«На Киноне?» Я обернулся. «Император?»

Я посмотрел на Сироту в поисках подтверждения. «Мы должны были почувствовать их присутствие».

Когда Эдуард заговорил, это подтвердило мои самые сокровенные опасения.

«Это не сьельсины».

Холодная змея зашевелилась в моем животе, туго обвившись вокруг органов.

Я задал страшный вопрос: «Наблюдатели?»

Он кивнул и сказал: «Это не у Кинона».

«Выжившие из Гододдина?» — догадался я. «Те, что еще остались?»

Эдуард снова кивнул. «Какие будут приказы?»

Это была Ушара. Должна быть она. Миуданар все еще привязан к физической форме Дораяики, а Король-Пророк сьельсинов не собирался выходить на поле боя, как какой-нибудь обычный капитан. Он командовал с тыла, сверху, прибыв только для того, чтобы заявить о своей победе.

«Хозяин!» — встрял Сирота. «Если мы раскроем себя...»

«Знаю!» — перебил я монстра.

Было и менее мощное оружие Архонтов. Если флот сьельсинов не прибыл — если Дораяика не присутствует, если Ушара пришла одна — были и другие средства. Оставался не только «Артемизион», но и другое оружие, способное генерировать сингулярность. Можно ли заманить Наблюдателя в ловушку в сердце такой штуки?

И был еще «Создатель Пустоты».

Через черноту, почти в ста миллионах миль от нас, флот погрузился в хаос.

Врата ада открылись посреди флота, и весь огонь и ярость хлынули наружу точно так же, как над Дану, точно так же как над Сабратой.

Выжившие позже рассказывали о руках, об огромных пальцах, с прожилками звездного света, похожими на космические нити, которые тянулись, чтобы схватить целые суда. В следующие мгновения нас накрыла волна сигналов бедствия. Поток, прилив.

««Олимпос» исчез!»

«—Ничего подобного я еще не видел!»

«Стреляйте во все!»

«Где лорд Марло?»

«Он захватил «Самарканд»!»

И были изображения, кадры, переданные умирающими людьми. Ужасная трещина в пустоте, откуда пришло разрушение. И там, посреди нее, она вращалась, как колесо, спускалась, словно из облаков, с какого-то высокого места, которое не могло увидеть ни одно смертное око. Будто невидимые облака расступились, и ее ужасная масса — шириной в несколько миль — упала, как паук на свою добычу. Не в первый раз я подумал о Трехликой Судьбе, передающей свою золотую нить из одной из шести рук в другую. Сияющая рука, длиннее самого длинного корабля флота, метнулась вперед, оставляя за собой огненную полосу, похожую на полярное сияние. Она переливалась разными цветами - голубым и фиолетовым, изумрудно-зеленым и золотым, и за ней следовал огонь, а корабли разбивались, как глиняные кувшины.

В отчаянии я закричал: «Запускай «Альбедо»!»

Сирота отдал приказ, и машина-деймон подчинилась. В десяти миллионах миль от нас она взмыла ввысь, как стрела — удар молнии — направленный в нашего врага: убийцу десяти тысяч кораблей. Она летела со скоростью, в два раза меньше скорости света, и была смертоносной, направленной прямо в огненное сердце тех вращающихся колец.

Воля Ушары была бесформенной, лишенной очертаний, как энергетическая структура, но ее тело имело некоторую материальность. Я прикоснулся к нему в Фанамхаре, когда взрыв оружия NEM превратил большую часть ее в камень.

«Альбедо» рассекла пустоту между нами, поспешно преодолевая миллионы миль за один шаг. В системе не было ничего, что могло бы обогнать ее в полете, ничего быстрее.

Ничего... кроме Ушары.

Монстр увидел ее приближение, вспыхнувшее в ночи, и протянул — как я, сквозь время — свою призрачную руку, поймав ее, удержав «Альбедо», как ребенок ловит жужжащую муху.

И он раздавил ее, бросив останки в пустоту.

Голос Сироты объявил о ее смерти.

«Оружие уничтожено».

«Потеряно. Потеряно».

Рядом со мной Селена задрожала.

На мостике на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом непрекращающихся сигналов бедствия и поступающих сообщений.

«Где Лин?» — спросил я.

«Ушел вперед», — ответил Эдуард. «Ты приказал ему идти к Императору, не помнишь?»

