Селена отпустила мою руку. «Это был твой план? Убить себя?»

Я не ожидал, что когда-нибудь услышу такой яд в ее устах. Вздрогнув, я взглянул ей в лицо и увидел глаза — ее изумрудные глаза — твердые и сверкающие, полные яростных слез.

«Жертва пешкой», — устало ответил я.

«Жертва пешкой?» — она почти усмехнулась. «Жертва пешкой! Адриан Марло! Это не шахматы».

Удивление притупило мой ответ. «Если бы это сработало...»

«Ты был бы мертв!»

«И они тоже!» — возразил я. «Моя жизнь за их? Я с радостью заплатил бы эту цену».

«Я бы не заплатила!» — с яростью в голосе сказала Селена. «Кассандра бы не заплатила! Ты об этом подумал?»

Я почувствовал, как мои собственные глаза становятся суровыми, сужаются. «Как ты думаешь, что меня остановило?»

Ее глаза по-прежнему были сердитыми. «Кассандра?»

«Я приказал ей уйти», — сказал я. «Но она не послушалась. Она вернулась за мной».

«Тогда я благодарю Мать-Землю за нее».

Мать-Земля... Я подумал о Самек. «Они последуют за нами на Гододдин, Селена», — сказал я. «Там мы будем сражаться. Скорее всего, в последний раз. Что бы там ни случилось...»

«Они все еще не в порядке», — перебила меня Селена. «Беженцы. Люди, которые... изменились. Они перестали сражаться, но...»

«Но они не в себе».

Принцесса сдержала холодный смешок. «Нет», — кивнула она и обхватила себя руками. «Нет, они не в себе».

«Ты сказала, что Лин отправил их всех в фугу».

Она кивнула, сглотнула, потерла руки. «Да. Они не сотрудничали. Я знаю, что нескольких пришлось застрелить. Я...»

Я закрыл глаза, почувствовав, как слезы текут по щекам.

«Прости, Селена», — сказал я. «Тебе не следовало здесь находиться».

«А где я должна быть?» — спросила она. «Скажи мне».

Я понял, что она хотела сказать. Воцарилась неловкая тишина.

«С Кассандрой все будет в порядке?» — наконец спросила она. «Если она придет в себя? Эта штука все еще будет... в ней?»

«Она не в ней», — ответил я твердо. «Она больше не в них. Но нет ни одного из них, кто бы не нес ее отпечаток». Я замолчал. Мы оба замолчали. «Когда я... вернулся на Форум — в первый раз, я имею в виду — на мне была ее тень. Она исчезла, когда я...» Я замолчал. «Когда я вернулся».

Я не рассказал ей о Рагаме, о моем суде и приговоре, о пылающем мече и горящих руках Судьи. «Я был... не совсем самим собой, но, думаю, достаточно самим собой».

На лице Селены отразился ужас. «Это было... в тебе?»

«Оно хотело сделать меня похожим на Дораяику», — сказал я.

«Что ты имеешь в виду?»

«Ее супругом».

Лицо Селены потемнело. «Ее чем?»

«Наблюдатели не имеют физической формы», — пояснил я. «Они паразиты. Бог Дораяики использует его, чтобы более полно войти в наш мир. Чтобы родиться, если хочешь».

Родиться... Губы Селены шевельнулись, и ее снова сотряс нервный спазм.

«Наблюдатель — и родитель, и ребенок», — сказал я. «Отец и сын».

«И ты отказал ей?» — спросила она. «Ушаре?»

«Она пыталась заставить меня», — сказал я. «Когда запустила в меня когти в первый раз».

Селена выпрямилась. «В первый раз?»

«На Сабрате».

Плечи Селены задрожали.

«Принцесса?» Я накрыл ее руку своей. «Селена? Что не так?»

«Он сказал мне, что ты мертв», — вдруг заговорила она, задыхаясь, слова спотыкались одно о другое. «Он хотел, чтобы я... пытался заставить меня убить себя». Ее пальцы сомкнулись на моих. Она задрожала всем телом. «Я была в своей каюте. Верус был снаружи. У меня был нож, я...» Ее другая рука потянулась к шее. «Он хотел, чтобы ты нашел меня такой. После».

Я сел прямо, сердце бешено заколотилось в груди. Я все еще был слаб. Очень слаб. Пот выступил на лбу, и рука, которая держала ее руку, задрожала. «Кто тебе сказал?» — спросил я. «Когда...»

