«Флот в точке L2 осажден!» — возразил Лин.

«Тогда ты должен их освободить!»

Лин колебался, всего на мгновение, и в тот момент я вспомнил, кем он был: моим противником и немезидой. Но человек, каким он стал, отдал честь, прижав кулак к груди. «Мой Сын Земли».

«Не называй меня так», — ответил я. Это была измена. «Лориан увел экстрасоларианцев за пределы светового фронта, чтобы собрать разведданные. Решать вопросы здесь приходится нам».

«Ты должен обратиться к людям», — сказал Бассандер Лин.

«Я...» И тут меня охватил ужас, как одинокая капля дождя в беззвездную ночь. Я замер, почувствовав, как волосы на затылке встали дыбом. Обернувшись, я увидел четырех мужчин, входящих на мостик с ящиком, похожим на гроб. Это была моя броня, недавно вычищенная и приведенная в порядок.

Но в тот момент мое сердце наполняли страхом не эти люди и не присутствие доспехов, которые проделали со мной такой долгий путь.

Это было что-то другое.

Чувство.

Ощущение чьих-то глаз у меня на затылке.

«Они здесь», — произнес я.

«Кто?» Голос Лина был заглушен помехами.

Кассандра смотрела на меня, но не ее взгляд превратил мою кожу в лед. Давление исчезло. Глаза ушли. Они увидели корабль — как они могли его не заметить? Возможно, защита Кхарна сработала.

«Наблюдатели».

«Они нас заметили?» — спросил Эдуард.

Я покачал головой. «Не думаю. Пока нет».

Я не осмеливался искать их, не осмеливался использовать свою силу. Я едва осмеливался пошевелиться, боясь, что малейшее движение выдаст меня. Но если страх, который я испытывал за себя, был ужасен, то страх, который я испытывал за других, был еще ужаснее. Флот Императора, до сих пор не замеченный у далекого Кинона, наверняка был обнаружен в этот момент.

Они находились в варпе. Миуданар и Ушара, в безопасности на борту Дхаран-Туна, и, таким образом, отрезанные от причинно-следственной области обычного пространства и времени. Я не мог почувствовать их присутствия, а они не могли почувствовать моего.

«Откуда ты это знаешь?» — спросил Каим-Олорин. «На наших датчиках ничего нет».

«Они здесь», — повторил я.

«Но где…»

Каим-Олорин так и не закончил эту фразу, а если и закончил, то сигнал заглушил его слова.

Ибо в этот самый момент свет — ярче и страшнее того, который лишил бедного Арго зрения — хлынул через высокое окно. Деймоны корабля успели поляризовать стекло, спасая нас всех от слепоты, но все равно ужас и сияние этого света наполнили мостик и вырезали наши тени на фоне кощунственной скульптуры, возвышавшейся за троном титана.

То, что произошло потом, произошло в полной тишине, если не считать далекого звона колоколов “Демиурга».

Должен был раздаться гром. Эта мысль была подобна звону колокола: она звенела, звенела в моей голове. Я смотрел в ужасе, с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Это было нереально. Не могло быть реальным.

Селена издала сдавленный крик и повернулась ко мне. Я притянул ее к себе, обнял, положив одну руку ей на затылок — как будто, отвернув ее взгляд, мог стереть ужас, который она уже увидела.

Планета — сам Гододдин — разлетелась на куски.

Я видел, как она погибла.

Что-то ударило в нее, что-то массивное. Одна из лун сьельсинов?

В один момент она была там: окруженная, атакованная, но живая.

В следующий — она содрогнулась, целые континенты откололись от ее поверхности, как куски старой краски, и были выброшены на десять тысяч миль в воздух, когда мантия под ней задрожала, и я увидел мир таким, каким он был: глед, капля расплавленного стекла, еще горячая от ковки, с поверхностью, похожей на сухую корку над пламенем. Вся эта капля зарябила, выбрасывая реки, ленты магмы. То, что ударило в нее, нанесло скользящий удар, так что изверглась струя огня, закручивающаяся спиралью в соответствии с угловым моментом удара. И тогда я увидел это: корабль-мир. Он был могуч, как Дхаран-Тун, и, возможно, на треть уступал по величине самому Гододдину. Он появился из варпа только тогда, когда врезался в планету.

