Я мгновенно вспомнил все. Пещеру. Стену. Яму. Голову Адрика Уайта на подносе, столы с гнилым мясом, бледнолицых придворных с окровавленными нечеловеческими губами. Все ужасы и демонический декаданс Дхаран-Туна, как наяву, встали из глубин моего измученного сознания. Я прижал ладони к шлему, зажимая уши, но голос все равно звучал в аудиосистеме моих доспехов.

Голос Пророка.

– Ваша планета захвачена! Ваша армада разбита! Сдавайтесь! – гремел Сириани, и каждый слог падал на разрушенный город, будто бомба. – Отдайте вашего императора, и я пощажу остальных!

– Что с ним? – спросил Шарп Валку, кивая на меня. – Что происходит?

Обнимая меня, Валка прошипела центуриону заткнуться.

– Он здесь, – прошептал я сквозь зубы. – Он здесь.

– Я Шиому Элуша, царь сьельсинов, Бич Земной, – словно в ответ на мои слова, громогласно представился Сириани. – Отдайте мне вашего императора, и я больше не трону эту планету. Вам будет позволено стать рабами. Вы будете платить дань моим легионам, но останетесь живы.

– Не вижу голограмму, – снова выглянул из-за колоннады Лориан.

– Дыши, anaryan, – прошептала Валка мне на ухо. – Просто дыши.

Она уже много лет терпела мои кошмары и знала, как совладать с приступами.

Приобняв ее, я мысленно приказал себе успокоиться.

«Страх отравляет», – думал я, ощущая этот яд в своих венах, в своем прерывистом дыхании.

– Страх отравляет.

– Он семь лет пробыл в плену у сьельсинов, – объяснила Валка центуриону. – Вы не знали?

Шарп не ответил, но отошел.

– Он здесь. – Я потряс головой, крепче обнимая Валку. – Если он здесь…

Я не был готов к новой встрече с Сириани Дораяикой. Передо мной стоял его образ: серебряная кровь на лице и на кривых пальцах, хлынувшая из разрубленной шеи. Мне вновь явилось то, что я видел той темной ночью в Актеруму. Тонкие руки, вылезающие из безголового тела Дораяики. Я вновь потряс головой, отгоняя серый туман, затмивший мой разум. Нашел соломинку, за которую можно было ухватиться.

– Раз он требует императора, значит тот еще на свободе, – сказал я и отпустил Валку, тяжело дыша. – Мы успели вовремя.

Бум!

Вдали что-то взорвалось, и пепел осыпался с капителей колонн над нами. Взрыв окончательно разогнал туман в моей голове.

– Пора!

– А как же джаддианцы?! – воскликнул Лориан.

– Они знают, что нужно идти к ипподрому! – ответил я, потянувшись за мечом.

Вместо меча пальцы нашли пистолет, и я вытащил его. Я до сих пор не нашел замены сабле, которую потерял в дуэли с Такеши на Ганелоне. У меня были пистолет, кинжал и щит. Некогда было посылать за кузнецом на Элос или Фэю, чтобы изготовить новую рукоять для старого сердечника, а керамический клинок против чародеев показал себя не с лучшей стороны – по крайней мере, в руках того, кто слишком привык сражаться мечом из высшей материи.

Я молился, чтобы до рукопашной не дошло. Нашим заданием было найти императора и скрыться, прежде чем сьельсины поймут, что мы их обхитрили. Пусть думают, что Лин и Серпико намереваются перед высадкой на Перфугиум уничтожить их флотилию. Пусть думают, что мы местные, отважившиеся на вылазку в поисках провизии.

Мы поспешили по улице, взбивая ногами клубы пепла. Я нечасто радовался, что мой комбинезон оснащен респиратором. Воздух наверняка был ужасным, наполненным сажей и пах разрушением и горелой человеческой плотью. На каждом перекрестке, в каждом разбитом окне я ожидал увидеть жуткие картины обглоданных и поруганных тел. Не увидел. Я замечал следы жизнедеятельности и схваток. Мимо проносились сгоревшие дома и магазины. В бывшем кабаке были перевернуты столы; разбитые флаеры и грунтомобили остались припаркованы или брошены посреди улицы; окна тут и там были заколочены для защиты от сьельсинов и людей-мародеров. На выстоявших стенах сажей были намалеваны слова и знаки с предупреждениями незваным гостям и желающим поживиться брошенными пожитками. Сердце разрывалось, когда я думал, что в отчаянной борьбе за выживание люди могли обратиться против людей. По мере приближения к цели я заметил шоссе, полное машин. Люди пытались сбежать из города, но не успели.

