«Абба?»

«Может быть, я все-таки был прав», — сказал я. «Судья — я давно рассказал ей о Судье — сказал, что его возвращение в нашу вселенную неизбежно. Но он предложил мне выбор. Я мог убить Тихого, раздавить его в яйце. Но я никогда не смог бы убить Абсолюта целиком. Он вернулся бы другим путем, другим способом...»

Так и должно быть.

Тогда я вспомнил Лориана, озарение, которое получил при нашем расставании — что он был тем, кого бог мог выбрать, чтобы занять мое место, если я потерплю неудачу. Если бы я полностью отверг призыв, совершив богоубийство в тот день в мире последнего солнца, сколько времени прошло бы впустую? Сколько из того, что было, было бы уничтожено, погружено обратно в квантовую пену, чтобы новая нить могла быть взята и продолжена? Сколько зависело от моего выбора?

Сколько зависит от каждого нашего выбора? Твой выбор, Читатель, так же важен, как и мой.

«Но должно быть что-то еще, что-то, что я упускаю», — размышлял я, обводя пальцем дугу одного из компонентов глифа. «Это место... это машина. А значит, ее можно использовать».

«Использовать?»

Я посмотрел на нее, все еще сидящую на полу со скрещенными ногами, с рукой на колене. «Как добраться до него», — пояснил я. «Чтобы поговорить с ним... Не знаю! Возможно, я никогда не узнаю, я...»

«Madha es, Abba?»

Я слишком долго молчал. «Кассандра, — сказал я, — Aнарьян, если... если я не выживу...»

«Не говори так!»

«Если я не выживу, — повторил я, медленнее и более решительно, — ты должна обратиться к Джадду. Ты должна работать с ними над этим. Это единственная загадка, которую стоит разгадать».

«Руины?»

«Бог!» — сказал я. «Вот почему мы здесь. Из всех сил в галактике Олорин — единственный, кому я могу доверять. Вильгельм стареет... а Империя...» — это гнездо змей... Я не отдам Аннику в их руки. «Это место... считай его частью своего наследства... что?»

Кассандра покачала головой. «Ты не умрешь», — сказала она. «Ты не можешь умереть. Ты забыл?»

«Я могу умереть», — возразил я. «Я умирал уже дважды. Нет никакой гарантии, что Абсолют вернет меня к жизни в третий раз...» Я отмахнулся от ее следующего, еще не сформулированного возражения и ткнул пальцем в пол. «Мне нужно, чтобы ты пообещала мне — пообещала, что уйдешь... когда я скажу тебе уйти».

«Уйду?» — спросила Кассандра. Я думал, что она встанет. «Абба, куда ты пойдешь?»

«Мы идем в огонь, дочка», — сказал я. «Мы столкнемся не только со сьельсинами и их богами, но и с самой Империей. С Капеллой. Ты знаешь, кто они. На что они способны. Даже если мы победим, галактика не будет безопасной для тебя, а я... возможно, меня уже не будет в живых, чтобы защитить тебя».

Кассандра все-таки встала, и когда заговорила, голос ее дрожал от ярости. «Мне больше не нужна твоя защита, Абба!» Она схватилась за рукоять меча. «Это все, что мне нужно для защиты».

«Может быть, и так, — спокойно ответил я, — но на данный момент у тебя есть и я. Когда меня не станет, ты должна будешь продолжить то, что я начал». Я развел руками. «Это место. Этот поиск». Я положил руки ей на плечи. «Ты понимаешь? Я отдаю тебе все это: все. Дело жизни твоей матери и мое. Но ты не сможешь сделать это в одиночку».

«Поэтому ты привез сюда князя?»

«Да», — кивнул я и легонько встряхнул ее. «Ты моя дочь. Моя наследница. Это правильно, что ты должна нести мое бремя, только... Позволь мне сначала немного облегчить его, а?»

Она не ответила, только кивнула, наполовину отвернув от меня свое скрытое маской лицо. Я отпустил ее, наблюдая, как она поворачивается на месте, изучая надписи над головой. «Ты действительно думаешь, что эти руины — машины?»

«Я думаю, что они все часть одной машины», — уточнил я и указал на один из тоннелей. «Думаю, если бы ты прошла достаточно долго по этому коридору, ты бы вышла на Эмеш, где я встретил твою мать».

Кассандра только смотрела. На вход в туннель. На меня.

«Знаешь, Кхарн Сагара верил, что все это часть какой-то машины. Что мы все... программы, как ты, наверное, сказала бы».

