Но в данной ситуации Иубалу развернуло меч и попыталось резануть меня горизонтально. Клинок оказался чересчур длинным для фехтования в узком проходе и зацепил криокапсулу по правую сторону от химеры. Я ворвался в зону досягаемости рук вайядана, и он повернулся ко мне. Я собирался обежать его кругом, чтобы заставить подставить спину под огонь Сиран и солдат. Увести от спящих людей.

Генерал-вайядан скакнул вперед, заметно хромая на левую ногу. Героическая атака ирчтани сплавила сустав, сделав его неподвижным. Не имея возможности орудовать мечом в тесном пространстве, химера нанесла боковой удар свободной рукой. Я не стал его блокировать, просто пригнулся. Железный кулак ударил по приборной панели криокапсулы, вдребезги разбив чувствительный экран. Разозленное собственной неповоротливостью, Иубалу еще раз шарахнуло по панели и огрызнулось.

Оно не стреляло по мне ракетами. Может быть, больше не могло? Но по сравнению со мной оно все равно было могучей горой и обрушивало на меня лавиноподобные атаки, тесня мощными ударами двух рук и на весу держа в третьей меч подобно жалу скорпиона. Я не принимал удары по-боксерски, ведь каждый из них мог превратить в труху мои кости. Я просто уклонялся от них, стараясь не терять равновесия.

Тут опустился меч. Его керамическое лезвие ударило мое плечо так сильно, что разрубило бы пополам, если бы не доспех. Я почувствовал, как подкладка укрепилась в ответ на удар, гелевая прослойка между слоями нанокарбоновой нити стала тверже камня. Тверже стали. Мне крайне повезло, что удар пришелся по левой руке. Искусственные кости не почувствовали боли, не пострадали, как настоящие. Но у меня все равно вырвался крик, а силы удара хватило, чтобы мои колени подогнулись и я упал.

– Сдавайся! – воскликнуло Иубалу, схватив меня за маску железной рукой и откинув назад, как в каком-то жутком танце.

Черные прозрачные зубы приближались, и мне вспомнилось, как вытянулись клыки князя Аранаты, когда тот вырвал глотку сэра Вильгельма. Другой рукой Иубалу принялось водить по моему забралу, как будто лаская. Меня охватил абстрактный ужас, я попытался встать. Но Иубалу держало меня с такой силой, что подняться было невозможно. Чем занимались Сиран и солдаты? Почему не шли мне на подмогу?

– Сдавайся!

Губы химеры не шевелились. Слова шли из динамиков, запрятанных глубоко в груди чудовища, из-за повреждений звук был нечетким. Лицо Иубалу представляло собой мертвую таксидермированную маску, памятник существу, которым оно когда-то было.

Я не мог вырваться.

Не мог вырваться.

Но моя рука оставалась свободна, а в ней по-прежнему был меч. Я вслепую, наугад махнул им. Клинок из высшей материи ударился о бронированный бок Иубалу, но оно, казалось, даже не заметило. Заметило не сразу. Только когда третий удар пришелся в локтевой сустав одной из оставшихся рук. Давление на шлем ослабло, и я упал. Рявкнув, Иубалу схватило меня за ногу и подняло с пола.

Лишь тогда Сиран с солдатами начали стрелять. Плазма расчертила воздух, один луч отразился от моей энергетической завесы, и через мгновение я уже летел вдоль капсул в дальний конец прохода. Я шлепнулся возле самой стены и прокатился по полу, скрежеща доспехами. Остановился в считаных футах от костяной горы. Меч я не выпустил. Иубалу ринулось на меня подобно медленно падающей башне. Оно даже не обратило внимания на стреляющих в спину людей, не почувствовало, как доспехи облизывает плазменный огонь. Одна его нога совсем перестала двигаться, сустав окончательно запаялся, но вайядан все равно приближался, все равно был опасен, все равно был сложным противником для простого палатина.

Раздался взрыв гранаты, сопровождаемый фиолетовой вспышкой, и Иубалу повалилось на четыре ближайшие криокапсулы.

– Стойте! Стойте! – закричал я, прежде чем солдаты Сиран бросили еще гранаты. – Спящие!

Теперь, когда мне удалось выманить вайядана от яслей, я еще меньше хотел рисковать жизнью и здоровьем людей.

