Но, как известно, фантазии имеют свою основу и, как правило, не имеют ничего общего с реальностью. По-другому, фантазии звались бы догадками, но любой, кому по силам слышать мысли бедной женщины, назвал бы её мысли фантазией. Ни Роулз, на которого без боли не взглянешь, ни Нилрем, для которого повозка двигалась не быстрее улитки, даже не пытались думать в подобном направлении. Им сама мысль казалась чуждой, инородной. Разве оставить мать с грудным младенцем, без ничего, посреди города не страшный грех, после которого тебя настигнет кара божья? А если и не божественная кара, так совесть точно загрызет как тот серый волк, который не так давно захаживал посмотреть на приезжих. Даже он не смел приблизиться к дряхлой повозке, на рефлексах скрываясь из виду. Нечего было волку на людской тропе делать.

У каждого на плечах была собственная голова и каждый был занят своим. По главному, единственное пятно безмятежности по-прежнему обращалось к великому магу Священной, а то и Королевской ступени воды, как с равным. Как с родным.

— Брат! — девушка пикнула, собираясь накинуться всем телом на легкого парня, но тот лязгнул её до нельзя раздраженным взглядом из-за чего первая чуть не споткнулась на ровном месте.

Нилрем благодарил судьбу, что не ему выпала участь сидеть рядом с неугомонной Мари. В пути, до привалов, их путь проходит в тишине, озаряемый редкими словцами острого, и не очень, характера. Но вот на привале, Грейрат сравнивал Мари с отжатой на доисторическом пульте кнопки паузы. Она подрывалась каждый раз, и каждый раз маг был недоволен.

Начиналось все с безобидной шутки, и легкого учения, где Карла, под предлогом учёбы, пихнула на парня большую детину. К счастью, а может и к горю, Нилрем взялся за её неблагодарное дело — учителя. Мотиватором для Карлы, служила не только забавная мордочка старшого из двух братьев Грейрат, когда тот бесился и хотел все разрушить, но и углубление связей Нилрема с Мари. Ничего такого, просто беспокойное сердце матери, которое приняло Мари как родную, сильно переживало за её будущее. Карла хотела, дабы Нилрем лучше учился заботиться о ближних, а там гляди и саму мать с ребёнком не оставит.

Маг же согласился не сразу, и на горячую голову слал предложения по учебе подальше и поглубже, ведь он и сам ещё только обучался. Минула неделя с первой просьбы, а книги закончились, он полностью прочитал и даже успел перечитать весь фолиал по магическим кругам, которые в перспективе предлагали большие возможности по созданию артефактов. Беда в том, что проводить опыты надо специальными чернилами, на бумаге. Естественно мастера своего дела могут и без бумаги, и наносить круги на обычный предмет тем самым трансформируя его в артефакт. Проблема не в этом. Проблема в чернилах, которых нет и как осознал магик, ухватившись за дурную голову, ещё долго не будет. Тренировать, экспериментировать и улучшать понимание магических кругом было невозможно, разве что до дыр зачитывать книжку. Вот и согласился вольный маг, спустя полторы долгих недели, учить малышку Мари, не просто чтению и письму, но и магии. Науке, которая безропотно слушалась и повиновалась мальцу. Вот только:

— Иди к Карле, — словно это было ругательство, Нилрем едва не выплюнул слова. Пускай и тихие, но незамедлительно осужденные слова мага встретила та же Карла, перестав стукать черпаком в котле. Через долгих три вдоха, Карла поманила Мари к себе за котёл.

— Поди ко мне, кажется, у Нилрема плохое настроение. Поучу тебя готовить, — Карла ещё раз зыркнула в мага, впила свои глазницы в его, но так и не нашла там и намёка на жалость за содеянное.

Впрочем, это не помешало магику встать, отряхнутся и пройтись к кромке леса, где он сдавленно выдохнул застывший в лёгких воздух.

Глаза, что налиты синевой, мазнули по несущественной, хлипкой фигуре.

— Чего тебе?

— Тебе прямо сказать? — Роулз не продолжал тянуть длинную паузу, и все же сказал: — Извинись. Хотя бы перед Мари.

— С чего бы? Я не хочу.

Охотник повел плечом, вдруг усмехнувшись. Это была лёгкая, еле заметная усмешка, подобно давно-позабытой плоской шутке.

