– Не стоит переживать, – сухо ответил я, поднимая руку. – Александр, в мире есть вещи поинтереснее городов. Вам здесь понравится.
– И что же? Пляжи? – возмутился он. – Терпеть не могу песок.
– Хватит, – сказал я, не опуская руки, но развернув ее ладонью вверх в знак мира. Затем обратился к Варро: – Как скоро получится высадиться?
– Корво начала размораживание, – ответил мой схоласт. – Но первую группу вряд ли удастся отправить раньше чем через три дня.
Логично. Ускоренное размораживание и переориентирование, через которое проходили солдаты, было вредно с медицинской точки зрения. Теперь, когда у нас появилось время и возможность для отдыха, торопиться не следовало. Можно было провести тщательный медосмотр всех солдат – людей и ирчтани.
– Не знаю, когда Тор Арриан получит необходимые разрешения, чтобы мы с Валкой могли начать работу, и одной Земле ведомо, сколько времени уйдет у нас на исследования, – произнес я, обращаясь сразу ко всем присутствующим и одновременно ни к кому, как делал мой отец. – Может, несколько лет. Поэтому я хочу, чтобы отряд провел время на земле с удовольствием, но нельзя допустить, чтобы солдаты все здесь разнесли и досаждали местным. Оповестите офицеров, что они останутся на постах, пока солдаты отдыхают. Их черед придет потом.
– Отправлю человека, чтобы просигналил «Тамерлану», – с поклоном ответил схоласт.
– Хорошо, – сказал я и взмахом руки позволил ему удалиться.
– А где доктор? – спросил Александр, возобновивший изучение двора под окном.
Я с улыбкой разлегся на кушетке, позволяя усталым мышцам отдохнуть. Мы с Паллино все утро тренировались, и последствия практики отдавались теперь в каждой клетке тела. Паллино и без того был жилист и силен, несмотря на пожилой возраст, а патрицианство сделало его еще крепче. Помолодев, он стал страшным противником, пусть и не обладал изяществом Бандита и моей точностью.
– А как вы думаете? – спросил я, сложив руки под головой и одним глазом косясь на принца.
– Все еще читает? – Казалось, он был поражен.
– Она не читает, – ответил я, медленно, насколько мог, вытягивая ноги, чтобы расслабить напряженные связки. – Она сканирует.
Александр прекрасно знал, что Валка была тавросианкой, и имел представление о ее возможностях, но я все равно заметил, как он изобразил рукой защитный жест. Указательный палец и мизинец вытянуты, остальные согнуты.
– Вчера она нашла отдел ксенологии и теперь поглощает книги одну за другой. – Зная, что это еще сильнее напугает юного сквайра, я добавил: – Думаю, она уже половину проглотила.
На самом деле я завидовал способностям Валки. Чем старше я становился, тем сложнее мне было сесть и почитать. Я все время отвлекался на другие дела или рисовал в альбоме. На то, что Валка усваивала за секунду, мне требовались часы.
– Это умение полезно, спору нет, – опустив голову, ответил принц, впервые за долгое время не возражая.
Я тоже был не из тех, кто сразу со всем соглашается, а потому объяснил:
– Платон был противником письменности. Утверждал, что она вредит способности людей запоминать. Он был прав. Аймор положил десятилетия, чтобы вернуть людям эту способность. А Валка может запомнить огромный объем информации, при этом не выучив ее.
– Но она может воспроизвести каждую строчку, – заметил Александр.
– Это так, – согласился я, – но она просто поглощает знания, не делая никаких выводов. Она не может или не хочет их сортировать.
Принц закивал, и я увидел, что до него дошло.
– То есть она запоминает, но не понимает.
Читатель, я уже говорил, что есть разница между знанием и пониманием?
– Валке требуется столько же времени, сколько нам, чтобы обдумать то, что ей известно.
– Неужели не меньше? – спросил Александр. – Ей ведь не нужно тратить время на перечитывание.
– Верно, – ответил я. – Но из-за этого она не торопится учиться. Значительная доля накопленной информации просто сидит у нее в голове, ожидая своего часа. Валка не думает о ней, не обращается к ней, и, вследствие частичной автоматизации мозга, ее мысли существуют сами по себе, пока не понадобятся. Она однажды говорила, что они не роятся у нее в голове, как у нас.
– А она видит сны? – Александр резко повернулся; его словно высеченное из камня лицо было пронизано любопытством.
