Вспоминая, как в юности на Эмеше рабочие вытащили меня из фуги и бросили полуживого в канаве, чтобы заграбастать корабль Деметри, я кивнул:

– Скорее всего, ты прав.

– Жаль, что никого из главарей не удалось поймать, – сказал Лин и выругался. – Если бы заняли башню минут на десять раньше…

– Они бы перенеслись еще куда-нибудь, – трезво заметил Лориан.

– Нашу работу не остановить, – пробормотал я.

Лориан с Бассандером разом повернулись ко мне.

– Что? – спросил интус.

– Цитирую Урбейна, – ответил я.

Разговоры об Урбейне моментально портили мне настроение. Я вышел из фуги не сразу после того, как мы встали на якорь в ожидании рапорта Тенавян, и воспоминания о битве на Ганелоне еще теплились во мне. Я помнил леденящий душу победный крик Валки и ее непроходящую боль.

– Да, было бы неплохо поймать кого-то из магистров, а еще лучше остановить их раз и навсегда. Но мы все равно нанесли им серьезный удар. Урбейн мертв – а это уже немало.

– Уверены? – спросил Бассандер, прямолинейное лицо которого превратилось в подобие сочувственной маски. – Мы уже дважды так считали.

– Я мало в чем уверен, – признался я. – Но хочется верить, что все это было не зря.

– Битва-то? – уточнил Лориан. – Мы корабль-мир захватили! И узнали о вирусе до того, как его выпустили. Марло, это большая победа.

– Аристид, я знаю, что это большая победа, – не сдержавшись, язвительным тоном ответил я.

Я не мог говорить об Урбейне, не думая при этом о Валке, не вспоминая, как она едва не задушила себя среди ночи, не вспоминая о ее припадках и менее заметных мучительных проявлениях червя даже после Эдды, где ее соотечественники оказали ей всю возможную помощь, прежде чем попытаться уничтожить.

– Я имею в виду Валку, – пояснил я. – Все, что она выстрадала. Мне хочется верить, что это было не зря.

– Ага.

– Ага, – повторил я и как бы сдулся.

Лориан не сделал ничего плохого, и я зря выместил на нем раздражение. Я крепко сложил руки на столешнице, почувствовав в них прежнюю силу.

– Он мертв. Должен быть мертв.

Интус молча застыл в кресле. Затем положил мне на плечо руку в серебристой шине. Она была легкой, как лист бумаги.

– Ненавижу мерзавца за то, что он сделал с Валкой, – сказал Лориан. – Поневоле пожелаешь, чтобы ад действительно существовал… даже если есть вероятность самому там оказаться.

Я ответил ему кривой улыбкой.

– Как она себя чувствует? – спросил интус.

– Было неплохо, – нахмурился я, понимая, что не могу смотреть Лориану в глаза, – когда нас замораживали. Лучше, чем за все время с тех пор… с тех пор, как…

Я хотел сказать «с тех пор, как мы отправились на Падмурак», но слова застряли в горле. Может, это вовсе было не так. Может, я должен был сказать «с тех пор, как мы побывали на Беренике». С того черного дня на Ураганной стене.

Мои пальцы сами нащупали сквозь мягкую рубашку ее филактерию.

После паузы я сглотнул и покачал головой.

– Есть вести от императора? – обратился я к Бассандеру, желая сменить тему.

Мы послали сообщение Императорской флотилии, когда вылетали с Ганелона, и еще раз, когда остановились в ожидании сигнала Тенавян. Император достиг Перфугиума и был принят герцогиней Саскией Валавар. Планета отметила прибытие его величества продолжительными фестивалями и турнирами, а придворные подчистую скупили товары местных магазинов. Перфугиум был важным узлом во времена древней имперской экспансии, больше тысячи лет назад, когда люди стремительно расселялись по рукаву Центавра. С началом сьельсинских войн колонизация замедлилась, но в столичном городе Ресонно до сих пор спали в фуге миллионы колонистов.

– Ничего важного, – ответил Бассандер. – Его турне идет по плану. – Он отвернулся и снова посмотрел на голографическое уничтожение базы МИНОСа орбитальной ядерной бомбардировкой. – Разведка поздравляет нас – и князя Каима – с победой. Капитану Тенавян предписано оставаться в системе и дожидаться смены.

