– Мы были так близки! – воскликнул я, на миллиметр разведя большой и указательный пальцы. – Так близки, Бассандер! А вы все испортили!

– Я попросил вас отойти, – ответил мандарийский капитан. – С дороги, или, клянусь Землей, в официальном рапорте будет отмечено, что вы погибли, пытаясь оказать сопротивление.

Он что-то переключил на оружии, и оно засветилось ярче. Я и глазом не повел. Меня защищал щит. Он знал это. Я знал это. Я мог спокойно принять выстрел из дисраптора, закрыть собой вождя.

Вождь.

За спиной раздался рев и вой, похожий на завывание злого ветра. Меня схватили холодные руки, подняли над землей.

– Адриан! – вскрикнула Валка.

В бок и загривок впились когти. Я почувствовал, как потекла кровь, и не сомневался, что когти вцепятся еще сильнее. Я забыл про меч, забыл многолетние тренировки и борьбу.

Бассандер не забыл.

Фазовый дисраптор выплюнул молнию, и князь застонал. Получив легкий удар током, я рухнул на вытоптанную траву.

Валка подбежала ко мне:

– Вы целы?

Сьельсины устроены иначе, и князь выстоял, лишь отпустил меня от шока. Ксенобит отскочил, схватив с пояса какой-то черный кнут. Князь с ревом махнул им в сторону Бассандера, и кнут полетел на молодого капитана, как крылатый змей, распространенный на Эмеше орнитон. Я сразу понял, что́ это, пусть и не знал точного названия. Это был сьельсинский нахуте, стальной змей, клыки которого, похожие на маленькие дрели, вгрызались во врагов, как паразиты, и убивали изнутри. На огромной скорости он ударился в щит Бассандера, помешав тому выхватить меч.

Сьельсинские солдаты поднимались на холм, разворачивая змей и завывая так, словно прибыла сама смерть на коне бледном.

– Вы целы? – повторила Валка, ощупывая мое лицо и раненую шею.

Я сжал ее запястье:

– Нужно уходить. – Кряхтя, я поднялся на ноги с помощью доктора. – Рыцарь-трибун! Нам нужно уходить!

Свет заслонила тень, и я увидел Аранату Отиоло, занесшего надо мной белый клинок.

– Вы уничтожили мой народ! – прокричал ксенобит, замахиваясь.

Мой меч как будто сам прыгнул ко мне в руку. Высшая материя пробудилась, сверкнув между пальцами, подобно лунному серпу. Удивительное вещество встретилось с инопланетной керамикой, и керамика не выдержала. Меч Аранаты распался надвое. Здесь я мог со всем покончить, убить князя демонов и не допустить того, что случилось потом.

Но мне не хватило смелости.

Обрывки сна горели вокруг меня вместе с миром моего врага.

Отряд сьельсинов был уже совсем близко, и я поспешил вниз с холма, подталкивая Валку.

Вдруг погас свет. Освещение корабля. «Демиурга». Люди закричали – в большей степени встревоженно, нежели испуганно. Ликующие крики сьельсинов разбивались, как лед о камень моей души. Меня вдруг осенила жуткая мысль, а вместе с ней – надежда, несмотря на то что я уже представлял, как нас, словно крыс, загоняют в черные лабиринты зловещего корабля. Я вспомнил слова Братства: «Защити детей».

Дети.

– Варро! – заорал я, прикрываясь от ядерных вспышек над головой. – Варро, хватай девочку! Где Рен? Мальчик! Сын Сагары!

– Здесь! – крикнула Джинан, и я увидел, как она несет маленького Рена на руках вниз по холму, навстречу нашим солдатам.

– Они с девочкой нужны нам! Где Смайт? – кричал я, в хаосе потеряв ее из виду. – Где Кроссфлейн?

Стиснув зубы, я искал пропавших офицеров. Без них командование перейдет к Бассандеру Лину, а эту змею я не подпустил бы к себе на расстояние вытянутой руки. Как бы то ни было, Бассандер и сам куда-то подевался – то ли сбежал вниз, то ли поднялся наверх, преследуемый дроном Аранаты.

– Не знаю! – помотала головой Валка.

– Noyn jitat! – выругался я, вновь вспомнив джаддианский.

Я искал глазами любой намек. Брезентовый павильон по-прежнему трепыхался на ветру под скрипучими ветками, даже в полутьме хорошо видный благодаря кровавому сиянию разрушенного корабля-мира и редким убийственным вспышкам огня.

