Все замерли. Их не было на мостике, и раньше они его не слышали. Сьельсин говорил на галстани, без эмоций и интонаций – видимо, пользуясь встроенной программой. Как Кхарн Сагара общался с помощью машин, так и генерал ксенобитов разговаривал чужим голосом.

– Оно слышит все, о чем мы говорим, – с ужасом понял я. – Видимо, система связи взломана.

– Ты не будешь прятаться вечно, – прошептал вайядан. – Я тебя найду.

– Можем отключиться? – спросила Сиран.

Мне в голову пришел более важный вопрос, но вслух я его не произнес: может ли оно подключиться к «Тамерлану»?

– Нужно спешить, – боясь быть подслушанным, сказал я вместо ответа.

Двери в трюм остались открытыми с тех пор, как сьельсины разграбили корабль. Воздух весь вышел, а содержимое было либо украдено, либо испорчено. С потолка свешивались оголенные искрящиеся провода, а на полу лежали трупы людей – наших людей. Их разорвали на куски, и теплая, оранжево-золотая в инфракрасном излучении моей камеры кровь еще кипела в вакууме.

– Куда подевалась эта тварь? – спросил один солдат.

– Я рядом, – прошептал нам в уши сам инопланетянин. – Рядом. Рядом. – Тварь по-прежнему говорила человеческим языком, чтобы солдатам было понятно… и страшно.

Вспомнив, как существо напало на нас в зале у казарменного блока, я поднял голову, ожидая увидеть его по-паучьи крадущимся по потолку, с магнитами в руках и ногах, а может, просто с цепкими когтями. Но наверху были лишь тонкие тени мостков и крановых порталов, начертившие в темноте уменьшенную копию инопланетного трюма.

– Хочу на тебя посмотреть, – сказало существо, очевидно обращаясь ко мне; мои подозрения тут же оправдались. – Значит, убил Отиоло? И Улурани? Ты меньше, чем я ожидало… впрочем, все вы мелкие.

Я отошел от группы, не снимая пальца с активатора клинка.

– Ты служишь Дораяике?

– Создатели зажгли для него звезды, yukajji. Они горят так ярко, чтобы ты увидел, чего он достигнет.

– Посмотрим, – ответил я.

Голос Иубалу звучал прямо в ухе, и мне показалось, что я расслышал, как по корабельному остову разносится тихий стук металла о металл. Звук терялся за стрельбой и шумом развернувшейся наверху и вокруг нас битвы.

– Он превратит ваши планеты в пылающие факелы. Он напьется вашей крови!

Я надеялся, что вскоре к нам присоединится Удакс, и воскликнул:

– Покажись, тварь!

Я еще слишком хорошо помнил костяную башню и останки человека на обеденном столе. Гнев заставлял меня двигаться, несмотря на усталость. Я был готов.

– Мы рассчитывали, что вас будет больше, но даже не надеялись, что прилетишь ты. – Голос вайядана сочился ядом. – Он давно мечтал заполучить тебя в свою коллекцию, Дьявол Мейдуа.

По спине пробежали мурашки, и я едва не активировал меч. Но нельзя было поддаваться страху. Прежде, на Эринии, я уже сражался с подобным демоном, но тот был увечным и неполноценным. Здесь перед нами было могучее чудовище. Я вспомнил Калверта, Возвышенного из подземелий Вечного. Он двигался стремительно, быстрее, чем мой человеческий глаз мог углядеть.

«Нужно заманить его в коридор, – подумал я, но не произнес эту мысль, ведь тварь нас подслушивала. – В открытом месте оно нас перебьет».

Вдоль стены я двинулся к одному из множества боковых выходов. Там начинался извилистый путь к кубикуле, где несколько солдат охраняли спящих в ледяных гробах живых мертвецов. Неплохо было бы дождаться подкрепления, но нам во что бы то ни стало нужно было туда попасть. Выходить в трюм было ошибкой; я зря повелся на предсмертные крики оставшихся там людей.

Но надежда была… пока тварь продолжала болтать.

– Что ему от меня надо?

В наушнике раздался холодный смех, и я снова расслышал слабое клацанье металлических когтей. Поглядев туда-сюда, я ничего не увидел, ни в естественном освещении, ни в инфракрасном. Что бы экстрасоларианцы ни сделали с вайяданом, он больше не светился живым огнем.

«Возможно, он мертв, – подумал я, а в ответ хор голосов ответил мне из глубин моего собственного сознания: – Живой мертвец. Живой мертвец. Живой мертвец».

Клацанье раздалось снова, и я представил, как тварь бледным пауком ползет по стене или крадется во мгле позади тяжелого погрузочного оборудования.

– Чего хочет? – повторил сьельсинский генерал. – Ты его враг! Он хочет сломать тебя. И поблагодарить тебя.

– Поблагодарить?..

Я жестом приказал Сиран и остальным следовать за мной и держаться спиной к стене. Те развернулись и заняли позиции у выхода.

