Я отразил луч Стража острием своего меча. Останки людей Анназа валялись повсюду в этом огромном зале. Один из крылатых мертвецов лежал на мосту, между Стражами и мной. Несколько локтей лезвия прошло мимо моей левого бока. Пока я держал оборону, этот Страж, по крайней мере, не мог до меня добраться, не отключив свой луч. В этом и заключалась моя самая большая опасность. Чтобы добраться до другого конца моста, мне нужно было пройти между двумя мечами из высшей материи длиной не менее двухсот футов. Я мог преодолеть это расстояние за секунды — в этом не было проблемы. Проблема заключалась в том, что любой из них или оба в любой момент могли отключить свои мечи, прицелиться и — после нескольких секунд, необходимых для перезарядки пентакваркового резервуара — выдвинуть клинок и выстрелить им в меня, как из ружья, быстрее, чем я успевал парировать.

Смогу ли я сократить расстояние между нами, прежде чем кто-либо из них попытается сделать это?

Второй Страж замахнулся на меня своим лучевым мечом, стремясь нанести удар по правой стороне, так что мне пришлось бы ослабить свою защиту, чтобы парировать его, оставив себя незащищенным от оружия его собрата. У меня не было ни доспехов, ни настоящей защиты. Ничего, кроме моего меча.

Ничего, кроме моей силы.

Я шагнул вперед, перемещаясь в высшее место, так что на мгновение показалось, что второй клинок прошел сквозь мою плоть насквозь. Вопль ужаса донесся от ирчтани вокруг и снизу, который превратился в крик радости, когда я сдвинулся на шаг. Теперь оба луча были слева от меня, захваченные моим клинком, зажатые друг другом, три луча из высшей материи, переплетенные, скользящие, как стекла из хрусталя. Их свет отражался от полированной черноты моста и слабо освещал далекие стены. Клинки таким образом оказались связаны, и я бросился на врагов, мое собственное оружие скрежетало по их оружию.

Обычные солдаты, возможно, сломались, дрогнули, попытались бы освободить свои клинки.

Но это были не обычные солдаты.

Это были Стражи Святой Земной Капеллы, фанатики Культа Земли, солдаты, десятилетиями тренировавшиеся в самых тяжелых условиях, чтобы стать одними из самых смертоносных бойцов в галактике. Один на один Страж мог противостоять Маэсколу из Джадда или кхандасаттве из Сид-Артурианцев...

…но не мне.

Тем не менее, они пытались. Не отступая, не сдаваясь, они поступили именно так, как я и ожидал.

Они расцепились, погасив свои лучи.

Если оружие работало как обычные мечи, у меня было несколько секунд — две, может быть, три — прежде чем они откроют по мне огонь. Я мог бы парировать один удар, но два сразу? У меня не получится защититься от неожиданностей, которые я не могу полностью предвидеть. Поэтому мне пришлось сделать единственное, что могло остановить Стражей.

Я перерезал мост под ногами всех нас.

Одним ударом я перерубил и поручни, и палубу. Мост представлял собой плоский пролет из черного металла, толщиной с палец. Две его половинки упали внутрь, под давлением искусственной гравитации корабля. Застигнутые врасплох, Стражи потеряли равновесие и полетели в пустоту. Предвидя обрушение, я прыгнул, ныряя в открытое пространство.

Зал представлял собой огромную сферу, в центре которой находилась меньшая сфера, соединенная с кораблем пуповиной, спускавшейся с потолка, отчего ядро машины казалось мне яйцеводом какого-то колоссального железного паука, а арматура и мосты, соединявшиеся с ним, — нитями прилипшей паутины. Как сказал Анназ, вогнутый купол пола оказался сегментированными пластинами огромного люка, предназначенного для того, чтобы «Демиург» мог извергнуть свое ядро в случае, если деймонический мозг корабля выйдет из-под контроля.

До пола внизу была, наверное, тысяча футов. Тысяча футов в условиях имитированной гравитации.

Чьи-то когти вцепились мне в плечи. Мой желудок сжался, и я свободной рукой схватился за лодыжку птицечеловека, который поймал меня. Он поддержал меня, и мы вместе стали спускаться, сокращая расстояние между мной и падающими Стражами. Меч все еще пел в моей руке. Когда мы приблизились, костюмы Стражей вспыхнули голубым сиянием репульсоров — репульсоров, более мощных, чем все, что я знал. Репульсор, достаточно маленький, чтобы его носил человек, мог замедлить его падение, но поднять его?