«Правда?» Я высвободился из объятий Селены и широко раскрытыми глазами посмотрел на дисплеи, парящие в воздухе вокруг нас. «Хорошо. Хорошо». Настала моя очередь смирить свое мятежное сердце. «Телеграфируй императору», — слабым голосом сказал я. «Убедись, что он в безопасности».

Эдуард пошел выполнять приказ.

«Мы совсем ничего не делаем!» — воскликнула Кассандра.

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

«Мы должны их спасти!».

Я ткнул рукой в карту, в облако изображений, парящих в воздухе вокруг нас, транслирующих кровавую бойню. «И поставить под угрозу безопасность этого корабля?» Спросил я, повышая голос на нее, чего не делал уже много лет. «Если этот корабль падет, Кассандра, мы проиграем. Ты понимаешь? Секретность — наш единственный щит, или ты забыла, что случилось в прошлый раз, когда эта... тварь попала на борт?»

Ее ноздри раздулись, и, перейдя на джаддианский, она выпалила: «Tariphas qel non amlo».

Ты же знаешь, что я этого не делала.

Селена положила руку мне на плечо. Я вздрогнул, увидев, что ее глаза, зеленее зеленого, пристально смотрят на меня. Она не произнесла ни слова. В этом не было необходимости.

Смущенный, я отвернулся. «Shamis mia».

Это я забыл, а не она. Дану был ужасным испытанием, а для нее оно было еще более ужасным. Я едва не потерял дочь. Но она едва не потеряла себя. Это ее рука вонзила клинок в наши сердца, ее воля была сломлена, ее тело захватило чудовище снаружи.

«Должно же быть что-то, что мы можем сделать!» — воскликнула она. «Этот корабль — величайшее оружие в истории человечества! Он может уничтожать солнца! Не говори мне, что ты сожалеешь».

«Мы не можем использовать «Астрофаг», — сказал я твердым голосом, — пока не подтвердим присутствие флота сьельсинов». Я положил руку на локоть Селены и мягко разорвал контакт. «У нас не будет другого шанса».

Кассандра вздернула подбородок и выпрямилась. «В том трюме сотня орудий».

«Есть еще «Артемизион»», — задумался я.

«Или мы могли бы попытаться заманить монстра в бой с марсианским флотом», — предложил Эдуард. «Атомики... их может быть достаточно, чтобы воспроизвести эффект “Персея»».

Я бросил гневный взгляд на молодого человека. «Ну конечно, ведь “Персей» так хорошо сработал на Сабрате».

Эдуард возразил: «Это может дать нам время». Он вернул на место смазанную маслом прядь волос, которая упала ему на лицо. В этот момент я понял, насколько устал этот парень. Он был похож на занавес, изношенный временем, и, глядя на него, мне казалось, что я вижу просвечивающий свет.

«Если император не обнаружен, — сказал я, — пусть он остается таким еще некоторое время...»

«Хозяин!» — встрял Сирота, голосом легким, как воздух. «Мой хозяин!»

«Слушай! Послушай меня!»

«Меня! Меня!» Гигант поерзал в кресле, наклонился вперед, положив три ладони на подлокотники черного трона. Заговорила левая голова, кастрат. «Возможно, гравитационное оружие будет эффективно».

«Не слушай меня!» — сказал другой, гневно посмотрев на своего собрата. «Я ошибаюсь».

«Помолчи!» — рявкнул кастрат. «Тише! Слушай! Прямой выстрел в центр существа может быть достаточным, чтобы захватить его волну».

Правая рука поднялась и повернула левую голову ладонью вбок. «Мы не имеем четкого представления о том, как линейная сингулярность будет распространяться в высших пространственных измерениях. Не говоря уже о временных измерениях».

«Оно обязательно увидит приближающуюся атаку!» — выдавил кастрат, кусая пальцы своего брата.

Правая рука отдернулась, черноволосая голова зарычала на белую. ««Артемизион» не мгновенен. Линия разлома распространяется со скоростью, близкой к скорости света, но это слишком медленно!»

«Это не так!» Две левые руки схватили правую.

«Это так!» — возразил бас с золотой короной, его лицо с крючковатым носом исказилось от разочарования. Шрам, нанесенный ему деймоном Капеллы, блестел на грубой щеке. «Ты видел, как он поймал Сияющую!»