«Сначала я думала, что это ты», — ответила она. «Думала, что это сон. Он был такой же, как ты!» Она сжала губы. «Но он поцеловал меня. Он поцеловал меня, и я поняла, что это не ты. Я оттолкнула его. Он сказал мне... он сказал, что ты мертв».

Я очень медленно закрыл глаза.

«Это была Ушара», — сказал я. «Она пришла и к тебе».

Селена покачала головой. «Это был мужчина. Ты сказал...»

«Это была Ушара», — повторил я.

Разве сам Судья не называл Ушару братом?

«Я не могу перестать об этом думать», — сказала она, возвращая руку к шее. «Корабль трясся вокруг нас. У меня в руке был нож...»

«Что тебя остановило?» Я чувствовал себя глупо, лежа там, хотя мое сердце было разбито и еще не зажило полностью.

«Что?» Селена прикоснулась рукой к своим вьющимся волосам. Замялась. Покраснела? «Я... ты подумаешь, что я сумасшедшая».

Настала моя очередь коротко рассмеяться. «Попробуй».

«Я... я молилась. Матери-Земле, то есть. Молилась, чтобы ты был в безопасности. Чтобы все это было сном. Адриан, я... я знаю, ты не веришь в Мать, но она... спасла меня». Я был слишком уставшим, чтобы возражать, чувствовал, как кровь стучит в висках. «Она была... такая красивая, Адриан. Сама Земля. У нее были черные волосы. Черные, как у тебя. У нас дома есть ее портрет. Она выглядела точно так же. Она была одета в голубое. Цвета моря. А ее глаза! Они тоже были голубые — может, зеленые. Она не сказала ни слова. Просто улыбнулась и положила руку на мою. Потом она посмотрела на него, и он исчез».

Я лежал, молча.

«Ты в порядке?» — спросила Селена.

«Мне просто нужно отдохнуть», — ответил я.

Я не знал, что ей сказать. Как я — из всех людей — мог опровергнуть то, что она видела? И все же я знал, что Мать-Земля не могла явиться ей. Мать-Земля была выдумкой, символом планеты, придуманным священниками, чьи хозяева не верили ни единому слову из того, чему учили.

«Ты мне не веришь».

«Нет», — произнес я, потянувшись к ее руке. «Дело не в этом, дело в...» Вместо этого моя рука нашла ее колено. «Я не думаю, что это была твоя Мать-Земля».

«Что же тогда?»

«Один из Наблюдателей», — пояснил я, думая о Рагаме. «Тот, который все еще верен Абсолюту».

Селена медленно подняла руки и обхватила мою. «Понимаю...»

«Она ничего не сказала? — спросил я, - ...не сделала?»

Селена покачала головой. «Она просто улыбнулась мне. Вынула нож из моей руки. Потом исчезла. И тот, кто был с ней. Что это значит?»

Тогда меня охватили тепло и умиротворение, и я почувствовал, как сердце замедляет свой бешеный ритм. «Думаю, это значит, что мы не одиноки».

«Я не могу перестать думать об этом», — продолжила Селена. «О ней, о нем». Ее глаза были устремлены на пол на ноги в сапогах. «Он показал мне, что произойдет, если сьельсины победят. Он показал мне, как горит мой город. Я видела, как Королевский Лес падает с неба. Как горит дворец. И мои сестры... то, что они делали с моими сестрами. И детьми. Даже маленькими детьми, я...»

«Я тоже это видел».

Ее пальцы крепче сжали мои. «Они похожи на нас», — сказала она. «Крестьяне. Те, которых ты привез с Дану. Они похожи на мою семью».

«Я думаю, они и есть твоя семья», — ответил я. «Какая-то незаконная ветвь».

Селена приняла это, сглотнув и кивнув головой. «Там была девочка. Она лежала мертвая в трюме. Люди Альбе сказали, что ее убили другие. Она была похожа на мою Друзиллу. Она младшая дочь отца... или была, когда я уезжала из дома. Сейчас может быть еще одна. Я даже не знаю. Я должна знать, не так ли?»

«Селена!»

Она резко выпрямилась. «Прости», — воскликнула она. «Прости, я... Как мы можем бороться с этими существами? Они могут сжечь наши флоты, свести людей с ума, быть везде одновременно!»

«Селена!»

Она была напугана. Теряла контроль.

«С Кассандрой все будет в порядке?» — спросила она. «Или он... оно... все еще будет... в ней?»

Я снял руку с ее колена. Понял, что держал ее там слишком долго. Я уставился на свои ноги, внезапно поняв, что больше не могу смотреть принцессе в лицо. «Я не знаю».

«Почему он не во мне?» — спросила она.