Прежде чем Стражи сумели выровняться, Анназ и его люди набросились на них, когти вцепились в руки и ноги. Репульсоры одного Стража вспыхнули, но его ориентация была такова, что он устремился к полу, как ракета, увлекая за собой троих или четверых ирчтани. Воздух наполнился пронзительными криками и шелестом перьев. Группа, сбившись в кучу, рухнула на пол почти прямо под нами.

«Пусти меня!» — крикнул я, ударив своего спасителя по ноге.

Птицечеловек даже не задал вопросов. Он позволил мне упасть. В тот момент мы были намного ниже, на высоте ста — двухсот футов от пола. Сведя ноги вместе, я пролетел это расстояние — и сквозь время — и приземлился прямо на ноги. Ни разбитых колен, ни удара.

Прежде чем куча из человека и птицелюдей успела распасться, я пересек пол, высоко подняв свой белый меч. Узел, который не удалось распутать, был разрублен. Страж так и не поднялся на ноги. Повернувшись, чтобы найти его собрата, я обнаружил, что ирчтани уже позаботились о нем.

«Анназ!» — позвал я, оглядываясь в поисках хилиарха. «Где Анназ?»

«Здесь, Башанда, человек-командир!» Хилиарх появился, подпрыгивая, проталкиваясь сквозь своих людей, стараясь не наступать на тела убитых. «Люди Земли сражаются как демоны, как сам Хакааро!»

«Теперь они с Хакааро», — ответил я. Подняв глаза на ядро машины, находившееся в тысяче футов над нашими головами, я добавил: «Их будет еще больше».

«Тогда мы убьем их», — воскликнул лидер ирчтани. Он оглядел тела. «Мои люди», - вздохнул он. «Хорошие люди».

В детстве я хотел быть похожим на Симеона Красного. Оглядываясь назад, полагаю, что мое желание сбылось. Симеон сыграл свою роль, подчинив ирчтани владычеству Империи. Пытаясь спасти их, он уничтожил планету Иудекка-которая-была, уничтожил Иммуз Ирчтани. Он не был тем спасителем, каким я представлял его в детстве — как, впрочем, и я сам. Спасением для ирчтани было бы остаться в покое, без контактов с человечеством.

«Мне жаль», — произнес я.

Анназ покачал головой — он давно освоил этот человеческий жест. «А мне нет. Мы — воины».

Я указал мечом. «Пойдем».

Полдюжины пробивных зарядов ирчтани оказалось достаточно, чтобы проломить двери: двойные выпуклые дуги из армированного титана. Ирчтани последовали за них, подняв оружие. Они перепрыгнули через обломки дверей и вскарабкались по их наклонным стенам.

Воздух наполнился дымом — едким запахом отработанных взрывчатых веществ, похожим на запах прогорклого масла.

Рамантану и два его выживших сородича прибыли, пока птицы готовили заряды, и последовали за ними, а я — за ними, с незажженным мечом.

Сердце машины было похоже на маленькую крепость, корабль внутри корабля. Оно находилось в задней части арсенала, в той части судна, в которой я никогда не бывал.

Сквозь дым я увидел, как около полудюжины лучей устремились в нашу сторону, пробивая щиты людей, идущих передо мной.

Странно, помню, подумал я. Они использовали обычное оружие, после всего, что применили снаружи... Наверное, они боялись повредить хрупкое оборудование, хранящееся внутри. Я сам взобрался на разрушенную дверь и встал над сражающимися.

Я ожидал... Я не был уверен, чего именно ожидал. Стеллажи с оборудованием. Плетеные кабели. Машины, выстроенные в ряд. Я не ожидал увидеть в центре по большей части открытое пространство, не ожидал увидеть огромный купол над головой, скрытый слоями прозрачных занавесей, подвешенных к ребрам, которые тянулись вверх и сходились у единственной центральной колонны. Там было оборудование, которое я искал, расположенное вокруг колонны и по периметру комнаты. Консоли мигали красным и белым, старые экраны отображали показания, которые я не понимал. Передо мной и подо мной мои сьельсины бросили свои нахуте, а группа ирчтани, шедших впереди, развернулась веером, некоторые из них взлетели.