Тяжелая круглая дверь открылась и откатилась в сторону.

«Кассандра!»

«Абба?» Девушка посмотрела на меня затуманенными зелеными глазами. «Что... что происходит?»

Тогда из меня вырвался смех, как будто в моей душе открылся какой-то клапан. «Ты в порядке?» — спросил я, не уверенный, спрашиваю ли я или утверждаю, что это так. «Ты одна?»

«Нет, лорд», — раздался мужской голос из задней части медики, и через мгновение из внутренней комнаты вышли два солдата в бело-красной форме легионеров. «Нас здесь десять человек. Тела тех экстров здесь у нас».

«Экстры?» Я забыл. «Хат и Козар, конечно...» Я приказал хранить тела Небет Хат и Акастуса Козара в медике под охраной. «У вас не было проблем? Не видели коммандера Кедрона?»

«Кедрона?» Кассандра попыталась сесть. «Абба, что происходит? Это... кровь?»

Я посмотрел на свой китель. Куртка и рубашка под ней не были гидрофобными. На них виднелись красные пятна.

«Это не моя...» — ответил я. Облегчение, которое я испытал, увидев свою дочь в безопасности и — почти — целую, сменилось злостью. «Он обманул меня».

«Кто обманул тебя?» — спросила Кассандра, едва присутствуя в сознании.

«Кедрон», — ответил я, резко подняв на нее глаза. На ее лице не отразилось понимания. Ее глаза не могли сфокусироваться и казались бесконечно далекими, как у мертвеца. Она потеряла очень много крови, и шок от потери руки травмировал ее организм. Ее чувства были подавлены лауданумом, а если и не лауданумом, то каким-то лекарством, близким к нему. Тем не менее я попытался объяснить: «Он на борту — он и его Стражи. Они пытались захватить корабль».

«Кедрон?» — спросила Кассандра. «Почему?»

«А ты как думаешь, почему?»

Она только посмотрела на меня. Врачи на борту «Гаделики» сняли с нее броню, вымыли и перевязали раны. К тому времени, как ее доставили на борт "Демиурга", автохирургу почти ничего не оставалось делать, кроме восстановления плоти и костей. В правой руке у нее была капельница с физиологическим раствором, баллончик которой висел в сетке. Под ним находился меньший баллон с лекарством, притупляющим ее чувства, в то время как другой аппарат пропускал кровь через шунт на тыльной стороне ладони.

Она никогда не казалась мне такой маленькой и хрупкой — даже когда была новорожденной.

Вспомнив о том крикливом ребенке — розовом и сердитом как черт, — я почувствовал, как слезы наполняют мои глаза.

«Прости, Aнарьян», — сказал я, подходя к ней.

Она сонно улыбнулась мне, не совсем понимая, где находится. «Не беспокойся...» Ее слова вылетали из уст, спотыкаясь одно о другое. «Все будет хорошо... будет... сделай... сделала бы снова».

Я сделал движение, как будто хотел взять ее за руку, но стоял слева от нее и поэтому ограничился тем, что положил руку ей на плечо. «Я должен идти», — выдохнул я, вспомнив о себе, о Кедроне и о битве, которая еще не закончилась. «На корабль совершено нападение, дочка. Империя предала нас. Я не могу остаться».

Кассандра подняла на меня глаза и сосредоточенно прищурилась. Казалось, ей потребовались все силы, чтобы произнести эти слова. Между ее бровями образовалась морщинка. Когда она наконец заговорила, голос ее прерывался.

«Помоги...», — сказала она, с трудом выдавливая это слово, словно сквозь плотное марево. «Помоги... Абба...»

Я крепче сжал ее плечо. «Что не так?», — спросил я. Меня охватил ужасный страх. Неужели Кедрон все-таки добрался до нее? Сделал с ней что-то? Отравил ее, может быть? Позаботился о том, чтобы я был там и увидел, как она умирает?

Но она покачала головой. «Хочу... помочь», — сказала она, уже более решительно. «Пойдем... пойду с тобой».

«Ты едва стоишь на ногах», — ответил я и моргнул, сдерживая слезы.

Моя храбрая девочка, подумал я и положил руку ей на лоб. Кожа была холодной и влажной. Она так много страдала, так ужасно... и все еще боролась. Мои мысли обратились к ее матери, к Валке. Навеки израненной, с израненным разумом... Эта рана так и не зажила по-настоящему.