Она не видела, но я счел, что не вправе отвечать за нее. Какими бы ни были по своей природе импланты Валки, они принципиально изменили работу и устройство ее мозга. Она не только не видела сны, но и не испытывала проблем с засыпанием. Она могла отключить свой разум с той же легкостью, с какой мы с вами выключаем свет.
– Почему вы спрашиваете?
– Просто любопытно, – ответил принц. – Представить не могу, каково это – быть такой, как она.
– Я тоже.
Принц ненадолго умолк. Он развернулся лицом в комнату, но взгляд устремил в пол. Видно было, что он хочет задать еще вопрос.
– Выкладывайте, что у вас на уме.
Александр вздрогнул, как будто его ударило током.
– Не понимаю, зачем мы сюда прилетели.
Я ему не рассказал. Все знали лишь Паллино, Сиран, Элара, Бандит, Отавия и Айлекс – те, кто был со мной на «Демиурге». И Лориан, который поверил мне, хотя не был там.
– Вам не сказали? – спросил я, теребя серебряную пряжку на перчатке. – Я уже давно получил свидетельства – не более чем слухи, честно говоря, – о давних стычках со сьельсинами. На Воргоссосе Кхарн Сагара подтвердил, что ксенобитов встречали еще мерикани.
– Кхарн Сагара? – вытаращив глаза, переспросил Александр. – Он же не может быть тем самым Кхарном Сагарой?
Я лишь многозначительно посмотрел на него.
– Вы мне не рассказывали.
– Александр, ну вы же не спрашивали.
– Как он прожил столько лет?
– Клонировал себя, – не поднимаясь, ответил я, – и переселялся в новые тела.
Принц снова сделал защитный жест.
– Но ему же… десять тысяч лет!
– Не меньше пятнадцати, – сухо поправил я. – Он едва не застал мерикани и помнит то, о чем мы давно забыли.
– О том, что мерикани воевали со сьельсинами?
– Возможно, со сьельсинами, – уточнил я, чтобы мои слова не казались слишком уж откровенной ложью.
– В таком случае…
В дверь постучали, и принц умолк.
– Входите! – крикнул я.
В комнату с поклоном вошла девушка-неофит.
– Милорды, прошу прощения за беспокойство, – сказала она, не переставая кланяться.
Я присел, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. На девушке был простой зеленый свитер схоласта-новичка, подвязанный белой веревкой. Никаких поясов и бронзовых значков.
– Встаньте, – сказал я, и девушка послушалась. – Вас прислал Арриан? – спросил я с надеждой.
Неужели официальная телеграмма уже доставлена с Форума? Это было маловероятно. С нашего прибытия прошло всего три дня.
– Примат? – Она принялась заламывать руки, демонстрируя свою неопытность в управлении эмоциями. – Нет, милорд. Я выполняю поручения кураторов. Наш архивариус хочет вас видеть.
– Архивариус? – поднялся я с кушетки. – Зачем?
– Не знаю, милорд, – ответила девушка и снова поклонилась.
Я предположил, что она была патрицианкой, – юные палатины не стали бы так лебезить передо мной.
– Он сказал: «Карина, приведите ко мне лорда Марло». Я дала обет послушания, милорд, и не расспрашивала зачем. Простите, милорд.
Она снова поклонилась, и я почувствовал в ней страх. Передо мной?
– Не переживайте, сестра Карина, – улыбнулся я так любезно, как только мог, и учтиво поклонился. – Позвольте мне всего лишь надеть сапоги.
Я оставил Александра в комнате и направился за Кариной на улицу, на морской воздух. Она торопливо шла, отвечая на мои вопросы и попытки завести непринужденную беседу лишь короткими смущенными репликами. Спустя пару минут я сдался. Как говорится, под лежачий камень вода не течет.
Сестра Карина отвела меня к библиотечной башне, но не тем путем, которым мы с Валкой шли в первый день. Мы вошли через скриптории, по изогнутым коридорам, мимо комнаты под номером сто тринадцать, мимо буфета с кофе, через главный архив, после чего, к моему удивлению, спустились вниз, на подземный уровень, и очутились в просторном, похожем на пещеру помещении с чугунными балконами. Здесь нас встретили новые горы книг, уходящие вниз, казалось, на столько же этажей, на сколько и вверх. Мы прошли мимо десятка с лишним братьев и сестер ордена, то и дело гремевших железными передвижными лестницами. Я бы не удивился, увидев среди них Валку, – она точно была где-то здесь, возле шкафов, – но та не появилась.
