– Центурион сказал, что ты здесь.

– Шумно там, – ответил я, вдыхая аромат ладана и сандала и перебирая пальцами ворс ковра, добавил: – Напоминает о них.

Не нужно было уточнять о ком. Валка все прекрасно понимала.

– Да, – сказала она и принюхалась. – По пути я встретилась с пилотом. Через час вылетаем.

– А до высадки сколько?

– Часов двадцать, – ответила Валка. – Лин подвел флотилию предельно близко к системе. Боится, что дальше телеграфные сенсоры засекут.

– Правильно.

Я размял плечи. Лин остановил корабли в четверти светового года от гелиопаузы DB-639. Свет от них должен был дойти до планеты лишь через несколько месяцев, но любой зонд мог сразу зафиксировать наше прибытие. На таком расстоянии это было маловероятно. Квантовый телеграф был дорогим устройством. Экстрасоларианцы наверняка окружили свою систему кордоном сенсоров, но было весьма сомнительно, что им хватило средств разместить их так далеко от двойной звезды.

Валка остановилась рядом, положила ладонь мне на плечо.

– Не уверен, что справлюсь, – сказал я, беря ее за руку. – Думал, что сил хватит, но я все вижу их… вновь и вновь.

Мой голос сорвался, я зажмурился, но стало только хуже. Образы стали яснее. Голова Дюрана, скачущая по зеленым мраморным ступеням, кровь на губах Элары, тело Карима, смятое, словно глина, в кулаке Ауламна.

«Задай там жару»…

Схватив меня за волосы, Валка потянула мою голову назад, пока я не посмотрел прямо на нее. Тогда она отпустила меня и наклонилась. Из моего положения она казалась перевернутой.

– Адриан, хватит прикидываться мертвым, – сказала она и поцеловала меня, просунув язык в рот.

Ее ладони обхватили мое лицо, ногти царапнули по щекам. В ответ я обнял ее за шею и прижался к ней. Через некоторое время Валка отстранилась, едва заметно улыбнувшись правым уголком губ.

– Видишь? – сказала она с полузакрытыми глазами почти мечтательно.

Я не ответил, лишь снова притянул ее к себе и поцеловал так, как не целовал с тех пор, как мы отправились в фугу на Картее, а то и со дня отбытия с Несса. Ее язык казался кислым, но поцелуй все равно был сладок. Я почувствовал, как напряжение и тугая спираль ужаса у меня внутри расслабляются, увидел, как горизонты Вселенной сжимаются до размеров нашей маленькой каюты. Не было никакого Эуэ, никакого Черного пиршества. Не в тот день. Не в тот миг.

Валка вдруг меня укусила.

Не сильно, но неожиданно. Я вскрикнул и упал, повалив ее за собой, и мы со смехом покатились по полу.

– Это еще что?

Посмеиваясь, Валка встала на колени. Выгнув спину, оценивающе посмотрела на меня.

– Видишь? – повторила она. – Знала, что у тебя еще остался порох… в пороховницах.

– Так вот как это называется? – спросил я, опуская голову на жесткий ковер.

– Куда подевался тот мальчишка, которого я встретила на Эмеше? – спросила она, приближаясь и покусывая губу.

Я пощупал след ее укуса на своей губе. Крови не было.

– Умер, – ответил я.

Валка причмокнула и пробежалась по мне взглядом.

– А выглядит живехоньким.

Она закинула на меня ногу и прижалась всем телом. Уперевшись ладонями в пол, снова меня поцеловала.

– Может, хватит слезы лить? – спросила она, горячо дыша мне в шею. – Ты ни в чем не виноват.

«Ты же знал, что до этого дойдет, родич».

– Я должен был помешать, – возразил я. – Мог помешать.

Я ведь предвидел это?

– Адриан, ты не бог, – прислонилась ко мне щекой Валка. – Я тоже там была, не забывай. Ты ничего не мог сделать.

Она не дала мне времени для ответа и снова поцеловала, не обращая внимания на мой стон, когда ее губы коснулись моих, укушенных. Свободной рукой она потянулась к пуговице моих штанов.

Я знал, чего она хочет и почему, и не стал сопротивляться.

Валка была права. Я не умер. И поэтому, когда она выскользнула из своей куртки и стянула через голову рубашку, я поднялся и перевернул ее на спину. Она улыбнулась шире, ее высокая грудь тяжело вздымалась в свете капсулы.

