Однажды, когда я была маленькой, Aбба разобрал свой собственный пояс-щит, чтобы почистить и починить его. Он вынул проектор, и, поскольку ему нужно было заменить излучатель, разрезал стеклянный корпус, чтобы показать мне механизм внутри.

Тот был точно таким же. Сетчатые зеркала, фольгированная линза.

Тут в увеличенном виде, таком же большом, как любой проектор щита в человеческом мире: один из огромных электрических глаз «Демиурга», бдительно выглядывающий из корпуса, защищающий от любой возможной угрозы.

И в этом глазу была соринка.

Тогда я его увидела: в черном шлеме, в черных доспехах, с винтовкой в плоском черном корпусе в руках. Он выглядел почти как Абба в своем боевом снаряжении. Визор его шлема был сделан в виде человеческого лица, зеркально—черного, но на голове переливалась корона из золотых листьев, отлитых из того же живого золота, — как позже рассказал мне Абба, - из которого состоял Императорский Травяной венок, высшая награда, которую могла даровать Империя.

Он не видел меня, поскольку стрелял по рукам.

Они ползли к нему, натыкаясь друг на друга в своей спешке.

Плазменный разряд разнес одну из рук на куски, но на каждую уничтоженную Капеллой машину приходилось две новые. Их становилось все больше, они проносились мимо меня, как река муравьев.

Сам «Демиург» пытался убить его, как организм, борющийся с инфекцией.

С того момента, как я столкнулась с этим лично, моя встреча с коммандером Стражей была неизбежна. «Демиург» развернул их тысячами, отправив рыскать по залам, чтобы атаковать раковую опухоль в ее железном чреве. Было неизбежно, что я наткнусь на кого-нибудь из них…

…все, что мне нужно было сделать, это последовать за ними.

Мне оставалось только ждать. Ни один человек не мог сражаться со стольким количеством. Даже Страж Капеллы.

Но Абба говорил, что Кедрон нужен ему живым.

Я не издала ни звука, когда завернула за арку. Не вскрикнув, спрыгнула с лестницы и неуклюже приземлилась на платформу, направляясь к Кедрону. Он не заметил меня, пока не стало почти слишком поздно.

Почти.

Я замахнулась мечом, чтобы ударить его по шее: широкий, плоский удар, который покончил бы с ним. Я не думала, когда наносила удар, уже позабыв о желании Аббы взять этого человека живым. Но он в последний момент засек меня, и, пригнувшись, направил винтовку в мою сторону, держа ее обеими руками. Я отскочила назад, и меч пронзил приклад его оружия, разрубив его пополам.

Кедрон отшатнулся, увеличив расстояние между нами.

«Юная Марло!» — воскликнул он, отбросив ногой одну из рук. «Через что ты прошла?» Он осмотрел мое окровавленное одеяние, отсутствующую руку, черную корректирующую манжету на культе. «Что, черт возьми, с тобой случилось?»

Я не ответила ему. Я пыталась вспомнить... Абба хотел, чтобы он остался жив.

«С тобой все в порядке?» — спросил он, его голос помрачнел, усиленный благодаря костюму. «Опусти меч, девочка. Я не хочу тебя ранить».

Я не шелохнулась.

Железные руки роились у моих ног. Одна из них прыгнула на Кедрона, и он поймал ее руками. Из его перчаток вырвалась молния, и существо разлетелось на куски.

Кедрон отступил. «Твой отец не тот, кем ты его считаешь», — сказал он. «Он — проект экстрасоларианцев. Гомункул. Настоящий Адриан погиб на этом корабле еще мальчишкой».

«Ты не... — ответила я, — не знаешь, о чем говоришь».

«Ты жертва в этой ситуации, девочка», — сказал Кедрон, разводя руками. «Ты не просила родиться у такого существа. Опусти меч и пойдем со мной».

Абба не был гомункулом. Он не имел никакого отношения к экстрасоларианцам. Экстры не могли делать то, что делал он. Только его бог мог. Тихий.

«Я могу вытащить тебя отсюда», — продолжал Кедрон. «Получить тебе новую руку... Тебе бы это понравилось? А, девочка?»

