– Да, – сложил руки Паллино, – не каждый день такое увидишь.

Даже у меня отшибло дар речи. В вышине сквозь облако – облако! – пролетели два альбатроса, направляясь к одной из высоких башен.

– Чтобы построить все это, наверняка ушла не одна сотня лет, – заметил Бандит, прижимаясь к стеклу. – Одни только раскопки…

К нему присоединилась Айлекс:

– Возможно, этот купол выстроен над кратером, в котором долгое время скапливался лед.

– Верно подмечено, – согласился норманец.

– Там люди! – перебила Валка, указывая пальцем.

Она была права. Внизу крошечные, словно муравьи, люди сновали по улицам, вокруг фонтанов, стояли в тенистых уголках и у колонн. С каким облегчением я смотрел на них! Как радостно было узнать, что это настоящий город, а не бледный унылый некрополь… Как будто гора с плеч упала.

– Не теряйте бдительности, – сказал я, наблюдая, как мимо проплывают макушки башен. – Держитесь ближе друг к другу.

В воздухе пахло сыростью и мхом, повсюду разносился птичий крик. Когда мы вышли из кабины лифта на мраморную площадку, похожую на ту, что была наверху, нас поприветствовало горловое птичье пение. Плитка здесь потрескалась под несчетным количеством ног, бронзовые статуи позеленели от времени. Все постройки были из одинакового белого камня либо облицованы им, и даже воздух, казалось, немного сверкал от отраженного света.

Проходя по площади, мы спугнули стайку голубей, которая привела нас к короткому лестничному пролету, ведущему к центральной улице. Улица плавно поднималась и переходила в арочный мост, на другом конце которого виднелась стена купола с массивными воротами. На улице было полно народу. Многие были обычными людьми, но встречались и гомункулы с химерами. Я почти сразу почувствовал, как волосы на теле электризуются, как будто меня облапали тысячи грязных рук.

За нами наблюдали.

– Кто-нибудь знает, куда идти? – спросила Валка, останавливаясь рядом со мной у подножия лестницы.

Пропустив высадки на Рустам и станцию «Март», она настояла, чтобы ей разрешили отправиться с нами. Отавия была против, но я встал на сторону Валки. Она никогда не сражалась на передовой, не служила в легионах, но обращалась с плазменным пистолетом не хуже других. У нее был не дуговой плазмомет, а полноценный многозарядник. Я такого прежде не видел.

– Даже не знаю, что нам здесь нужно, – ответил я. – Крашеный назвал правителя Воргоссоса Вечным, но кто знает, правда это или всего лишь титул.

– Может, и правда, – сказала Айлекс, – если он Возвышенный. Земля знает, сколько они живут.

– Все, кто рассказывал об этом месте, упоминали какую-то нужду, – заметил Бандит, засовывая пальцы за пояс-щит. – Ген-тоники, молекулярное расщепление, клонирование, ксенобитные генетические улучшения. Все, что даже экстрасоларианцы не делают.

Он мотнул головой в сторону окружавших нас зданий. Постройки были высечены лазером из одинакового бледного камня, добытого, в чем я ни капли не сомневался, в ходе раскопок.

– Разве это похоже на экстрасоларианский город? – спросил Бандит.

И был прав. Гомон толпы постепенно прогонял весь тот ужас, что я испытывал на подлете и во время спуска. На «Загадке», на «Марте», даже на Рустаме, где имперская власть пошатнулась, на улицах было полно голограмм, гигантские рекламные щиты предлагали все – от сигарет и игровых симуляций до телесной реконструкции. Там продавали даже религию – или религии продавали себя. Там царила пошлость, но в то же время – свобода. Возможно, если у тебя есть свобода выбора, то покупать пошлые вещи – не самое худшее. Сид Артур учит, что жизнь – это страдание, и называет это благородной истиной, а древний Христос находил благородство в тех, кто по собственной воле пережил те же муки, что он сам. Быть может, поэтому реклама на «Марте» так меня рассердила.

При всем богатстве выбора там не было благородных вариантов.

Здесь же я не видел никакой рекламы. Никаких голограмм с женщинами или веселых мультфильмов. Торговцы не зазывали нас с каждого угла. Город под Воргоссосом был угрюм, как склеп. Здешние люди, коих было множество, занимались своими делами и не глазели по сторонам.