Но она никогда не сдавалась, никогда не была сломлена, как я в ямах Дхаран-Туна...

…в залах под Перфугиумом.

«Я вернусь за тобой», — пообещал я и отпустил ее. Повернувшись, я посмотрел на Рамантану, Отомно и Эгазимна, стоявших позади. «Ичакта-ких, ты и твои соплеменники останетесь и будете охранять моего ребенка. Ты понимаешь?»

Ноздри однорогого капитана раздулись. «Наше место рядом с тобой, ба-Аэта-дох».

«Ваше место там, где я скажу», — ответил я и склонил голову — вопреки здравому смыслу - в том, что для ксенобитов было угрозой насилия. «Я сам разберусь с Кедроном».

По правде говоря, я едва ли понимал, куда направляюсь. Кедрон мог находиться где угодно на борту. Поскольку ему не удалось захватить корабельные компьютеры, у него не было иного выбора, кроме как прибегнуть к какой-нибудь более радикальной форме саботажа.

В моей голове восстановился первоначальный список целей.

Двигатели. Мостик. Щиты.

Арсенал...

Я нажал на коммуникатор. «Пилот», — обратился я. «Тебе удалось найти коммандера Стражей?

Прошло мгновение, прежде чем пришел ответ.

«Он скрывается от нас», — ответил пилот голосом, черным как космос.

«Мы его не видим», — согласился второй пилот.

«Как это возможно?» — спросил я.

Второй пилот ответил: «Есть способы исказить свет, исходящий даже от наших глаз».

«От наших устройств», — серьезно согласился пилот.

На полпути к двери я остановился и оглянулся на Кассандру, лежащую в постели, укрытую белым покрывалом. Люди, в чьи обязанности входило охранять тела капитана Козара и Небет Хат, стояли и наблюдали за мной. «Невидим?» — спросил я.

«Это возможно», — последовал ответ пилота.

«Вы двое», — сказал я, указывая пальцем на легионеров. «Не открывайте эту дверь ни при каких обстоятельствах никому, кроме меня. Я ясно выражаюсь?»

Легионеры толкнули друг друга в спешке отдать честь. «Да, милорд».

Я повторил приказ на языке сьельсинов для Рамантану и его родичей, прежде чем снова обратить внимание на пилота. «Как он попал на борт?»

Прошло еще мгновение.

Четкий голос второго пилота ответил: «Наши системы повреждены. Боевые действия в компьютерном ядре повредили многие основные системы».

«А двигатели?» — спросил я. «А щиты?»

«Они в порядке», — ответил пилот. «Как и система жизнеобеспечения. Но мы частично ослепли».

«И частично оглохли», — добавил второй пилот.

Кассандра внимательно наблюдала за мной. «А что было до повреждения?»

Молчание затянулось.

«У них был разум, как сказал ваш агент Альбе», — прозвучал ответ, все еще от второго пилота.

Пилот вступил в разговор: «Часть Древа Колумбии».

«Она могла их скрыть», — продолжил второй пилот. «И она знала бы, как нам навредить».

«Как?»

«Она могла видеть глазами своего вида», — ответил пилот. «Получить доступ к инфраструктуре корабля. Прочитать его системы».

Деймон Капеллы с первого взгляда узнал нашу систему защиты и обошел ее. У «Демиурга» не было собственного деймона, по крайней мере, настоящего; органическая матрица, складки которой имитировали мозг в компьютерном ядре, была создана как продолжение самого Братства, но Братство была мертва...

«Деймон Капеллы мертв, — сообщил я. «Он больше не может скрывать Кедрона».

«Что Капеллы?» — встрял один из легионеров.

Все еще лежа в постели, Кассандра одними губами произнесла слово «деймон».

Пилот ответил мне: «Есть и другие искусства, которые может использовать враг».

«Другой праксис», — согласился второй пилот.

Кедрон был на шаг впереди меня, по крайней мере, на протяжении всего пути. Стрельба по «Герметической Меланхолии» послужила как для разрушения моих связей с флотом Латарры, так и для отвлечения внимания от его истинной цели - компьютерного ядра. Угрожая Кассандре, он заставил меня пройти весь путь от кормы корабля почти до его носовой части. Он предвидел, что мы можем свести на нет его усилия с помощью деймона, и поэтому позаботился о том, чтобы он — и я не знаю, сколько еще Стражей — не были на месте, когда началась наша контратака.