«Я в это не верю», — возразила Кассандра. «Никакая машина не смогла бы создать такой мир».

Я улыбнулся. «Я скорее думаю, что он прав», — произнес я наконец. «По крайней мере, по аналогии. Это как будто мы — сон в уме Абсолюта».

«А это имеет значение?» — спросила она, как всегда прагматичная. «Это меняет то, что мы должны сделать?»

«Нет», — согласился я. «Это не имеет значения. Это не имело бы значения... даже если бы мы были просто... персонажами в книге. Наши жизни все равно остаются нашими, наши истории...» Я снова коснулся ее плеча. «В конце концов, мы все просто истории».

«Ты уже такой и есть...» — согласилась она, оглядываясь на меня. «Но я знаю, что этот мир был создан не машинами. Мы уже знаем правду!»

«О?» — удивился я.

Она полностью повернулась ко мне. «Бог — это краб, помнишь?»

Тут у меня вырвался смешок, заставив прикрыть рот рукой. Кассандра тоже рассмеялась, и на мгновение все стало так, как будто мы никогда не были на Воргоссосе. Или на Сабрате. Все стало так, как будто мы вообще не покидали Джадд.

«Краб!» — воскликнул я, все еще смеясь. «Действительно! Именно так...» Лампа Валки пролетела между нами, отбрасывая бледно-золотой ореол. «Тут ты права: наши жизни принадлежат нам, и наши испытания...»

«Милорд?» — прозвучал в ухе голос Холдена. «Князь прибыл».

«Очень хорошо, Холден», — ответил я, прикоснувшись к коммуникатору. «Мы направляемся к тебе».

Кассандра с силой толкнула меня в грудь. «Так не делается, Абба!»

Я мог только покачать головой. «А разве бывает как мы хотим? Хоть когда-нибудь?»

Князь и его свита приземлились у подножия горы, у нижних ворот, недалеко от старого лагеря «Тамерлана». Вместо того, чтобы пробираться через руины, мы вернулись к нашему шаттлу на горе и спустились, чтобы встретиться с ними.

«Что такое?» — спросила Кассандра, заметив, что я застыл в созерцании мира, видимого через узкую щель моего окна.

Внизу простиралась бесконечная пустыня, красные пески испещренные черными прожилками, кое-где виднелись уступы, образовавшиеся в результате какого-то древнего катаклизма. Вокруг царила невероятная тишина. Ни одна песчинка не шевелилась в этом безвоздушном пространстве, не звучало песней скворца, не летали воробьи.

Но так будет не всегда.

«Однажды будут воздвигнуты еще горы», — сказал я, указывая на ровную равнину. «Вон там. Здесь будут города и дворцы — насколько хватит глаз». Я видел их, мне показали эту версию в то время, которому не суждено наступить, когда я поднялся выше, приблизился к Абсолюту и получил дар зрения.

«Милорд?» Холден сидел напротив меня.

Я отвлекся от окна, чтобы посмотреть на него. «Это место... может, оно и не выглядит чем-то особенным, но оно растет, процветает, в то время как остальная часть вселенной угасает...» Я замолчал, задыхаясь от внезапного озарения, и прошептал: «Он здесь...»

«Что?» Я чувствовал, как Кассандра смотрит на меня.

«Он здесь», — повторил я. «Черный город». Я знал, что они считают меня сумасшедшим — Холден, мои охранники — все, кроме Кассандры. «Я вернулся сюда однажды... в моем прошлом». Я на мгновение задержал взгляд Кассандры. «Когда был мертв».

Она понимающе кивнула.

Через мгновение мы приземлились, и рампа открылась прямо на пески. Из-за отсутствия воздуха не доносилось ни звука, ни дуновения, которое могло бы взволновать эту безжизненную пустыню. Было слышно только наше тихое дыхание и мягкий хруст земли под нашими ногами. Кассандра шла впереди меня, рукав ее мандии выпрямился в тишине, жесткий, как знамена джаддианцев — шафрановые, серебряные, лазурные — которые стояли там, ожидая нас.

«Это место!» — прогремел голос Олорина по связи. «Esna ravi, mia sadjim! Esna molto ravi! Какие размеры! Это было построено той же расой, которая оставила руины на Эмеше?»

«Его слугами», — кивнул я.

Олорин смотрел с изумлением. «Теперь я понимаю, почему вы скрываетесь именно здесь!» — воскликнул он. «Вы продолжаете доброе дело твоего доктора».