– Почти как дома, – вырвалось у меня. Это было правдой.

Хлыст изумленно посмотрел на меня, а Паллино спросил:

– Где же ты рос?

Отец запрещал рекламу – даже печатную. Улицы Мейдуа содержались в чистоте, и единственные транспаранты изображали либо мрачный герб моего дома с вышитым алой нитью ухмыляющимся скачущим дьяволом, либо красное солнце Империи. Здания там тоже строили из белого камня, включая гигантский акрополь, посреди которого высилась черная башня – цитадель, где я появился на свет.

– Там, где было чисто, – ответил я.

– Это неестественно, – сказала Валка с ноткой отчаяния в голосе. – Чтобы содержать такое место в чистоте, нужна железная рука.

Она верно подметила. По слову моего отца, вандалов, пойманных за росписью стен или расклейкой плакатов, отправляли в пыточные камеры Капеллы.

Мы углублялись в город, но никто по-прежнему не останавливал нас и не обращал на нас внимания. Прохожие отворачивались или делали вид, что не замечают нас. Лишь Айлекс изредка привлекала их взгляды. Я в любой момент ожидал, что из-за угла или из темного прохода вырастет какая-нибудь зловещая фигура, но никого вроде генетика Якопо или Возвышенного Марко так и не появилось. Никто с нами не заговаривал.

– Здесь все как в ваших городах, – заметила Валка, не скрывая ехидства. – Все боятся.

Я пропустил шпильку в адрес моей родины, потому что сам уже признал, что этот город напоминает Мейдуа и Обитель Дьявола.

Поняв, что ей не удалось меня подначить, доктор добавила:

– Вы заметили стражу?

Заметил. Двое стояли в укромном месте у подножия широкой бетонной лестницы, которая спиралью вилась вдоль стены кубического здания. Оба держали шоковые дубинки. С расстояния они казались причудливо безликими, нечеткими и расплывчатыми.

– СОПы, – вставила Айлекс.

Хлыст выругался и спросил:

– Уверена?

– Это точно! – согласилась Валка. – Они даже не шевелятся.

На стражах была форма цвета хаки, напомнившая мне комбинезоны лорариев на Эмеше, больше похожие на облачение префектов, чем броню гоплитов или пельтастов, с высокими сапогами и длинными коричневыми перчатками. Я не был полностью уверен, но чувствовал, что Айлекс с Валкой правы. Эти стражи как будто были высечены из камня. Подобную невозмутимость я часто наблюдал у отцовских солдат – в имперской страже, – но эти, в отличие от них, казалось, даже не дышали.

– Эй, вы! – раздался мягкий голос. – Вы приезжие!

Обернувшись, я увидел женщину в тускло-синем комбинезоне. Выглядела она так, будто давно уже не спала и не мылась. Я сам несколько лет был похож на нее, поэтому сразу понял, что к чему. Нищенка протянула руку ладонью вверх, как я протягивал когда-то.

– Зачем вы здесь? – спросила она. – Старая Шара знает, куда вам нужно. Знает лучших магов. Знает, где их найти. Или вам нужны рабы? Солдаты? Оружие?

Она скривилась и заскрежетала зубами. Я не сразу понял, что эта женщина, эта смелая женщина ждала, что я ее ударю. Какие же люди обычно спускались сюда в лифтах? Но гадать было нечего. Из нашей шестерки она подошла ко мне, к единственному палатину.

Я махнул Хлысту, показывая, что мне не нужна защита от старухи.

– Шара, – обратился я к ней по имени, – вы когда-нибудь видели сьельсинов? Бледных? – Я поднял руку над головой, отмечая рост существ, о которых говорил. – Здесь?

– Чего? – вздрогнула она и отвернулась.

Глянув вокруг, я заметил других, подобных ей, грязных мужчин и женщин в некогда хорошей одежде. Их было много, они шли к главной улице и лифтам, как верующие – к святым мощам.

– Здесь – нет, – ответила она. – Не здесь.

– Я прибыл издалека, чтобы встретиться с ними, – объяснил я, копаясь в карманах шинели. – Мне сказали, что хозяин этого города ведет с ними дела. Говорит с ними.