Но мы были не на территории Империи.

– Значит, он умер? – возможно, слишком бесцеремонно спросил я.

Магда кивнула.

– Он построил это место. Спас меня. Крестил меня. Дал мне имя. – Она обвела рукой палату. – Я продолжаю его дело. Помогаю несчастным, которых приводит Перевозчик и такие, как он. Самому Перевозчику тоже помогла. И его… ребенку.

Ее заминка усилила мои подозрения в том, что Смотрок был одним из лотрианских «новых людей».

– Вы не боитесь, что вас… найдут? – спросил я.

Магда резко бросила на меня колкий взгляд:

– Тогда я буду не первой, кто отдаст жизнь за Него.

Я мог лишь предположить, что она имела в виду своего бога.

– Как ваш священник?

– Отец Диас нас крестил. Давал нам имена. Учил нас стандартному языку. Конклаву это не понравилось. Его задержали, когда он поднялся наверх к больным. – Магда взглянула на ящик рядом со мной. – Арестовали. Отправили в ссылку вместе с другими.

– В лагеря? – спросил я, подумав о станции Мерзлота. – Он был врачом?

– Да, – грустно ответила Магда. – Могу только гадать. Люди все время исчезают. Семьями. Целыми ульями. Может, они и в лагерях. – Она внимательно посмотрела на меня, ожидая реакции. – А может, их продают в вашу Империю. Говорят, палатины пьют кровь, чтобы продлить себе жизнь.

– Что? – Я с трудом сдержал смех.

– Говорят, кровь младенцев продлевает молодость.

– Вздор! – отрезал я, едва не лопнув со смеху в самом прямом смысле; от смеха голова едва не раскололась. – Молодость нам продлевает генетическая инженерия.

Я заметил, что Магда улыбается, и понял:

– Ага, подшутили надо мной?

Она широко улыбнулась, показав неровные зубы, и как будто сразу помолодела.

– Бытует мнение, что конклав на самом деле занимается торговлей людьми.

– То есть это правда? – спросил я, вспомнив, каким пустым показался мне Ведатхарад.

– Люди исчезают уже давно. Теперь все больше и больше. Их отправляют на другие планеты. Если отца Диаса не казнили, то отправили в lahe, планету-лагерь. – Она тихо усмехнулась. – И да, про кровь младенцев я пошутила.

Я скривился и дотронулся до лица перчаткой.

– Надо бы снять с вас эти доспехи, – заметила Магда, поднимаясь с койки и протягивая руки к герметичным клапанам, – и провести полноценный осмотр.

– Не надо. – почти машинально я схватил ее за руку – не с первого раза – и наставил на нее излучатель меча.

Магда удивленно моргнула. В ее глазах не было страха.

– Вдруг у вас другие травмы?

– Нет, – сухо отрезал я. – Все цело.

Я бы знал, если бы у меня были переломы или кровотечение. Комбинезон подал бы сигнал тревоги, оповестил на дисплее шлема и наручном терминале. Оповещений не было. Я бы увидел их, когда пытался связаться с друзьями.

– Почему вы отвергаете мою помощь?

– Со мной все в порядке, черт побери!

Мне пришлось напрячь тело, чтобы приподняться, и кровь прилила к вискам. В глазах потемнело, и я упал на спину, выронив меч из внезапно онемевших пальцев.

Я отключился.

Потерявшись в белой мгле, я ничего не чувствовал. Ушла даже боль, несомненно приглушенная обезболивающими Магды. Я существовал на уровне несчастного декартовского солипсиста, ощущая лишь себя, и ничего более. Это было сродни смерти, сродни тому, что я испытал в Ревущей Тьме, где моя душа скиталась, пока Тихие не направили ее назад. Не знаю, сколько я пролежал в клинике Магды. Несколько часов? Несколько дней? В этой бледной дымке время почти не имело значения. Пару раз я просыпался и видел, что лотрианская женщина-врач наблюдает за мной с соседней койки или ухаживает за маленькими фруктовыми деревьями.