Это был самоубийственный удар.

В следующее мгновение по коммуникатору пронесся хор сигналов, наполнив мои уши отчетами и сигналами бедствия.

Террор. И ужас. И боль.

«Тревога! Тревога!»

«—линкор «Радамант» вещает по всем каналам—»

«Laqamatre tuta godra a primaria motoreya subfossima!» — кричал голос на джаддианском языке.

«—Общая эвакуация! Просим немедленной помощи!»

«Не можем сбежать!»

«Ni perdas alticon!» Это был один из норманцев.

«Парнас»... исчез!»

«Выйти из орбиты! Все корабли! Выйти из орбиты!»

Призрак Бассандера отвернулся. Человек выкрикивал приказы, судорожно жестикулируя перед экипажем мостика.

«Наше движение нестабильно!» — объявил Сирота, когда корабль закачался под нами и в сводах над мостиком зазвучал высокий и тревожный сигнал. «Мы должны освободиться!»

«Сделай это!» — велел я.

«Демиург» дрогнул у меня под ногами, и мы вырвались на свободу, уносясь прочь от разрушенной планеты в глубокий холод и пустыню космоса. Траектория Сироты должна была вывести нас на стабильную орбиту вокруг солнца планеты. По мере нашего движения Гододдин исчезал из поля моего зрения, откатываясь вправо, пока корабль не повернулся вокруг своей оси, оставив мир позади и погрузив нас в темноту, лицом к более дальним солнцам.

Снова тишина.

Безмолвие.

Гододдин исчез.

И не по моей вине.

Вы слышали, что Гододдин и его звезду уничтожил Адриан Марло, но это не так. Вы знаете то, что вам сказали.

Мои враги.

Лорды и принцы Матери-Земли.

Те, кто сидит на троне.

Призрак Лина выкрикивал приказы людям, которых я не мог видеть. Эдуард и Сирота совещались, в то время как солдаты на мостике вокруг нас дрожали, или стояли в потрясенном молчании, или молились.

«Святая Мать-Земля, храни нас и защити во тьме и в земле чуждой...»

«...с мечом твоего мужества, о Стойкость».

«...который вездесущ, являет себя подобно луне...»

«...защити нас и сохрани нас, как ты сохраняешь все...»

Прижавшись ко мне, Селена зашептала: «Прекрасна ты, о Земля, и желанна, ибо ты отдала себя всему живому...»

Я оттолкнул ее от себя. «Хватит», — произнес я и, обратившись к остальным, крикнул: «Ваши ложные боги не могут вам помочь! Они мертвы или никогда не существовали! Есть только один бог — и он послал нас! Он послал меня». Я увидел лица собравшихся там людей. Солдат из Сабраты, выживших в битве при Фанамхаре, пару дануанцев. Где-то в этом хаосе появились Рамантану и Отомно, а также Анназ и несколько его соотечественников: с черными перьями, зелеными перьями и серыми. «Мы — его месть! Его орудие! Его клинок!» Я ткнул пальцем в палубу под ногами — все еще голыми. Селена держала меня за другую руку. Как она дрожала тогда — моя жена, будущая императрица. «Давайте положим этому конец!»

Когда я произнес эти слова, холодный, тихий страх снова обрушился на меня, как дождь. Наблюдатели услышали меня, но не могли найти. Не там. Корабль оставался скрытым, хотя бы на данный момент. Они найдут его достаточно скоро, как Ушара нашла его над Дану, и когда они это сделают, разразится ад.

Если мы их не остановим. Если я их не остановлю.

Но где же Дхаран-Тун? Он, должно быть, прибыл в систему, но еще не замечен нашими датчиками. Это означало, что он далеко. По меньшей мере, на расстоянии световых минут, а возможно, и дальше. Наблюдатели были существами свыше, из пространства за пределами космоса, из долгой ночи, через которую я один из всех живых людей прошел. Они не были связаны медленной скоростью света, могли быть в любом месте одновременно, могли видеть все, что происходило в системе, одним взглядом — за исключением местоположения нашего корабля.

«Мы дадим им бой!» — сказал я, на мгновение задержав взгляд Эдуарда, затем Сироты, затем взгляд одного случайного солдата.

Здесь нет толпы, — прошептал Гибсон мне на ухо. Только люди.