– Нужно взглянуть, что там, – сказал я Паллино. – Отправьте две декады.

Паллино выбрал двух декурионов. После ухода Сиран хилиарх не стал назначать на ее место нового старшего центуриона, разделив обязанности между двумя офицерами, поступившими к нам на службу еще перед Аптуккой. Я проводил их взглядом: красные пламенные отблески на белой, как кость, броне, колышущиеся гребни на шлемах. Я чувствовал себя бесполезным. Слабым. Я мог лишь смотреть и ждать. Я попытался новым зрением увидеть бесконечное настоящее, но сколько ни вглядывался в направления, невидимые глазу простого смертного, ничего не находил. Я не мог сосредоточиться и сердился, что вдвойне мешало видеть.

Наверху, со стороны внутренней стены, загрохотали пушки. Обломки башен дождем посыпались вниз. Вдалеке белое пламя охватило еще одну осадную машину, и по рации раздались крики ликования.

Но ненадолго.

– Новые корабли! – прозвучали зловещим пророчеством слова Лориана.

Их сопровождал рев входящих в атмосферу двигателей и визг тормозных ракет. Новые осадные башни приземлялись на берега нашей планеты.

– Не прекращать огонь! – скомандовал я, глядя, как очередная башня взрывается, не достигнув земли.

Небо озарила страшная вспышка. Не красное зарево орудийного огня, выглядывавшее из-за туч, словно молнии, а нечто оранжевое и весьма отчетливое. Разом случилось множество событий.

Сирены смолкли, в Дейре вдруг погасли все огни, от верхнего яруса до реки далеко внизу. Земля застонала и вздрогнула, словно от спазма, и меня бросило на перила. Из динамиков посыпались ругательства и проклятия вперемешку с отчаянными криками. Город был обесточен. Я понял это до того, как спросил Лориана, что произошло.

– Они взорвали ядерный реактор, – сказал интус. – Город переходит на резервный генератор.

– Геотермальный? – уточнил я, помня о тоннелях и старых шахтах, расположенных под Ураганной стеной.

– Да.

Когда сирены стихли, нечему стало заглушить шум битвы, крики людей и сьельсинов, треск огня и рев орудий. Стало почти тихо, даже воздух как будто стал чище, из-за чего возникло странное ощущение неподвижности, как будто все, что происходило над нами и вокруг, включая нас самих, было частью рельефа, высеченного где-нибудь на стене храма Капеллы.

– Зона отчуждения достаточно велика, – сказал Лориан.

Сам я об этом даже не задумывался. Электростанция была построена в сорока милях от ураганной стены, достаточно далеко, чтобы защитить жителей города от радиации.

– Но ветер может все испортить, – добавил он.

Судя по всему, взрывная волна подняла радиоактивные частицы выше уровня стены.

– Надеюсь, не испортит.

Из глубин угасающего города раздался леденящий душу рев. Высокий, пронзительный, вибрирующий. Настолько чистый и холодный, что его никак не могла издать человеческая глотка. Кровь застыла у меня в жилах. Таких звуков не было в человеческой вселенной, ибо издавали его не люди. Такой рев, должно быть, гремел из глубоких пещер под чужими небесами, когда дальние предки сьельсинов выбрались на свет из непроницаемой тьмы. Это был крик самых темных пещер, вулканических трубок и гротов, в которых в затерянных подземных водоемах плескались неведомые слепые твари. Это был крик созданий, проливавших кровь и приносивших жертвы безымянным существам, живущим в самой кромешной тьме.

– Лориан! – крикнул я, и даже мне самому мой голос показался нервным. – Лориан, открывайте огонь!

Коммандер не ответил. Точнее, ответил, но не словами. Ракеты обрушились на город и скопления защищающих башни нахуте. Очередная осадная машина взорвалась, брызнув шрапнелью на пятьсот футов вокруг.

Я улавливал ухом обрывки переговоров по главному каналу, но они накладывались друг на друга, и я никак не мог оценить масштабы сражения с помощью внутреннего монитора.

– Полдюжины башен в промышленном районе…

– …потеряли всю восьмую декаду.

– Человек ранен! Человек ранен!

– Не теряйте цель! Вспомните, как было на учениях!

– …такого размера!