– Имперский командный пункт, это Центавр четыре-ноль-девять, – произнес Шарп по рации, пока мы крались вдоль каменных зданий. – Имперский командный пункт, прием!

– Не ответят, – сказала Валка.

Шарп жестом попросил ее помолчать. Тишина.

– Попытка не пытка, – сказал он.

С полуобрушившейся стены святилища Капеллы на улицу взирал бледный ухмыляющийся череп. Под ним на белом камне красовалась черная надпись: «КСЕНОБИТЫ, ВАЛИТЕ ОТСЮДА!»

Указав на нее, центурион произнес:

– Там есть кто-то живой.

В нескольких кварталах от нас прогремел новый взрыв, а миг спустя раздались выстрелы и крики людей.

– Олорин? – спросила Валка.

– Кто? – переспросил один солдат.

– Джаддианцы, – ответил я. – Пойдем на помощь?

– Надо добраться до бункеров. Иначе вся операция коту под хвост, – заметил Лориан.

Вершина холма маячила сразу за разрушенным святилищем. Добравшись до макушки, я ненадолго задержался у окаменелого ствола дерева. Бомба, которая разнесла Капеллу, превратила дерево в камень. Ипподром – точнее, что от него осталось, – раскинулся внизу гниющим китовым остовом. Выступали голые кости колоннад и вомиториев, на солнце блестели выпотрошенные гигантские механизмы, которые раньше удерживали колонны и платформы для сражений гладиаторов и мирмидонцев. Эта арена была длиннее и уже, чем в Боросево, и предназначалась в первую очередь для скачек, а не ритуальных сражений. Но, стоя у окаменелого дерева, я мысленно слышал улюлюканье толпы в момент нашего выхода на бой за жизнь и монеты.

Дерево над моей головой разорвалось.

Шарп толкнул меня на землю. Поздновато. Нам повезло; все мы были закрыты щитами, однако…

– Обстрел! – выкрикнул один солдат. – Справа!

– Где?

– Отвечайте, собаки!

– Центурион, слезьте с меня! – прорычал я, крутя головой в поисках врага.

На крыше справа мелькнуло что-то белое. Пришло в движение какой-то пятно.

– Демоны… – сказал я.

Шарп подал мне руку; я ухватился за нее и прокричал громче:

– Демоны!

Это были химеры. Нечеловеческие мозги в железных корпусах, тела из керамики и стали. Я заметил, как одна по-волчьи перепрыгнула с одной крыши на другую. Шарп не терял времени даром. Центурион в две секунды скинул с плеча магнитную винтовку, прицелился и выстрелил. В этот миг я понял, что это он спас нас от Урбейна в башне. Снаряд с обедненным ураном попал демону прямо под одинокий красный глаз. Химера скатилась с крыши и с оглушительным лязгом упала на дорогу.

– У твари даже щита нет, – довольно качнул головой Шарп, поднимая винтовку.

– Бросай! – скомандовал другой солдат.

В воздух взмыли три гранаты и упали на поверженное чудовище. Люди Шарпа действовали без промедления.

– Нужно уходить! – схватил меня за руку Лориан.

Я обогнал миниатюрного коммандера за секунду. Мы с Валкой помчались вниз по проспекту к щербатому фасаду ипподрома. Если верить посланию Райнхарта, в гипогее был люк, до сих пор не замеченный сьельсинами. Он вел в систему подземных бункеров и катакомб, где находились хранилища колонистов. В послании также говорилось, что Райнхарт отправит к люку солдат, чтобы проводить к императору спасательную команду. В теории нам не нужно было даже искать люк, лишь приблизиться, чтобы имперские гвардейцы заметили нас.

– Что с джаддианцами? – выдохнула Валка, не отставая от меня.

Воздух содрогнулся от нового взрыва, и справа на миллиард осколков разлетелся коричневый фасад здания. Мне на миг явилось жуткое видение демонической химеры посреди руин, похожей на языческого идола, четырехрукого, с собачьими лапами, белого, как снег. Заклубились густые облака пепла, на мгновение скрыв все, кроме одинокого красного глаза. Химера подняла когтистую руку и выстрелила.

Плазма рассеялась о мой щит, и я отвернулся. Продолжил бежать.