– Ты права, – произнес я, проведя рукой по ее татуированному боку.

– Еще бы! – с улыбкой ответила она. – А ты сомневался?

Я не ответил и не пошевелился, и она добавила:

– У нас мало времени. Давай живее.

Мы лежали на покрывалах, как и в ту ночь, когда Валка спасла меня с Актеруму, обработала раны и подстригла волосы. Она свернулась рядом, закинув ногу мне на бедро. Я обнимал ее, как делал уже бессчетное количество ночей и дней. Мы несколько минут ни о чем не разговаривали. В этом не было нужды. После стольких лет, стольких десятилетий вместе, слова казались недостаточным, неполноценным способом выражения мыслей.

Она и без них все сказала.

– Тебя беспокоит тот убийца? – спросила она, выглянув золотым глазом из-под спутанных волос. – Он не первый и не последний. Меня тоже не раз пытались убить.

Потолок над нами был стальным, нержавеющим и натертым так, чтобы не отражать ничего, даже наших бледных силуэтов.

– Нет. Просто…

Я вспомнил, как перешагнул через тело Лукаса на пороге, как покатился вниз по лестнице и сбил дыхание. Точно так же я катился по лестнице черного храма в Актеруму, приземлившись в груду растерзанных тел и внутренностей, которые когда-то были моими товарищами. С мутного потолка на меня глазела отрубленная женская голова.

– …люди продолжают из-за меня умирать.

– Ты про солдат? – уточнила Валка.

– Да.

Она надолго умолкла.

– Хотелось бы мне сказать, что наши охранники были последними, – произнесла она наконец, – но это не так.

– Завтра еще кто-нибудь погибнет, – сказал я.

– Да, – согласилась Валка.

– Это уже чересчур. Хватит.

– Как ты обычно говоришь? Только вперед, только вниз?

– Ни направо, ни налево, – пробурчал я, не сводя глаз с потолка и одинокой тусклой лампы посередине.

– Когда-нибудь все закончится. – Валка тронула сухой рукой мою щеку. – Обещаю.

Мы немного полежали в тишине.

– Это не может длиться вечно, – заверила она.

– Но когда? – адресовал я вопрос лампе. – Когда все это закончится?

– Когда закончится, – выдохнула Валка. – Ответа никто не знает. Но вечно продолжаться не будет. Война, сьельсины… Дораяика рано или поздно помрет, если не в бою, так от старости.

– А вдруг не помрет? – Я посмотрел на нее, вспомнив ползучий ужас, вылезший из раненой плоти Бледного Пророка. – Он… не такой, как все. Он не… – Я чуть не сказал «человек». – Нормальный.

Валка поняла, что я имею в виду.

– Адриан, ничто не вечно. Война закончится.

– Но какой ценой? Ценой наших жизней?

– Может быть. – Она крепче прижала руку к моей щеке. – Может быть. Но если продолжим бороться – то победим.

– А если я уже не могу бороться? – спросил я. – Валка, тот убийца почти одолел меня, там, на лестнице. Я уже не могу драться так, как прежде. Я не тот, что был.

– Не тот, – согласилась она. – Ты прав. Тот мальчишка с Эмеша давно умер. Мужчина, который его заменил, нравится мне гораздо больше.

– А если мы завтра погибнем? – мрачно спросил я.

– Мы уже не раз были в такой ситуации, – заметила Валка. – Это не значит, что нужно все бросить.

Она осторожно выпуталась из моих объятий и села:

– Пойду сполоснусь.

Я удержал ее, не желая отпускать. Поцеловал волосы. Ноздри наполнил запах ладана и сандала.

– Адриан, – ласково сказала она, – нас скоро придут искать. Либо центурион, либо пилот. Мы и так слишком задержались.

Понимая, что она права, я отпустил ее, лишь слегка разжав руку. Сидя на краю матраса, Валка посмотрела на меня с грустью в глазах, хотя и улыбалась. Ее темная помада размазалась по щеке, и я подумал, что и на мне наверняка остались следы. Машинально вытерев лицо, я увидел, что так оно и было.

– Не вини себя, – сказала Валка и повторила: – Ты не бог. Даже с твоим даром ты не в силах все контролировать.

– Я вообще ничего не могу контролировать, – ответил я. – Хоть с даром, хоть без.