Не знаю, ждет ли ад грешников после жизни, но точно знаю, что и в самой жизни можно попасть в ад.

– Velenammaa totajun! – прогремел снизу бас. – Хватайте их! Хватайте их всех!

Я увидел, что гигант выбрался из-под арки. Как и меньшие химеры, он по-обезьяньи скакал через площадь, гулко, как молотками, ударяя по брусчатке кулаками и коленями.

– Paqqaa omandiun ija ba-totajun!

– Сообщение от Корво! – воскликнул Лориан. – Она жива!

Несмотря на приближение омерзительного гиганта, я почувствовал облегчение.

– Выведите ее на связь! – почти крикнул я.

Страх и гнев во мне боролись с желанием лично убедиться, что капитан жива.

– Адриан, – секундой спустя раздался в наушнике ее ровный, непривычно пустой голос. Просто «Адриан», никаких титулов, никакого «Марло».

– Что случилось?

«Пустельги» описали очередной круг, поливая гиганта огнем. Огромная осадная башня пробила парапет в миле к югу от наших позиций, и из нее почти мгновенно высыпали скахари. В один миг башня взорвалась, забрав с собой все ракетные установки в радиусе тысячи футов.

– Их вторая флотилия просто взяла… и появилась. Видимо, из варпа с другой стороны планеты, иначе мы бы засекли их раньше. Спутниковая сеть разрушена. – В голосе Корво было напряжение, шок, связанный с постепенным осознанием поражения. – Их первая армада рассредоточилась, открыла проход. Фрегат прорвался через кордон Хауптманна, и они пожертвовали им, взорвали внутри щитов станции.

Я выругался. На станции «Онду» хранились огромные резервуары антиводорода для заправки варп-двигателей, и взрыв сработал поступательно, минуя щит за щитом, пока в зоне поражения не осталось ни одного корабля. То, что «Тамерлан» и Корво уцелели, было чистой случайностью.

– Нам повезло, но на первый взгляд нас осталось не больше десятка, – заключила она. – Что делать?

– Сколько до возвращения остальных кораблей? – спросил я.

– Три дня, – ответил Лориан. – Быстрее нельзя, иначе сьельсины обнаружат их и поймут, что они никуда не улетали.

Три дня.

– Три дня мы не продержимся, – сказал я; даже три часа. – Против двух армад – не продержимся.

– Они ударили сразу с двух фронтов, – доложила Корво. – Порвали защиту в клочья. У них не меньше тысячи кораблей, может, полторы.

– А корабль-мир?

– Не видно.

Я стиснул зубы. Если бы корабль-мир прибыл, можно было бы попытаться разбомбить его оставшимися кораблями, заставить сьельсинов запаниковать. Но в отличие от Улурани, Аранаты и других известных мне вождей, Дораяика прятало свой, держало в тылу.

С такой флотилией оно вполне могло себе это позволить.

Сьельсины взяли нас в клещи. Мы были заперты на Беренике, их армия штурмовала город, помощи ждать было неоткуда. У гиганта и его войска было достаточно времени, чтобы разбить Ураганную стену, как яйцо, и высосать из нее всю жизнь. Когда прибудет остальной сьельсинский флот – а я опасался, что у них в резерве оставались еще корабли, – нас пересчитают, упакуют в их осадные башни и отвезут в инопланетную Тьму. А хуже всего было то, что сьельсины уже добились своей главной цели.

Тит Хауптманн был мертв.

Офицер-ретроград держал фронт больше ста лет, и если нападение на Маринус было частью расставленной на старого охотника западни, то план сьельсинов увенчался успехом. Мы потеряли главный козырь в Вуали и Пространстве Наугольника. К тому же мы не знали, как быстро может передвигаться флотилия Дораяики. Она была невероятной, в десятки раз больше, чем ранее встреченные нами флотилии Бледных.

– Черная планета… – вздрогнув, выругался я, вспоминая видения об удивительных царствах и империях у далеких звезд, об этих неизмеримых пространствах.

Но необходимость принимать срочные меры вернула меня с далеких берегов.

– Марло, отводите людей в тоннели, – нарушил мои мрачные мысли голос Бартоша.

– И бросить город?

В желудке образовалась пустота.

– Город обречен, – ответил Бартош как будто с расстояния в тысячи световых лет. – Немедленно покиньте стену!