Лин развел руками и подхватил прислоненную к креслу трость, которая грозила вот-вот упасть.

– В остальном, – заключил он, – нам приказано продолжать путь на Сираганон.

– Про вирус ничего не сказали? – спросил я, нахмурившись еще сильнее.

– Тенавян отправила сообщения на Форум и императорский корабль одновременно с нами, – сказал Лин. – Императору известно то же, что и нам.

На это ответить было нечего. Я зря ожидал от императора или Разведывательной службы подробных комментариев.

– Долго еще до Сираганона? – спросил я.

– Недолго, – ответил Бассандер. – Пять лет. Нужно будет остановиться на Фидхелле для дозаправки. Будем там через несколько месяцев. Князь Каим опережает нас на пару недель. Он согласился подождать нас, чтобы прибыть на Сираганон вместе.

Я не рассказывал Лину в подробностях о своей встрече с князем Каимом дю Отранто – сэром Олорином Милтой. Не упомянул о его двойной личности, не признался, что однажды мы втроем дали отпор сьельсинам на Эмеше, во мраке Калагаха. В отличие от императора, взявшего с меня обет молчания, Олорин не просил нас с Валкой сохранить его тайну, но открывать Лину, кто скрывался под маской Темного Полумесяца, мне все равно казалось предательством. К тому же Лин не спрашивал.

– Фидхелл, – повторил Лориан незнакомое название. – Никогда о нем не слышал.

– И неспроста, – ответил Лин. – Это ледышка. Там есть только нефтяные вышки, представительство гильдии да заправочная станция легиона. Короткими прыжками вокруг планеты мы сожгли больше топлива, чем я планировал, но ничего страшного. Фидхелл практически по пути, и император знает, что мы туда зайдем. Если его величество задержится на Перфугиуме, мы можем успеть на Сираганон даже быстрее его флотилии.

– Он ожидает задержки? – спросил я, откинувшись на спинку заскрипевшего кресла.

– Вы бывали на Перфугиуме? – раскрыл ладони Лин.

– Я бывал, – быстрее меня ответил Лориан. – Когда служил писарем у стратига Беллера. До того, как вступил в Красный отряд.

Слова «Красный отряд» обожгли меня, но я улыбнулся, вспомнив давнюю встречу с младшим лейтенантом Аристидом, который на тот момент и не надеялся продвинуться по службе дальше стола в кабинете стратига Амальрика Беллера.

Лин пощупал свою трость и поморщился, словно до сих пор не одобрял зачисление интуса в отряд. Но он никогда не предъявлял вслух претензии к Лориану.

– На Перфугиуме, в старых хранилищах под столицей, несколько миллионов замороженных колонистов. Многомильные лабиринты кубикул, – сказал он. – Не просто бункеры вроде тех, что обычно устраивают под городами или замками. Ходят разговоры о перемещении замороженных. Император подумывает перевезти их в Персей, подальше отсюда.

Пришел черед Лориана скривиться.

– Я слышал, – подтвердил он. – Если это так, он может надолго застрять на Перфугиуме. Каждое хранилище оборудовано своим космодромом, но все равно понадобятся месяцы, чтобы переправить столько людей.

– Скорее всего, кесарь попробует, – сказал Лин.

– Обязательно, – согласился я. – Если Перфугиум станет целью сьельсинов, эти катакомбы превратятся в холодильники, полные провианта.

– Вероятно, он планирует нечто вроде эвакуации. – Лин пожевал язык, как будто тот был неприятен на вкус, и дважды стукнул тростью по металлическому полу; латунный наконечник громко звякнул в тишине. – Ладно, будь что будет!

Он приподнялся, размял плечо, и на его лице промелькнула боль. Трибун тяжело оперся на стол и с трудом сдержал стон.

Моя рука сочувственно метнулась к моему исцеленному плечу.

– Вам нехорошо? – спросил я, вставая, чтобы помочь Лину.

Я уже забыл, что передо мной человек, переживший страшные травмы. Генерал Бахудде переломал Лину почти все кости. Бассандер выжил на Беренике лишь благодаря своевременной помощи моих ирчтани, которые отнесли его в кубикулу внутри Ураганной стены и положили в фугу. Затем над ним хлопотали отличные хирурги, но даже доктор Элькан не смог бы вернуть прежнего Бассандера.