Удержавшись от предложения: «Старуха, ты совсем не видишь кто перед тобой?!» Парень ответственно сжал ладонь и громоподобным криком заставил гордую особу подпрыгнуть на месте.

— Клэр! — идиома пришла не просто так. Каждый слышал, как одномоментно с детским голосом возник и гром. — Последний раз спрашиваю. Много ли в Милисионе магов святого ранга?

И вновь Латрей ощутила это превосходство, вновь она плывет против течения… Ветер резал ей глаза, будто так и норовил шепнуть на ухо: «не смотри в его сторону», словно она не достойна видеть мага перед собой.

— …я могу насчитать около трёх десятков, — старуха прикусила губу и опустила брови все ниже и ниже.

«Как до этого дошло?» Лили определенно ощущала большую ответственность за то, что разворачивалось перед её глазами. Смотреть на то, как великолепен и одновременно недосягаем господин, грело сердце женщине, но в тоже время горничная отлично понимала, что Нилрем, судя по всему, уже забыл, зачем изначально они пришли сюда.

— Я официально получил звание святого в пять лет, — заявление Грейрата пошатнуло здравый смысл, в глазах Клэр. Ведь мог ли пятилетний младенец, постигнуть столь большие знания? Кто согласиться учить младенца? Кто всерьёз расскажет ему о магической теории такого уровня?

На голове Латрей прибавилось седых прядей, когда её внук продолжил.

— И даже так. Ты продолжаешь считать, что я остался на том же уровне, что и половину жизни назад?

— Н-невозможно… — прошептала дрогнувшая Клэр. — Невозможно! У тебя не могло быть подобных учителей. Не разбрасывайся подобными речами если не можешь их…

В танце грома и ветра, блуждающих по пустынным улочкам, туда, куда указал Нилрем Грейрат, ударила молния. А указал он прямо над собой, и молния ударила по нему же. Момент вспышки ослепил и Клэр, и Лили и Айшу, вероятно и самого Нилрема, который привлёк бедствие.

— …доказать, — опомнившись, бабушка прикрыла рот рукой, в удивлении осматривая внука. Пережить удар молнии можно и без магии, но надобно достаточно запастись удачей, чтобы пережить её абсолютно невредимым.

Нилрем Панацея, как говорится в слухах, которые слышала Клэр Латрей, необыкновенной силы маг. За ним всегда, по пятам следует шлейф из свежей травы, цветов всех расцветок радуги и десятка странноватого вида бабочек. Говорят, если пойти по дорожке из цветов можно отыскать этого мага и попросить его вылечить себя или ближнего, и он обязательно ответит, с улыбкой подлатает путников.

— Плитка же, плитка… — балкон был уложен той же плиткой, что и внутри комнаты, но именно сейчас, балкон уложили зеленью, цветами, травой, мхом и бабочками. Подобно тому как днём невозможно найти звёзд, во вспышке молнии невозможно найти пышущей от жизни усадьбы. Но она была, и в центре, стоял невредимый и самодовольный Нилрем.

— Бабушка, много ли в Милисионе магов королевского ранга?

Старушка немым словом глотала воздух, не зная, что и сказать. Как выразиться так, чтобы не продолжать падать вниз? Неразрешимая задачка с ответом на которую нельзя медлить.

Она и понять не успела, что говорит на рефлексах.

— Сперва докажи.

Тут же челюсть закрылась неприятно, стукнув зубами, когда Клэр взяла себя в руки, но было поздно. Нилрем указал в сторону холмика, где стояло десяток деревьев.

— Смотри, — легко произнёс парень и тут же облака стянулись в одну точку, с которой на землю упала… обычным очевидцам хотелось бы сказать: «Божья кара», но знающие маги лишь удивленно покачают головой, шепотом проговорив: «Кто же такой несчастный, навлек на себя короля воды?»

Деревья утонули в магии, ее свете и силе, вместе с последним громом и молнией.

Поднявшаяся Клэр глупо упала назад на диван. Её рука нащупала чашку остывшего чая и тут же его выпила. По комнате прошёлся выкрик аристократки. Она звала прислугу.

Та, словно все это время стояла у двери и подслушивала разговор, услужливо появилась в сию же секунду. Вошедший дворецкий с подносом и глазом не моргнул, когда наткнулся на усеянный живностью балкон. Профессиональная выучка помогала ему не убежать в сию же секунду, как загремел гром, да ударила молния снаружи, ровно, как и справиться с тем, дабы не удивиться как нехарактерно его госпожа дышала. Прерывисто, с придыхание и с дикими глазами единственным желанием которых было побыстрее успокоиться.

Подобная выучка помогла и Лили сохранить лицо, и удержать Айшу, которая никогда ещё не видела брата таким…

— Такой крутой! — слова Айши остались в её голове, а выкрик был закрыт ладошкой матери.

— Итак, — войдя внутрь, Нилрем не забыл закрыть за собой вход на балкон, однако закрывался он плохо, растения мешали, и парень оставил его приоткрытым. Погода на улице вернулась к палящему солнцу, а облака так и не пролили ни капли на землю. — Считаю, на этом наш разговор близится к концу. Тебе достаточно причин выдать мне и моей семье все, что я назвал?

Глаза мага зацепились за Клэр и удовлетворительно сощурились. Волна приятного довольства разлилась в груди, когда ему удалось опустить глаза упёртой женщины, которую он по иронии должен называть родной. Маг открывал в себе блаженство, о котором не поют барды, о котором не написано в учебниках и не рассказывают люди. Что-то до чего не нужно касаться.

Верхняя губа быстро поползла вверх, обнажая ряд цельных и ровных белых зубов. То был оскал, с которым Нилрем смотрел на пугливую овечку, коя не понимала перед кем стоит и у кого просит обнажить клыки.

И все же это таинство лишь слегка приоткрыло собственные двери, и заглянуть Грейрат туда успел одним лишь глазом. Все потому, что Клэр сдалась быстрее, чем он считал.

Женщина выдохнула, а вместе с этим воздухом, её покинули и несколько лет жизни. Казалось, она постарела в мгновение ока. Осела в кресле и безвольными руками коснулась колен.

— Я поняла, — следующие слова бабушки выбили всю снедь и радость из груди Нилрема. — Я приму тебя, но знай, бастарды остаются слугами. Это не обсуждается.

Парня словно током ударило, так вздрогнуло его тело. Слишком быстро пронеслись события.

— При чем здесь Айша и Лили? — приподняв бровь спросил Нилрем. — У тебя все хорошо со слухом?

— Будь мой внук хоть кардиналом… ты искреннее не понимаешь? — кажется, бабушка наконец нащупала брешь в «защите» внука. Всего-то и надо было, что нанести по ней несколько «ударов».

— Они такие же равноправные члены семьи, как и я сам.

— В таком случае, почему ты позволяешь им оставаться в этой форме?

— Госпожа Клэр… — Лили хотело было вмешаться, спутать той карты, но Мадам по новой громко шлепнула по столу ладонью. По иронии, то была та самая разбитая ладонь. На удивление аристократки, она оказалась цела, а сейчас вновь полилась кровь, от которой, спустя секунду, не осталось и следа на месте происшествия. Латрей будто бы смотрела, как время текло назад, как её кровь возвращалась в рану, и как сама рана затягивается. Это было так быстро, что импульс боли, который унесся в голову пришёл лишь когда самой раны уже не было. Увиденное поразило Клэр очень сильно. Ей не составило труда понять, кто стоял за первым исцелением и, кто же повторил его второй раз.