– Марло! – позвал меня князь Каим. – Марсиане!

Я поспешил к князю, и мы вместе подошли к повороту. Коридор снова расширился, и вскоре мы оказались у ворот. Стальные двери были в добрый локоть толщиной и покрыты керамической плиткой, устойчивой к высоким температурам на случай разгерметизации пусковой шахты. Кругом лежали трупы людей и сьельсинов. Ворота находились на Т-образном перекрестке; дорога впереди вела дальше в катакомбы, к выходу на ипподром. Я вспомнил, что мы проходили здесь с Райнхартом. До пункта назначения было рукой подать.

– Может, просто задраим ворота? – предложила Валка, остановившись под аркой.

– Это не единственный путь внутрь. Есть и обходной. Нам нужно пройти за медику, – ответил Бельман. – К тому же впереди остались люди. Солдаты и спящие!

Я покосился налево, на развилку.

– А это проход к шаттлам?

– Так точно! – Бельман подошел ко мне, оставив своих бойцов сторожить выход, и хлопнул ладонью по бетонной раме массивных ворот. – Но если Бледные пробьются через завал на ипподроме или подкопаются под него, пара футов стали их надолго не остановит. Нужно идти дальше. Нельзя завалить тоннель только с дальнего конца. Слишком близко к спящим.

– Нам не нужно выигрывать столько времени! – схватил я лейтенанта за плечо.

– Знаю! – отмахнулся Бельман. – Милорд, пройдем еще чуть-чуть.

– Марло! – прервал наш спор Шарп.

Центурион высунул голову в коридор, выглянув из-за плеч марсиан, и указал винтовкой:

– Прислушайтесь!

Мы с Бельманом умолкли и сквозь ряды марсианских стражей посмотрели туда, куда указывал Шарп.

– Стало тихо, – заметила Валка, вытягивая шею.

Битва впереди стихла, и даже отдельных выстрелов не доносилось из тоннеля. В течение долгой секунды было слышно лишь слабое эхо взрывов на поверхности. Все было неподвижно; лишь пыль оседала на застывших людей.

– Вот вам и ваши солдаты, – бросил я Бельману.

Мне показалось, что я почувствовал, как скривился лейтенант за маской. Он отвернулся, клацнув птеругами по алой броне.

– Ребята, приготовиться! – не ответив мне, скомандовал он солдатам и переложил копье в левую руку, чтобы взять в правую короткий каплевидный меч, табельное оружие марсианских офицеров. – Держать строй!

Хрясь!

Раздался удар металла о камень, и марсиане заерзали.

– Стоим!

Огни над головой погасли, и единственными источниками света остались фосфоресцирующие направляющие линии на стенах и наши фонарики.

Кто-то из бойцов Шарпа быстро помолился.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

– Это еще что за чертовщина? – прошептал сам Шарп.

Во тьме я вспомнил Хушансу и Вати. Я был готов к тому, что из коридора возникнет один из генералов, как Хушанса появилось в подземельях под ипподромом, а Вати – в зале заседаний Великого конклава Падмурака.

Но навстречу нам вышел одинокий сьельсин. Его белая физиономия в тусклом освещении казалась зеленоватой. Ксенобит крутил в руке нахуте, ударяя по полу безмолвным дроном, как цепью.

– Огонь! – выкрикнул Бельман.

Сьельсин метнул змея ровно в тот момент, когда марсиане начали стрелять. Вспышки осветили коридор, и я увидел, что на этом бледном были не серые доспехи клана Аттаваисы, а черная броня с символом «Белой руки» Шиому Элуши. Это был воин самого Дораяики.

И он был экипирован щитом.

Нахуте ударил в щиты марсиан, а его хозяин бросился на нас, осознавая, что неминуемо погибнет, но не осмеливаясь ослушаться приказа хозяина. Солдаты Бельмана разделались с нахуте и принялись стрелять по ксенобиту. Его краденый щит мерцал при каждом попадании, но сьельсин не замедлился. Позади него появлялись его сородичи. Я видел в полумраке их бело-зеленые лица.

– Teke! Teke! – закричали ксенобиты знакомый по Беренике и другим битвам клич.

Крикунов были десятки; все со щитами и саблями. Мне мгновенно стала ясна их цель. Берсеркеры должны были стать живым тараном и пробить ряды Бельмана, как кавалерия на зеленых холмах Земли, растоптав нас, как траву.

