грейрат, Панацея. Запомни его хорошенько и расскажи о нём родным.

— Подожди, а Панацея это… это твое позывное имя? Ты местный авантюрист?

— С чего ты взяла? И что значит местный? Ты сама, кто такая и откуда, раз не знаешь меня?

Девушка внутри печально вздохнула. Изнутри кабинки послышался глухой стук.

— Я издалека, а звать меня можешь сестричкой, не обидешь, — Нилрем во второй раз дёрнул за ручку, но это опять ничего не принесло. А ведь силы он вложил в этот раз больше.

Сложив руки на груди, мальчишка требовательно заявил:

— Так не пойдет. Говори, кто ты.

Ему в ответ, прилетел исковерканный до детской шалости голосок чертовки, которая закрылась у себя в кабинете и не выходит.

— Мне брат родной запретил всяким посторонним людям о своем имени рассказывать.

— Я далеко не посторонний, — все же взяв себя в руки и войдя в спаренную кабинку, Нилрем присел и продолжил. — так что, можешь мне исповедаться, как твой незримый бог, я тебя выслушаю.

— Сколько в тебе страшного самомнения. Но говоришь ты открыто, мне такие нравятся, — увидеть не увидел, но Нилрем ощутил эту улыбку, которая появилась на губах говорящей.

— Ну так, поведай, это из-за тебя весь храм вымер?

— Ого, какие мы догадливые. Ты случайно, но маленький гений? Чем и знаменит? — юного мага улыбнуло её дерзкое замечание, он хохотнул на манер «Хо-хо», и ответил незамедлительным кивком, подтверждая слова бестии одномоментным вскриком «Да!».

— Но, это не меняет твоего положения, женщина. Если не хочешь, чтобы я продолжал тебя так называть, женщина, говори свое имя.

— Я Канна, из королевства Кикка, — Нилрем приложил палец, к губам и склонил голову в недопонимании. Канна же, печально вздохнула, когда устаканилась тишина и продолжила. — оно рядом с королевством Санаки, — опять тишина в ответ. — королевство Широн, тебе что-то говорит?

— А! — и это его «А!», мистическим образом уместило в себя все, что знал и ощущал Нилрем по поводу этого гнилого королевства. — соболезную с такими соседями.

— Не понимаю твоего тона.

— Имей я в соседях Пакса, предпочёл бы сменить королевство, — теперь и от стороны девушки пошло узнаваемое «А», которое одномоментно значило сразу и «Понятно», и «Понимаю», и «Соболезную».

— Его дурная слава протянулась даже сюда. Кажется, ниже ему падать больше некуда, — на заявление собеседницы, Нилрем пожал плечами и флегматично заявил, мол: «Снизу всегда могут постучать», на что Канна, засмеялась искренним смехом, в перерывах между хохотом говоря: «…это уж точно про него…»

Так, дурацкие разговоры завертелись, а разум Нилрема успокаивался. Их совместный разговор продлился не так долго, как этого требовал разум мага, но достаточно, чтобы подготовиться к вопросам незнакомки Канны.

— Нил, и все же, что тебя, такого весельчака привело сюда? — Канна задала вполне серьезный вопрос, отбросив свои хиханьки и хаханьки.

— А тебя?

— Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, ты так не считаешь? — пускай укоризненных намеков в голосе девушки было «кот наплакал» но даже с ними, Нилрем мог завестись и до последнего, стоять на своём. Однако, припомнив свой разговор с Клэр и решение отдохнуть от общей суматохи, которую он наводит одним словосочетанием «Да кто ты такой, чтобы говорить со мной в подобном тоне?» Грейрат все же вздохнул и хлопнув себя по штанам ответил.

— Представь, что твой брат, решает твою судьбу, — Канна, вся превратилась в слух, а Нилрем и не понимал, как сильно уколол ту в самое сердце. — твой брат к примеру, силён как я, и умён как я. Он тебя любит и готов отдать за тебя много больше, чем ты, можешь себе представить. Но вот, твоём брату предлагают непростой выбор и говорят, какой должна быть его сестра, то есть ты. Представим, что тебе говорят быть слугой. Как на это должен реагировать твой брат? Он должен принять сестру как слугу, или начать бороться со своими благодетелями, которые его кормят, но отстаивать сестринское благо?

— Ты ведь говорил, что брат любит свою сестру, и готов за неё отдать всё.