– Сэр, мы не можем, – ответил я. – Это значит, что нам придется оставить «Джавелины» врагу!

Но на линии уже воцарилась тишина.

– Аристид? – позвал я. – Марло вызывает Аристида.

– Слушаю.

– Что случилось?

Лориан ответил не сразу, и я представил, как он перегибается через пульт командного центра, чтобы посмотреть. Я почти почувствовал, как движется его внимательный взгляд.

– Сэр, легат покинул пост.

– Что значит «покинул пост»? – Я двинулся по лестнице к опорному пункту, оттеснив Паллино и Валку. – Куда он ушел?

– Он… просто ушел, милорд, – непривычно формально ответил Лориан.

Я выругался.

– Значит, вы теперь за главного.

Стену тряхнуло, меня швырнуло на ящик с энергокопьями. Гигантская железная рука схватилась за ближайший ко мне мерлон, круша пальцами камень, и из-за парапета выглянул огромный красный глаз.

Паллино выстрелил прямо в него.

Замерцал щит, и великан подтянулся, пока вся его голова не оказалась надо мной. Его похожее на луну лицо было размером с пассажирский шаттл. Зрачок в глазу сузился и сфокусировался на мне.

– Ты! – Его голос бурлил, как море в шторм. – Tuka okun-se belu wo.

Могу с гордостью заявить, что не дрогнул, а встретился с тварью взглядом. Между нами было около пятидесяти футов.

Валка и Паллино оставались за мной. Никто больше не стрелял, никто даже не шевелился. К своему собственному удивлению, я шагнул вперед.

– Marossa okun-kih! – крикнул я.

«Назови себя!»

Гигант рассмеялся:

– Это ты освободил бедного Иубалу? Ты такой маленький.

Его кулак, превосходивший меня размером, сжался и раздавил фрагмент парапета, подняв клубы пыли.

– Ты знаешь, кто я? – спросил я на языке пришельцев.

Меня насторожило слово «освободил». Я убил Иубалу с помощью Удакса и Сиран – однако, быть может, для Бледных смерть была избавлением.

– Твое лицо известно.

– Tuka okun-se belu ba-Iedyr Yemani ne? – спросил я.

Металлические глаза великана на мягком белом лице прищурились. Он разжал кулак, во всей красе демонстрируя гигантскую копию сьельсинской кисти, созданную инженерами МИНОСа.

– Один из шестерых, – сказал он.

– Шестерых, – повторил я, косясь по сторонам. – Шестерых, шестерых. – Я поднял руку. – Теперь уже пятерых.

Тварь зашипела, но не атаковала.

– Я Бахудде. Vayadan ba-Shiomu.

Как я и думал.

– Сдавайся, – предложил гигант. – Вам не победить. Tuka uelacyr ba-vakun-kih celaj’jyr.

Я не сразу понял, что он сказал. Грамматика была нескладной, путаной, а произношение – совсем чуждым, с гораздо большим количеством ударений, чем я привык. Но в конце концов я разобрался.

«Ваше время истекло».

– Наше время? – переспросил я, посылая свой разум к яркой нити повествования, которая протянулась сквозь полотно бесконечных возможностей. Слово «время», «уэласир», обрело дополнительный смысл, наполнилось почти религиозной силой. – Не тебе это решать.

Я включил аварийный маячок на наручном терминале, как когда-то давно в переулках Мейдуа. Сигнал должен был поступить в командный центр в Ураганной стене.

Лориану Аристиду.

– Он сотрет вас, – произнес вайядан. – Сотрет с лица всех планет, которые вы заразили. Переломает кости и выпьет мозг.

Тварь говорила на галстани через усилители, спрятанные на спине. Звук был настолько громким, что слышали все вокруг. Рядом приземлялись все новые осадные машины, черные башни в клубах дыма и пыли вырастали среди руин города.

– Пусть попробует, – ответил я, глядя мимо чудовища на восток, на точки над дальним, заросшим кустарником краем долины.

Бахудде заметило это.

– Ищешь солнце, yukajji? Оно заходит. Это закат вашего народа.

Отчасти чудовище было право. Солнце действительно успело скрыться за могучим щитом Ураганной стены, небо затянулось серыми тенями, которые казались еще серее от вездесущего дыма.