– Приготовиться! – прокричал Бельман и издал пронзительный свист.

Гоплиты сомкнули строй и выставили копья с белыми, как лица врагов, штыками. Когда ксенобиты приблизились, копейщики издали хриплый боевой клич, настолько громкий, что мне показалось, будто Бледные на долю секунды замешкались от испуга. Копья разом выплюнули свои мерцающие лучи, и один берсеркер упал, обугленный лазером. Его щит не выдержал.

– Держись рядом, – сказал я Валке, а затем обратился к Шарпу: – Центурион, поглядывайте назад.

Шарп дважды стукнул кулаком по лбу.

– Парни, вы слышали его светлость! – рявкнул он. – Прикрываем красных ребят!

– Нужно задраить ворота, – прошептал мне на ухо Олорин. – Дальше мы не пройдем.

Бельман снова свистнул, и марсиане, словно единый организм, двинулись вперед. Все вокруг содрогнулось от взрыва бомбы прямо у нас над головами, но марсиане держали строй. Нам с Валкой и джаддианцами оставалось только наблюдать.

– Вперед! – проревел Бельман.

Марсиане принялись теснить врага. Один сьельсин упал, пораженный штыком в шею.

– Вперед!

– Dolá Deu di Fotí! – произнес Олорин. – Пресвятой Бог Огня, у них получается!

Крошечными шажками марсиане продвигались вперед, переступая через тела павших врагов. Один в первом ряду получил двойное ранение, и товарищи вернули его назад, не нарушая строй, позволив встать позади людской стены.

Но сьельсины не сдавались, черной волной накатывая на прочный марсианский блок.

Бельман дважды отрывисто свистнул, и первая линия марсиан отступила назад сквозь ряды, пропуская вторую на свое место. Они побросали копья, оставшись с короткими керамическими мечами, такими же, как у Бельмана. Марсиане блокировали удары сьельсинских сабель толстыми сегментированными пластинами на левых руках, заменявшими щиты.

Над группой пролетела пара нахуте и вгрызлась в ворота. Не мешкая, Тиада метнулась к ним и разрубила оба дрона надвое.

– Мне это не нравится, – сказала она своему князю. – Мы ничем не можем помочь.

– Терпение, – произнес Каим-Олорин.

Но я почувствовал, что ему тоже не по себе. Он то и дело поглядывал в направлении прохода к пусковым шахтам.

– Следующая группа должна вылететь с минуты на минуту, – сказала Валка, заметив это.

Снова раздались два свистка, и марсиане перестроились. Уже полдесятка раненых бойцов привалилось к стенам тоннеля. Кто-то поддерживал товарищей, двое, как мне показалось, были уже мертвы.

– Валка! – бросился я вперед. – Помоги мне!

Мы с ней помогли подняться двум бойцам. Одного взяли под руки, а другой оперся на меня и поковылял рядом. Мы довели их до ворот и опустили у стены. Увидев это, триада Драконоборцев тоже помчалась к раненым. Двоим действительно было не помочь, и вскоре к ним присоединился еще один, вывалившийся из живого короба Бельмана с перерезанным горлом. Он умер прежде, чем мы успели до него добраться.

Но марсиане неумолимо двигались дальше, сражаясь с холодной свирепостью, какую я редко у кого видел. Впрочем, прежде мне почти не доводилось видеть марсиан в бою, и, читатель, поверьте мне на слово, когда я скажу, что легенды об их мастерстве и песни об их доблести – не выдумки. Солдаты Бельмана вопреки всему дошли до конца короткого тоннеля.

– Удерживайте ворота! – крикнул я Шарпу и повел вперед джаддианцев, осторожно лавируя среди трупов марсиан и сьельсинов, густо усеявших проход.

По обе стороны я увидел новые ответвления, на случай аварии расположенные под острым углом, как и в главном коридоре.

Пронзительный свист Бельмана повторился еще дважды, и его поредевший отряд вновь перегруппировался.

– Держать строй! – повторил лейтенант, выводя своих бойцов из-под арки. – Давим, ребята! Давим! Не расступаемся!

Но вдруг все пошло наперекосяк. Марсианское построение действовало весьма эффективно в тесном проходе, где нужно было двигаться только вперед и защищать лишь одно направление. Но бойцы не были готовы к нападению с флангов. Стена, которую возвел Бельман, чтобы остановить прилив, оказалась способна сдержать только небольшую волну, словно песчаный вал, построенный ребенком на берегу.