— Ведёшь себя и вправду как маленький. Не все вымыло, да, Нилрем?

— Разве? Впрочем, тебе со стороны, в безопасности виднее.

Улыбка Роулза мигом скривилась и тут же поблекла. Как мужчина, а главное лидер команды, у него были обязанности, которые он и пытался выполнить. Команда это ведь в первую очередь — доверие и согласованность. Без доверия никто тебе спину прикрывать и не будет.

— Нилрем, я не хочу с тобой снова ссориться, я просто хочу узнать ответ, зачем ты накричал на Мари? Что она сделала не так?

Мальчик повёл головой, оставляя вопрос без ответа, направляя глаза к небу. Не было в его мыслях злого умысла, а духи не пытались туманить голову. Мари все делала так, она молодец.

«Все дело во мне», сколь человеку неприятно копаться в осином гнезде, столь и Нилрему было неприятно размышлять. И не просто над тем, как ответить полуэльфу, как лучше кольнуть острым словцом, а над тем, куда он идёт. Идёт как маг.

Нилрем от досады чуть не проговорил: «Верен ли мой путь?» Сперва сузив глаза, а после расширив, парень нырнул в небо и принял широту полета мысли. Рано или поздно, но маг понимал. Ему придется в себе покопаться.

Путь в тысячу Ли начался так просто и легко, что поначалу преград и вовсе не было. Там, где другие бьются годами, он даже не увидел барьера, сумел выйти на ранее недосягаемый уровень. Легкая рана? Отсутствие конечности? Вершина лечебной магии покорена. Если ранее, в уши Грейрату попадались рассказы о лекарях, в чьих силах вернуть конечность, то сейчас, он задавался вопросом, а что выше? Лишь мельком, как-то раз, Рокси, за привычным обеденным столом у первого этажа, ещё когда Рудэус тянулся ей заглянуть под юбку, упоминала о заклинании исцеления божественного ранга. То должен быть огромный фолиант, спрятанный в тайных подземных укрытиях Милиса. Была надежда, что уж он-то наверняка лечит не просто все, но и дарует бессмертие в придачу, как побочный эффект, на деле же, божественное заклинание длинной в целую книжку лечит всего одну болезнь. Страшную как дикое животное, которому поддалась магия и он превратился в Магзверя, но болезнь. Редкую болезнь лечила такая же редкая магия. В остальное время, это просто безделушка, которую для солидности спрятали от глаз.

Но вот, не было ничего, что было до этого. «Выше священной ступени нет ничего? А как же королевская? Императорская?» Дикая мысль словно парализовала юное дарование. За каких-то несколько лет, он выучил весь раздел магии? Нилрем собирался смеяться долго и громко, но остановился, когда понял, что так и есть. То, на что у мудрецов этого мира уходили десятилетия жизни, Нилрем освоил за два года. Более того, он вышел за рамки своего уровня, как мага. Создал магию крови. Нилрем позабыл, в каком мире находится. Здесь не существует глобальной сети, которая уже и после полувека своего существования, для одного человека стала неиссякаемый потоком знаний. Нилрем слишком быстро оказался на вершине одной из главных магик, которую выбрал как основную. Словно взял неправильный курс, не тот билд.

Но проблема не в ограниченности магов этого мира, проблема в том, что и знания парня из далёкого будущего потихоньку начинали заканчиваться. Он упирался в неминуемый потолок своих знаний и умений. Уже чувствуя предел, касаясь стены собственными руками. И это пугало завсегдато гордого мага. Рушило саму основу его Эго — талант.

Перед глазами Нилрема, как только он вглядывался в небо, лежал не бескрайний простор, не полная свобода, а три барьера, которые нужно пробить, перешагнуть или обхитрить. Последний, из трёх Нилрем не видел, он ощущал его, но никогда не понимал, чем тот является.

Первой из преград — запас собственный сил. Она же Мана.

Да, объем маны Нилрема несравнимо больше самого сильного встреченного ему на пути мага. Правда он едва дотягивал до десятой части объема брата. В текущий момент Нилрем не мог и не собирался тратить все до последней капли, а ведь раньше считал, что не сможет потратить весь свой резерв. Он был глупцом. Магия крови, тренировки, эксперименты, все это сжигало магическое топливо словно это был дешёвый бензин.