Как-то раз, думая, что я глух для мира живых, она принялась напевать:

Самое удивительное, что пела она на английском.

– А этому языку вас тоже священник научил? – кажется, спросил я.

Не помню, что она ответила, но наверняка. Гимн был прекрасной иллюстрацией к «Лотриаде». Молитва за мир, где было слишком много лжи и страха. Слишком много…

Я проснулся с криком и схватился за бок. Мои пальцы покрылись кровью, когда я сорвал грубые швы. Когда и как я был ранен? Где меня могли пырнуть ножом? На ходу закатывая рукава, из соседней комнаты появилась Магда.

– Лежать спокойно! – прикрикнула она на родном лотрианском и торопливо принялась шарить под соседней койкой в поисках аптечки. – Иначе человек умрет.

Мне стоило больших волевых усилий убрать руку от раны, которой – я не сомневался – еще недавно не было. Я уткнулся головой в подушку, стиснул зубы и напряг шею.

– Что вы с собой сделали? – внимательно осмотрев меня, спросила Магда.

– Ничего! – честно ответил я.

Я не помнил, чтобы она снимала с меня доспех, но уж точно заметил бы такую глубокую рану.

– У вас не было таких повреждений! – воскликнула она, останавливая кровотечение.

От боли я вскрикнул.

– Вы что, сами пытались заштопать? – ужаснулась врач, заметив швы, и, побледнев, отвернулась.

– Что вы со мной сделали? – требовательно спросил я.

Мне вдруг вспомнилась ее реплика о пьющих кровь палатинах, и с языка сорвалось:

– Вы что-то вынули?

Язычница-адоратор, очевидно, собиралась вырезать мои органы для продажи. Смотрок с Перевозчиком привезли меня к Магде не для того, чтобы помочь, а чтобы убить.

– Ничего! – отшатнулась Магда. – Я была в другой комнате и услышала, как вы кричите.

Мой меч лежал на прикроватном столике, в пределах досягаемости. Почему она не унесла его? Я потянулся к нему и почувствовал ослепительную боль, когда разошлась порванная мышца. Магда вцепилась в меня, чтобы уложить, но было уже поздно.

– Матерь Божья… – услышал я, теряя сознание.

Когда я очнулся в следующий раз, Магды рядом не было. Под миниатюрными деревьями, прижавшись к стене и сложив руки на груди, клевал носом Перевозчик. Он похрапывал. От грудины до пупка я был перемотан свежими бинтами, так туго, что едва мог вздохнуть.

Наверное, я издал какой-то звук, потому что Перевозчик открыл глаза.

– Человек проснулся, – сказал он. – Магда говорит, человек себя порезал.

– Человек этого не делал, – прохрипел я, оглядываясь.

Мой меч так и лежал на столе. Почему они его не забрали? Если, как я думал, они собирались причинить мне вред, то в первую очередь должны были отнять оружие, как отняли доспехи.

Но моя броня лежала на соседней койке.

– Перевозчик попросил Смотрока почистить доспехи человека, – поймав мой взгляд, сказал Перевозчик.

– Спасибо, – слабо кивнул я, начисто забыв лотрианский.

Враг бы так не сделал. Что тут творилось? Я нащупал на боку место ранения. Что со мной произошло?

– Магда говорит, придется остаться подольше. Человеку нельзя ходить.

Я убрал руку и уставился на нее, как будто впервые видел.

– Что? – переспросил я, не расслышав, но смысл сказанного дошел через мгновение. – Нет. Нет, мне нельзя здесь задерживаться.

Я опять говорил на галстани, и Перевозчик меня не понял. Он покачал головой и пригладил ежик волос.

– Магда принесет еды. Человек проспал трое суток.

– Трое суток?!

Я приподнялся на локтях и, к удивлению, не почувствовал боли. За трое суток могло произойти что угодно. Добрались ли Паллино с Бандитом до посольства? Смог ли Дамон Аргирис защитить Валку? Был ли в безопасности на орбите «Тамерлан»?