«Не смей!» Я бросилась на него, подняв клинок вверх, чтобы нанести удар, который мог бы разделить Кедрона от плеча до пупка, если бы только пробил его доспехи. Кедрон отскочил назад и ударил по консоли под гудящими зеркалами. «Называть меня так...»

Латная перчатка на правой руке Кедрона раскрылась, как крылья скарабея, и механизм внутри извлек что-то гладкое и черное, как грех, и вложил это в его ладонь множеством металлических пальцев.

Это была рукоять меча.

«Как пожелаешь», — сказал Кедрон и вызвал свой клинок. «Мне все равно».

Одним движением он разрубил на куски три ползущих руки.

Покачнувшись, я подняла свой клинок в защитной стойке.

«Не…, — выдавила я наконец, - ... не сяду на корабль».

«Я не хочу тебя убивать», — пообещал Кедрон.

«Ты..., — сказала я, - ... сдавайся».

Кедрон одним ударом убил еще один из механизмов. «Оглянись вокруг, девочка. Я отсюда не выберусь».

Тогда зачем он просил меня сдаться?

«... обманываешь меня?»

Черная маска оставалась бесстрастной.

Он сделал выпад, направив лезвие мне в глаза. Даже в моем состоянии я предвидела этот ложный выпад и взмахнула мечом против часовой стрелки, перехватив лезвие в тот момент, когда Кедрон опустил острие, чтобы пронзить мое бедро.

Я снова отбила клинок, остановив его выпад и шагнула вперед. Кедрон парировал и снова нанес удар. Я поймала его клинок краем своего и повернула его. Даже без доспехов Кедрон был сильнее меня.

Его костюм гудел, когда он давил на меня, встроенные в него механизмы придавали ему силу, превосходящую даже силы суперменов. Мне пришлось пригнуться, отступить, и я неуверенно попятилась назад по дребезжащему металлическому полу. Решетка платформы впивалась мне ноги, и я спотыкалась среди странных машин, которые направлялись к коммандеру Стражей. Одна из них прыгнула, схватила Кедрона за плечо, а затем за лодыжку, заставив его пошатнуться.

Я понял, что большинство машин не преследовали коммандера Стражей.

Они направлялись к консоли.

Я смутно осознала, что что-то не так. Что-то не так с реле щита.

Генератор щита не имеет движущихся частей. Поле Ройса создается благодаря тщательной настройке самих зеркал. Малейшее смещение, и эффект пропадает. В более мелких моделях, которые носятся на поясе, зеркала откалиброваны и изготовлены таким образом, что для их смещения потребовалось бы приложить значительное усилие. И даже если они смещаются, обычно это приводит только к выходу щита из строя...

Но бывают случаи, когда зеркала щита расположены настолько неправильно, что геометрический резонанс поля, создаваемый выравниванием зеркал, является достаточным, чтобы разрушить всю конструкцию, что приводит к каскадному расплавлению, в результате которого все реле генератора щита превращаются в кучу расплавленного шлака.

У Кедрона закончились бомбы.

Все, что он использовал для уничтожения других реле щита, было израсходовано. Ему пришлось прибегнуть к другим средствам, чтобы уничтожить их.

Именно это привлекло руки, а не сам Кедрон.

Руки роились на консоли, карабкались по рельсам или прыгали с платформы на зеркальные решетки, которые висели под платформой управления.

Становилось ли все жарче?

«Что ты наделал?» — спросила я.

Кедрон схватил одну из рук за палец, и еще один электрический разряд разорвал дрон на части.

Затем он набросился на меня. Я уклонилась от его клинка и отразила его удар своим. В ответ рубанула его, нетвердо держась на босых ногах. Какой я должна была выглядеть, вся израненная и окровавленная в своем одеянии. Пальцы моей отсутствующей руки крепко сжались, сжались так, что вся потерянная рука запульсировала. Голова тоже пульсировала...

О чем я думала?

Кедрон не ждал, чтобы устроить засаду на Аббу. Он упорно выполнял свою миссию, пытаясь разрушить щиты.

И я не могла его остановить.

Будь я целой, да. Или исцеленной. Или не под действием обезболивающих.

Все, что я могла делать, это сдерживать его.

Он бросился на меня, занося меч высоко, затем низко, затем справа.

Только вездесущие руки сдерживали его, и он замедлился, отвернувшись, чтобы справиться с ними.