Услышав меня, Иубалу свободной рукой пробило ясли и за горло выдернуло оттуда спящего вместе с проводами и трубками. Сжало руку. Металлические пальцы легко смяли плоть и кость, превратили шею и плечи в месиво. Бросив изуродованное тело под ноги, оно принялось топтать его, смешав ребра и органы в красно-коричневую пасту. Все это – с прежней ухмылкой. В ярости я сунул пальцы под защелку за ухом и заставил шлем раскрыться и сложиться.

– Эй! – крикнул я, срывая с головы капюшон.

Холодный воздух кубикулы хлынул в лицо. Я застучал кулаком в грудь, как в барабан.

– Эй!

Я стоял, как Беовульф перед Гренделем, один на узкой полоске пола. Костяной обелиск за спиной словно подталкивал меня, подгонял: «Отомсти за нас. Отомсти за нас. Отомсти!» Я мысленно слышал их сиплые голоса из Ревущей Тьмы. Но оборачиваться не стал, потому что чувствовал, что увижу эту божественную тьму и силуэты мертвецов, указывающие мне, как указывал мой собственный двойник, верный путь из этого жуткого места.

Вперед.

Насквозь.

Но мне не пришлось делать шаг. Разбрызгивая месиво, Иубалу заковыляло вперед, занося меч. Помня о том, что моя голова теперь открыта, я выставил клинок в направлении чудовища.

Генерал-вайядан вновь испустил истошный вопль, высокий и пронзительный, словно скрежет металла по стеклу. В ответ я оскалился почти по-сьельсински.

Чудовище прыгнуло. Атаковало. Покрытый ошметками плоти кулак Иубалу врезался мне под руку, и я стиснул зубы. Броня приняла основную нагрузку на себя. Мой меч без видимого эффекта отскочил от бронированной ноги химеры. Преодолевая боль, я вскинул его над головой, чтобы парировать удар. Высшая материя и керамика вновь встретились, и керамика со вздохом уступила. Клинок отлетел в сторону. Иубалу с воем ткнуло меня в грудь обломком, заставив потерять равновесие. Отшатнувшись, я сплюнул и заметил в слюне кровь. Боль в ребрах казалась далекой, едва слышимой за стонами мертвых в моей голове.

Белые руки из сегментированного металла потянулись ко мне. Я не мог убежать и вместо этого прыгнул вперед, поднырнув под когтями Иубалу. В прыжке деактивировал меч. Я по-борцовски врезался в тело химеры и, пусть не мог тягаться с ней габаритами и весом, приставил рукоять меча к нагретому бедренному суставу и включил активатор. Высшая материя расцвела, ровно и начисто отрубив Иубалу ногу. Балансируя, я навалился на огромную химеру всем весом. Тварь повалилась назад, и я отскочил как раз в тот момент, когда подоспели легионеры. Грохот от падения был таким, что я не удивился бы, если бы в стальном полу остались дыры.

– Лорд Марло! Отойдите! – крикнул один солдат.

– Стойте! – рявкнул я, увидев, как сверкнула граната.

Но было поздно.

Взрыв прогремел совсем рядом с поврежденным бедром; Иубалу еще не успело пошевелиться, как ему разорвало пах и нижнюю часть живота. Оставшись без ног и без двух рук, чудовище беспорядочно отмахивалось от окружавших его солдат – людей и ирчтани.

– Руки! – кричал я. – Не убивайте его!

Заварить суставы оставшемуся без щитов и потерявшему подвижность чудовищу было нетрудно. Языки плазмы быстро справились с работой. Но даже с оплавленными суставами Иубалу смогло подтянуть руки к себе, согнуть их в подобии защитной боксерской стойки.

Держась за бок, я склонился над ним и приставил клинок к впадине c кронштейнами и пучками арматуры на месте шеи.

– Ты проиграло, – сказал я. – Сдавайся.

Иубалу глядело на меня безглазым лицом. До сих пор мне не довелось рассмотреть его вблизи, и лишь теперь я заметил эмблему на его груди: нечеткий контур ладони, шестипалой, белой на белом фоне. Это ввело меня в недоумение. Сьельсинам была неведома живопись. Они не рисовали, не воплощали окружающие предметы в образах. Единственным видом искусства у них была каллиграфия, округлое письмо ударитану, адаптированное из анаглифов Тихих. Изображение руки на груди Иубалу было столь же невероятным, как книга, написанная собакой.

– Вы лишились топлива. Бежать некуда, – сказал я, прижав меч плотнее.