Я протянул руку, чтобы ее остановить. «Позволь мне», — возразил я.

«Но...»

«Для этого еще будет время, — ответил я, — но позволь мне начать».

«Звездолет «Демиург»?» — голос Александра разрезал воздух между нами. «Адриан! Я знаю, что ты меня слышишь! Останови свой корабль и приготовься к абордажу».

Он начинал раздражаться. Я слышал это — высокие, горькие нотки в его голосе. По подсчетам Сироты, он уже три раза произнес свою небольшую речь, но не получил ответа.

Я ждал, пока он начнет снова.

Когда он дошел до «Принца-регента», я дал сигнал, и Сирота открыл канал.

«Принц-регент!» — произнес я громко и непринужденно, выпрямившись. «Поздравляю вас с повышением. Где ваш отец?»

«Демиург» находился почти в двух световых секундах от планеты. Я отсчитал их, барабаня пальцами по поясу, как делала старина Райне Смайт.

Раз, два, три, четыре.

Я увидел, что мои слова достигли ушей принца, потому что он отступил на шаг, оглядываясь по сторонам. Я рассчитал время так, чтобы прервать его, пока он не закончил свою небольшую речь, и он запнулся.

Шах эсна, подумал я. Шах.

«Мой отец в состоянии фуги», — сообщил Александр.

Снова фуга, подумал я, глядя мимо Александра на Селену. Или все еще фуга?

Император умер? Это было возможно — более чем возможно.

Принц-регент...

«Не сомневаюсь», — ответил я. «Тем не менее, я пришел, чтобы увидеть его».

«Даже если бы он был в сознании, — возразил Александр, — мой отец не стал бы иметь дело с предателями. Если то, что ты говоришь, правда...»

«Тогда я оказал ему и человечеству большую услугу, чем любой другой из его так называемых союзников», — перебил я. «Я подготовил почву для финальной битвы».

«Ты привел врага к нам!» — повысил голос принц.

«Ты бы предпочел, чтобы они напали где-нибудь еще?» — спросил я. «На Форуме, может быть? На Авалоне? Где угодно, только не здесь?»

К моему удивлению, принц не клюнул на приманку. «Ты поставил под угрозу безопасность этой базы. Безопасность этого флота. Безопасность моего отца — если то, что ты говоришь, правда».

Пока он говорил, среди марсиан за его спиной двинулась фигура, едва заметная за их шлемами с плюмажами и ощетинившимися копьями. Но я обратил внимание на черные одежды и белый египетский воротник. Его голова была обнажена, бледная почти как сам воротник, за исключением угля вокруг глаз и рунического знака на лбу, похожего на перевернутую английскую букву F.

Финикийская буква «Йод».

Еще один кантор.

Его присутствие рядом с принцем — и все большее присутствие Хора в залах власти — усилило то ощущение, которое я испытал, когда впервые встретил Самек в Порта Принца Артура: что они отчаянно борются, пытаются выбраться. Что Левиафан всплыл на поверхность только тогда, когда умирал.

Тогда я не мог понять, чем это было на самом деле. Это был не знак отчаяния, а знак триумфа.

Левиафан поднялся, чтобы погреться в лучах солнца.

Что там сказал Гибсон в тот день, когда мы нашли останки «Горизонта» в недрах Королевских Архивов? Что древние христиане были правы, называя гордыню величайшим грехом человека? Если бы я тогда знал то, что знаю сейчас... а я уже знал так много... я бы сбросил «Аврору» с небес, и тень Вильгельма поблагодарила бы меня за это.

«Есть ли другое место, где ты предпочел бы сразиться с ними?» — спросил я, отрывая взгляд от лица Йода. «Флот здесь. Наша сила здесь. Здесь мы лучше вооружены, лучше защищены».

«В этой системе четыре миллиарда человек!» — воскликнул Александр. «Ты поставил каждого из них на пути врага!»

«Каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок находятся на пути врага, Александр!» Я ткнул пальцем в палубу под ногами. «Каждый! Это война на уничтожение, ты забыл? А сьельсины не забыли».

Принц зашипел, теряя самообладание. Свободная рука потянулась к бедру, красный плащ взметнулся, его волнение было очевидным. Он обменялся взглядом с марсианским легатом в шлеме, стоявшим рядом, и бросил быстрый взгляд в сторону Йода.

