Покрытый шрамами титан-легат нахмурился. «И?»

«Он потерпел неудачу». Глаза принца Александра все это время были прикованы ко мне, я был в этом уверен. «Не так ли, Лорд Тень?»

Я ответил принцу взглядом, удержав его на мгновение. «Оружие, которым я располагал тогда, было недостаточным для этой задачи», — сказал я. «Больше нет».

«Вы имеете в виду то, что сделали с планетой Эйдином?» — спросила стратиг Амата Ремпел.

«То, что я сделал с Эйдином, было лишь малой частью той силы, которой я располагаю теперь», — сказал я.

«И все же вы стоите перед нами как неудачник», — снова произнес тот мрачный, ровный голос, голос лорда Таркуина. «Вы не смогли победить эту... штуку, не смогли уничтожить флот Сьельсинов».

Бассандер Лин нахмурился. «При всем уважении, Ваше Преосвященство, вас там не было».

Таркуин перевел невидящий взгляд на Лина. Этот невидимый взгляд мог бы сломить любого менее сильного человека — настолько он был странным и пугающим, — но Лин столкнулся с самым могущественным из Иэдир и остался в живых, чтобы рассказать об этом, и видел, как мертвые возвращаются.

Веря в обещания Земли, он не склонился перед принцем-приором: «Мы не смогли подготовиться к масштабу и характеру атаки. Это существо сделало гораздо больше, чем просто уничтожило наши корабли. Оно напало на наших людей, настроило их против нас... свело их с ума».

После этого заявления зал снова наполнился ропотом. Недоумением. Неверием.

«Свело их с ума?» — спросил один из представителей норманов, все еще не веря.

«Психическая атака», — пояснил Лин.

«Такого не бывает!» — возразил Тор Ксантипп.

Лин расправил плечи. «Со всем уважением, главный советник, вы видели мои отчеты. Внутренние съемки с борта «Бури». Голограммы тел».

« Но вы говорите о телепатии!» — сказал схоласт, не в силах скрыть своего презрения — полный провал схоластической apatheia. «Должно быть, есть какое-то другое объяснение. Вирус, возможно. Какое-то оружие сьельсинов».

«Какова бы ни была причина, главный советник, — отчеканил Лин, не теряя самообладания, — факт остается фактом: мы были вынуждены сражаться с нашими людьми одновременно с врагом! Вы сами видели данные черных ящиков с кораблей Тавроси! Они обратились друг против друга. Нападали друг на друга так же, как и на врага. Гранд-адмирал Кулл был уничтожен своими же людьми!»

«Как мы можем сражаться с врагом, тактику и оружие которого мы не можем понять?» — спросил принц какого-то маленького королевства. «У нас нет защиты!»

«Если то, что вы говорите, правда, — забеспокоился Леонид Бартош, — что произойдет, когда эта штука доберется до нашей системы?» Офицер стал серым, как смерть, лицо его осунулось от нового страха.

«Что нам делать?» — раздался голос с самого высокого уровня.

«Как нам защищаться?»

Опасаясь, что напряжение в зале совета снова достигнет предела, я подал сигнал сэру Аулусу, и — как единое целое — экскувиторы, мои экскувиторы, затопали сапогами, призывая к порядку более решительно, чем фасции ликтора, стоящего при оружии.

Бум. Бум. Бум.

Зажженная высшая материя мерцала в тусклом свете голограммы, отражаясь на зеркальных лицах и кирасах моей собственной императорской гвардии. Словно по команде, Кассандра крикнула: «Порядок! Тишина! Тишина!»

Я снял кварцевую пластину со стола, выключив изображение Ушары. Сразу же в комнате восстановилось правильное освещение, и все вспомнили, кто здесь главный.

Ауктор Империи вышел в центр зала, изобразил из себя неподвижную звезду. Этой звездой был я сам, так что лорды Империи и ее союзники — даже сам принц Александр — стали моими вассалами и спутниками. Александр поступил бы мудрее, уступив трон. Присутствие экскувиторов было твердым, как сталь, заявлением, напоминанием о том, где находится власть и воля Императора — истинного, все еще живого Императора.

Во мне.

«Грядущие дни будут решающими», — произнес я, почти шепотом, заставляя остальных наклониться ко мне. Это был трюк моего отца. «Каждый из вас будет играть свою роль».