– Пойду искать их и Тора Варро! Идите за Джинан!

Если Валка и возразила, я не услышал, потому что сразу же полез на холм, не выпуская из руки меча.

– Смайт! Варро! Кроссфлейн!

– Сюда! – нашелся Тор Варро.

Халцентерит был так занят пациенткой, что не сразу услышал меня. Сузуха по-прежнему бессознательно тряслась, колотя, будто одержимая, по корням дерева.

– Не знаю, что с ней не так, – сказал схоласт. – Как только началась атака, она принялась кричать и лишилась чувств.

– Ее брат тоже… вы видели? – Ответа я не ждал. – Можете ее поднять? Времени в обрез!

– Марло!

Что-то тяжелое и твердое ударило меня в бок. Я охнул и согнулся. Выругавшись, я обернулся, стараясь держаться между Варро и тем, кто на меня напал.

Это было Оаликомн, татуированный герольд, с посохом в руках. Оно что-то говорило на непонятном языке, держа оружие так, словно это было копье.

– Все, как я думало, – произнесло оно. – Tukanyu yukajjimn susulatari.

«Сусулатари». «Чудовища».

Дьяволы.

Еще какие!

Разъяренный, смущенный, испуганный, я выпрямился:

– Схоласт, бегите!

– Но…

– Хватайте девочку и спасайтесь! – приказал я, беря меч обеими руками.

Варро поднялся, и со стороны его зеленый силуэт напомнил мне Гибсона.

Он положил руку мне на плечо и что-то сказал, но услышал я голос Гибсона.

«Только вперед, – сказал он. – Только вниз».

– Не сворачивая ни налево, ни направо, – прошептал я.

Время как будто остановилось на мгновение, и незамутненным взглядом я увидел рядом с высоким герольдом в белом одеянии другой силуэт. Мне как будто указала на него невидимая рука.

Нобута.

Маленький, никчемный по меркам своего народа, оставленный почти один, ребенок аэты сжимался от страха за спиной слуги. Увидев, что люди бегут, они, должно быть, остались позади павильона. Куда подевалось Араната? Погналось за Бассандером? Или за Смайт и Кроссфлейном, где бы они ни были? А может, вождь повел сьельсинов в атаку на людей? Я не знал.

– Вы заплатите за предательство! – прорычало Оаликомн с вызовом, нагибая рога.

Я не ответил.

Оно бросилось.

Лезвие клинка из высшей материи настолько же тонкое, как карбоновая мононить. Оно способно разрезать что угодно. Плоть. Кость. Металл. Камень. Ему не подвластны только адамант, из которого делают звездолеты, и сама высшая материя. Из какого бы чужеродного материала не был сделан посох герольда, он был не ровней моему клинку. Я с легкостью отразил удар, и тяжелый набалдашник отлетел в сторону, ударившись о стол переговоров за моей спиной. Не мешкая я шагнул вперед и взмахнул мечом. Герольд не успел даже понять, что произошло. Не узнал, что его настигло.

Я рубанул.

Две половины Оаликомна рухнули на землю.

Кровь. Черная кровь мгновенно пропитала бело-синюю робу. Я ждал, что юное Нобута закричит, но оно лишь отползло в сторону. Я думал, ребенок заплачет, но тот лишь дрожал. На мгновение мы, дьявол и принц демонов, оказались одни посреди хаоса, всеми забытые.

Варро унес Сузуху прочь; за павильоном разгорелась полноценная битва. Я припал перед Нобутой на колено и отключил меч. Клинок исчез, как дымка. Я протянул ребенку руку.

– Tukayu jelcu, – сказал я, неосознанно повторив слова ангелов из древнейшей легенды человечества.

«Не бойся».

Ребенок пытался уползти, отталкивался руками.

Я схватил его за запястье:

– Нобута, здесь небезопасно. Пойдем со мной.

– Yelnuri ne? – переспросило оно.

«С тобой?»

– Я не дам тебя в обиду, – сказал я, еще не зная, что обману. – Когда бой закончится, я верну тебя отцу.

До сих пор не знаю, действительно ли я хотел защищать этого ребенка или держать его заложником и была ли между этим разница.

– Пожалуйста, – сказал я.

Нобута отрицательно склонило голову и попробовало вырваться. Я не стал хвататься крепче, не хотел его напугать.

– Послушай. Ubba! Я ведь вернул вам Танарана? – «Где, кстати, Танаран?» – Вернул его целым и невредимым. Танаран мне доверяет. Ты же доверяешь Танарану?