Александр пристально посмотрел на меня, и я увидел в нем призрак его отца. «Мои люди будут у тебя менее чем через двадцать минут», — произнес он. «Если ты действительно хочешь присоединиться к нам, как ты говоришь, ты не будешь им мешать».

Я посмотрел на Сироту, Эдуарда, Кассандру и Селену. «Им не будет позволено подняться на борт».

Один, два, три, четыре.

«Невыполнение этого требования приведет к тому, что ты будешь заклеймен как враг государства».

«Я думал, что я и так уже предатель».

Раз, два, три, четыре.

«Ты признаешь это?»

«Вашим людям не будет позволено подняться на борт», — сказал я ровным тоном и взглянул на Сироту. Свет того, что я сделал, еще не достигнет их в течение нескольких минут. Я должен был заставить их продолжать разговор.

«Ты бросаешь мне вызов?» — спросил Александр.

«Я не твой слуга», — ответил я. «Ни твой, ни чей-либо».

«Если ты не подчинишься, мои люди нападут».

«И я отвечу тем же».

«Ты смеешь называть себя нашим союзником?»

«Да, — сказал я, — но я не твой вассал и не твой раб. Тот, кому я служу, стоит выше даже твоего отца».

«Как ты смеешь!» — воскликнул принц, широко раскрыв глаза. «Мой отец — это Империя, сам Сын Земли. Нет никого выше него!»

Даже марсиане, до этого момента представлявшие собой массу оживших статуй, ощетинились при моих словах, хотя их копья были за триста тысяч миль отсюда. В этот момент в воздухе вокруг нас разлился другой голос, спокойный и холодный, как озеро зимой. «Если ваша сила так велика, лорд Марло, поведайте нам: почему вы потерпели неудачу на Дану?»

Это был голос кантора.

«Я вижу, что среди вас есть один из Хора», — заметил я. «Скажи мне, Александр, сколько собака должна тянуть поводок, прежде чем сама станет хозяином?»

«Каждое ваше слово — богохульство!» — презрительно усмехнулся Йод.

«Богохульство?» — переспросил я и шагнул вперед, так что почти вошел в поле проекции голограммы. Серебряные рыбки закружились вокруг меня. «Скажи мне, демонический жрец, какое значение это слово может иметь для такого, как ты? Я знаю, кто ты, колдун. Во что ты веришь. Твоя Земля — вымысел, ложный бог, фетиш, которым ты развлекаешь своих питомцев и рабов. Ты думаешь, я забыл о Воргоссосе? Забыл о твоей сестре, Самек? Она убила меня, но я стою здесь! Живое доказательство силы, которой я служу. Можешь ли ты сказать то же самое? Если я убью тебя, компьютеры, которых ты называешь богами, дадут тебе вечную жизнь?»

Глаза Йода казались твердыми, как стекло, яркими, как плазменный огонь, под темными веками. «Вы не знаете, о чем говорите».

«А ты сказал достаточно!» — отрезал я. «Я не пробовал твоего яда и был переделан не для того, чтобы страдать от него во второй раз. Так что молчи!»

Возможно, осознавая, что, позволяя Йоду вести разговор, он с каждой секундой становится все слабее и слабее, Александр заговорил. «Ты не ответил на его вопрос. Оружие Мерикании должно было обеспечить тебе победу, но ты потерпел неудачу».

«Я уже ответил», — произнес я. «Дораяики там не было. К моменту нашего прибытия Пророк уже сбежал».

«И все же вы не уничтожили оставленный флот?» — спросил Йод.

Я проигнорировал его, сделав вид, что не слышу.

«Ответь ему!»

«Как ты отвечаешь ему?» — спросил я.

Один, два, три, четыре.

Лицо Селены было белым, как молоко, руки прижаты к груди.

«Как ты смеешь», — снова произнес Александр, голос его был опасно низким. «Тебе мало того, что ты предал нас врагу, мало того, что ты похитил мою сестру и опозорил ее, мало того, что ты угрожаешь моим людям и богохульствуешь против истинной религии. Теперь ты сеешь раздор, намекая, что правит не император!»

«Я думал, что правит принц-регент?» — спросил я.

Александр топнул ногой и шагнул вперед, как фехтовальщик. « Я — рука моего отца! Его голос!»