Мысли об отце заставили меня задуматься, и я заколебался. Я уже выступил в роли обвинителя. Осмелюсь ли я сделать это снова?

Почему бы и нет? В конце концов, дьявол был гербом моего дома.

«Мы слишком долго сидели сложа руки. Вы сидели сложа руки. Вы называете меня предателем. Неудачником и убийцей. А кто же тогда вы, сидящие здесь, на Гододдине, в безопасности и комфорте, в то время как галактика разлагается и горит?»

«У нас были приказы!» — подал голос Бартош.

«Как и у меня!» — рявкнул я, развернувшись к этому трусу, который дрогнул на Беренике, в самый мрачный день. «Как и у меня. Кто может отрицать все, что я сделал? Я убил Аранату Отиоло! Победил Венатимна Улурани! Я был на Сибарисе, Сенуэссе и Беренике! Я раскрыл предательство Содружества, раскрыл угрозу летовируса! Я возглавлял миссию по спасению императора на Перфугиуме, я...» Тут я запнулся, всего на мгновение. Я увидел Кассандру, остановился, чтобы посмотреть на нее, в тот момент как произнес название Перфугиума, этого ненавистного места. Усилием воли я взял себя в руки. «Я — Ауктор Империи. Тень Императора. Его Рука. Его Слово. Теперь выслушайте эти слова. Его слова: мы достигли конца истории. Мы снова живем в мифах! Враг, с которым мы столкнулись, не похож ни на одного из тех, о которых нам известно! Со времен Войны Основания мы не сталкивались с подобной угрозой. Сьельсины приближаются со всей своей мощью. Тысяча кораблей-миров, более того, их боги идут с ними. Верите вы в это или нет: они идут. Вы видели доказательства!» Я ткнул пальцем в нависающий над нами купол. «Отрицайте это на свой страх и риск — на наш общий страх и риск!»

Эти слова были встречены наэлектризованной тишиной. Я позволил ей искрить и дымиться, и казалось, что обломки падали у моих ног, разбиваясь на куски по всему полу. Я посмотрел на Александра и его соратников по триумвирату: легата Косиса и лорда Таркуина. Эти трое составляли ядро моей оппозиции. Принц. Марсиане. Капелла.

Удалось ли мне заставить священника замолчать, пригрозив раскрыть сокровенную тайну его ордена, более страшную и более дорогую, чем откровение о том, что все они были демониаками, что они виновны в тех же мерзостях, за которые наказывали всех, кого находили?

К моему удивлению, заговорил не Александр, а Амон Косис. Он повернул свою покрытую шрамами голову, наклонился вперед и спросил лорда Таркуина: «Почему это было секретом?»

Принц-приор открыл рот.

Я подал знак.

Сэр Аулус и его соратники снова топнули ногами. Еще раз. И еще. «Потому что, — сказал я, выступая от имени черного священника, — ваше невежество было полезно. Было полезно... вашему настоящему хозяину. Вашим тайным хозяевам. Разве не так, лорд Таркуин?»

Черный жрец молчал.

«Правду больше нельзя скрывать!» — крикнул я. «Галактика не принадлежит нам. Вселенная не принадлежит нам! Но в ней для нас приготовлено место! Сьельсины отнимут его у нас. Наблюдатели отнимут его! Они не успокоятся — ни те, ни другие — пока все не будет сожжено дотла! Нам предстоит остановить их! Здесь, сейчас, на Гододдине».

Снова наступила напряженная тишина.

Я дал ей растянуться, почувствовал, как она проскальзывает между моими пальцами, как плетеный шнур.

«Что же нам делать?» — спросил Бассандер Лин, разрывая этот шнур в своих руках.

«Грядущие дни будут решающими!» — заявил я, обращаясь ко всем присутствующим в зале. «Мы должны подготовиться. Собрать наши силы, укрепить систему против нападения... Но, прежде всего, Гододдин должен опустеть!»

«Что?» — воскликнул кастелян Форта Дин. «В этом мире еще почти два миллиарда человек!»

«И каждый из них стоит на пути потопа!» — ответил я. «Ваших усилий по их перемещению в другие миры недостаточно! Они должны уйти! Все до единого! Когда прибудут сьельсины, пусть они найдут только нашу армаду...» Я подумал о Лаксмане, о молодом Уильяме и о всех остальных. Более всего я думал о бедной женщине, лежащей мертвой на полу шлюза, и боялся за тех, кто останется.