– за что меня благодарить?

– Ты уничтожил двух его врагов. Сократил ему путь к цели.

«Двух?» – не сразу сообразил я.

– Отиоло и Улурани?

– Он станет Aeta Ba-Aetane, первым с тех пор, как Элу отправил нас к звездам.

– Аэта ба-аэтани, – повторил я. – Князь князей?

Меня вдруг осенила неприятная мысль. Если кланы сьельсинов объединит общая цель и стратегия, война станет для нас сущим адом. Сейчас разрозненные кланы грабили что могли, жгли планеты и забирали рабов где попало. Для легионов борьба с ними была равносильна тушению костров у городской стены – по одному, по два. Вместе кланы могли уничтожить звезды.

Я вспомнил Каракса с Арамиса и Бледного короля, с которым он встретился над Гермонассой.

«Корона? – сказал он. – Да, была. Серебряная».

Я вновь увидел увенчанного серебряной короной демона в окружении чудовищ, за спиной которого пылала Галактика. Теперь не оставалось сомнений: то был Сириани Дораяика, Бич Земной.

– Он Shiomu, – сказало Иубалу.

– Пророк? – уточнил я.

– Ему известно будущее! – воскликнул генерал-вайядан. – Он говорил с Наблюдателями! С великими, живущими в ночи!

– С Тихими? – спросил я, шагая обратно в трюм.

Тьму разрезал фиолетовый луч, но она вновь сомкнулась за ним, как морские волны.

Развернувшись, я понял, что один из моих солдат выстрелил в потолок. Дуло его плазмомета еще дымилось.

– Прекратить огонь! – приказал я.

– Не попал, hurati, – раздался насмешливый голос, и что-то заскребло наверху.

– Dein belutono ba-Caihanarin ne? – спросил я на сьельсинском, чтобы не сомневаться, что меня правильно поймут.

«Что тебе известно о Наблюдателях? О Тихих?»

– Не смей произносить их имена! – заверещал вайядан.

Сию же секунду небеса обрушились. Вспыхнул красный огонь, мгновением спустя раздался грохот. Я инстинктивно активировал меч и направил туда, откуда должен был выскочить враг. Но дым рассеялся, лязг стих, и я увидел лишь поваленный и искореженный кран. Трое солдат принялись стрелять по мостам и стрелам кранов, освещая вспышками полумрак.

Но стрелять было не по кому. По крайней мере, наверху.

Сбоку от нас вылетела согнутая металлическая решетка вентиляционного шлюза. Не успел я сообразить, что происходит, как снизу взмыло бледное пятно и нечто набросилось на солдат. Мои глаза фиксировали все с секундной задержкой. Пятном было Иубалу. Меня пронзила мысль, что его появление означало, что на борту больше одной химеры и за Кейдом явилась другая. Увидел его руку, бледную, как рука самой Смерти, торчащий из запястья длинный клинок и прижатый, чтобы не мешать, когтистый палец. Гоплит съежился и остолбенел.

Тварь была настолько стремительна, что блокировала удар меча щитом. На секунду люди и машина Бледных застыли, словно на каком-то мрачном карикатурном полотне. На секунду. Никто не шевелился. Никто не решался пошевелиться.

Но секунда прошла. Быстротечное время не останавливается.

Первой выстрелила всегда хладнокровная и невозмутимая Сиран.

Вспышка озарила трюм, но луч рассеялся вокруг энергощита ксенобита. Конечно, у него был щит. Я невольно стиснул зубы. Иубалу повернуло безглазую голову к нам с Сиран, оскалилось черными стеклянистыми зубами и прыгнуло.

– Назад! – крикнул я, бросаясь в сторону.

Сиран едва успела скользнуть за опору, поддерживавшую наверху мостки.

Одна из четырех рук Иубалу описала дугу, опуская белый меч. Циркониевый клинок отскочил от сталетитановой опоры с колокольным звоном. Второй такой же клинок появился из другой руки химеры и ударил за опору, но Сиран смогла увернуться. Наши щиты замедляли атаки Иубалу. Это помогало, но лишь до той поры, пока щиты выдерживали. Третьей рукой химера раскрутила нахуте и метнула. Дрон не представлял для нас мгновенной угрозы, но отвлекал внимание, когда мы не могли позволить себе отвлекаться. Двое солдат окружили его, чтобы атаковать, но в плече демона тут же возникла бойница. Иубалу даже не пришлось поворачиваться, чтобы открыть плазменный огонь по гоплитам. Глаза были у него по всей голове, и я догадался, что какой-то деймон внутри помогает его некогда органическому сознанию следить одновременно за всем, что видят дополнительные глаза. Щиты гоплитов рассеяли плазму, и одному удалось проникнуть внутрь энергетической защиты чудовища и выстрелить. На белой эмали брони химеры остался черный дымящийся след, да и только.