– Появились слишком быстро, я…

Наконец я услышал судьбоносные слова, возвестившие об окончании моего ожидания.

– Они карабкаются на внутреннюю стену!

Я переключил канал:

– Китуун Барда?

– Милорд? – каркнул в ухо командир ирчтани.

– Не подпустите сьельсинов к орудиям!

– Видим врага! – ответил он. – Цепляются за стену голыми руками! Это не сьельсины.

– Химеры, – понял я. – Мы с Удаксом убили такую в прошлом сражении.

– Их здесь много, – ответил китуун.

– Иду на подмогу, – ответил я сквозь зубы.

– Адр, оставайся здесь! – остановил меня услышавший переговоры Паллино. – Я пойду.

– Нет! – воскликнул я. – Нельзя все время отсиживаться. Нижний город захвачен. Если потеряем пушки, ворота Ураганной стены падут за полчаса. Идем!

Старый мирмидонец помешкал. Внутри Паллино боролись офицер и друг.

– Хорошо, – решился он. – Восьмая, девятая, десятая декады! Удерживайте ворота и готовьтесь отступать, если противник пересилит. Все остальные, за мной!

До подножия стены было недалеко: наверх по лестнице, откуда пришли отступившие солдаты, и дальше по короткой тропе мимо закрытых магазинов и ресторанов к общественным лифтам. На пути мы не встретили сопротивления. Сражение разгоралось севернее, ближе к центру долины, в ее самом широком месте, где город накрывала тень огромного моста.

Над нами с криками летали ирчтани. Свернув за угол, я увидел над крышами построенных на краю уступа низких бетонных зданий полосу изрезанного камня. Встроенные в эту массивную структуру лифты поднимались почти на пятьсот футов вверх, к зубчатым парапетам внутренней стены Дейры. Оттуда доносился рев ракет, виднелись вспышки плазменных пушек. Ауксилии ирчтани взлетали с мерлонов и носились в воздухе, отстреливая и рубя длинными саблями кружащих в воздухе нахуте.

Тут я увидел их, покрытых не темной, а, как Иубалу, блестящей белой броней. Их сегментированные ноги и лопатоподобные руки цеплялись за камень и цемент в тех местах, где естественная стена переходила в рукотворную. Кун совершенно справедливо назвал их гигантами; даже с большого расстояния они казались в два, а то и в три раза выше человека. Они были одновременно похожи и не похожи на Иубалу. Они были крупнее, а вместо дополнительных рук и удлиненного кошачьего торса у них были удлиненные ноги, выгибающиеся в обратную сторону, как у козлов.

Меня охватило отчаяние. Я вспомнил, как тяжело далась битва с одним лишь Иубалу, а здесь проклятых тварей было два – нет, три десятка. Они карабкались медленно, но все равно быстрее, чем был способен человек. Их уродливые руки цеплялись вперехват с методичной точностью метронома, неумолимо приближая их к орудийным батареям, выстроившимся на отроге каньона между верхним и нижним районами города. Несложно было догадаться, чья рука создала их – та же, в чьей лаборатории я побывал под горной крепостью на Эринии.

Передо мной было черное порождение альянса между человечеством и двумя злейшими врагами Империи. Маги, называвшие свою организацию МИНОС, некогда были людьми, но приняли фаустову сделку, которую мы с Райне Смайт отвергли на «Демиурге». Продались сьельсинам.

Сириани Дораяике.

Ради чего? Власти? Знаний, как сам Фауст? Или попросту назло? Из ненависти к Соларианской империи?

– Расстрелять их! – скомандовал я.

Солдаты нацелили копья и плазмометы и открыли огонь.

Выстрелы пришлись в цель, но сьельсинские демоны продолжали карабкаться.

– Они под щитами, – заметил Паллино. – Прекратить огонь!

– Поднимаемся! – приказал я и добавил, обращаясь к китууну ирчтани: – Барда, не пускайте этих тварей наверх!

После того как энергообеспечение города было нарушено, фуникулеры и грузовые лифты перестали работать, и попасть наверх можно было лишь по винтовым лестницам, огибавшим могучий уступ. В мирное время ими пользовались лишь беднейшие жители Дейры и те, кому жалко было каспума за проезд на лифте, но в тот день, как мне казалось, плата за подъем по лестнице могла быть гораздо выше.