— Что? — переспросила Дилис. — Говорите громче, я вас не слышу.

— Могу я приехать к вам? — повысила голос Робин, четко выговаривая каждое слово. — Чтобы поговорить о Тайлере? Я могла бы приехать в Айронбридж.

— Он сбежал, — проговорила Дилис Пауэлл. — Сказал Гриффу, куда направляется. А мне — нет.

— Грифф — это друг Тайлера? — спросила Робин, нащупывая одной рукой блокнот.

— Он живет тут неподалеку. Вам-то что нужно?

— Поговорить с вами, — еще громче и внятнее произнесла Робин, — о Тайлере. Можно я приеду в Айронбридж? Может, после Рождества?

Последовала короткая пауза.

— Да, приезжайте.

— Большое вам спасибо, — сказала Робин. Входная дверь выставленного на продажу дома открылась, и она заметила, что Мёрфи наблюдает за ней. — Могу я перезвонить вам, миссис Пауэлл, чтобы назначить дату встречи?

— Перезвонить? Да, хорошо.

Робин положила трубку и поспешно перешла дорогу.

— Прости, — сказала она. — Это было срочно.

Разговорчивая беременная женщина примерно того же возраста, что и Робин, принялась показывать им довольно опрятный дом. Ее муж в гостиной развлекал малыша и девочку постарше.

— Они собирались пойти в парк, но сегодня так холодно, а Нейт еще подкашливает, — объяснила женщина, пока Робин и Мёрфи проходили мимо остальных членов семьи, направляясь к маленькой, но сияющей чистотой кухне. — Прекрасный район, замечательные соседи. Мы были здесь так счастливы, просто теперь нам нужно больше пространства — скоро родится еще один ребенок, да и мне хотелось бы быть поближе к родителям. Сад, — добавила она с улыбкой, указывая на аккуратную лужайку за кухонным окном.

Наверху женщина посторонилась, чтобы они могли заглянуть в маленькую комнату. На изголовье кровати было вырезано имя «Нейтан», а стены небесно-голубого цвета украшали яркие рисунки самолетов. Мёрфи потянулся к руке Робин и сжал ее. В животе у нее неприятно заныло, а в голове невольно промелькнула мысль:

«Я никогда не буду жить в этом доме».

— А это, конечно же, комната Лоры, — с гордостью сказала хозяйка, когда они заглянули в более просторную спальню, оформленную в белорозовых тонах. — И наша.

— Прелестно, — автоматически ответила Робин, рассеянно глядя на желтое покрывало и сосновую мебель.

— Здесь ванная комната.

Безупречно чистая, с сине-белой плиткой — приятный дом во всех отношениях, вот только Робин уже приняла решение. Лестница оказалась узкой, и Мёрфи убрал свою руку, чтобы она пошла первой. Пока они спускались, в дверь позвонили.

— Ой, кажется, это следующие посетители, пришли раньше времени! — воскликнула хозяйка.

— Много желающих посмотреть? — спросил Мёрфи.

— Да, — извиняющимся тоном ответила женщина. — Может, пройдете в сад, осмотрите его как следует?

Робин и Мёрфи вышли через заднюю дверь и остановились на подернутой инеем лужайке, вдыхая сырой, пропитанный гарью воздух понемногу рассеивающегося тумана.

— Что думаешь? — спросил Мёрфи.

— Мило, — сказала Робин, не желая сразу высказывать претензии.

— Держу пари, его продадут гораздо дороже запрашиваемой цены.

— Я тоже об этом подумала, — притворно вздохнула она. — Да и с парковкой для двух машин может быть непросто. Хотя дом и правда хорош.

Через кухонное окно они увидели семью из четырех человек, осматривающую обстановку.

— Хочешь еще раз взглянуть на верхний этаж? — спросил Мёрфи.

— В сети есть хорошие фотографии. Может, пойдем выпьем кофе, осмотрим район?

— Хорошая идея.

Они вернулись в дом, поблагодарили хозяев и снова вышли на Мозель-авеню. Когда они уже собирались перейти дорогу, у Мёрфи зазвонил телефон.

— Работа, — сказал он. — Извини.

Он направился вверх по улице и ответил на звонок, только когда оказался вне зоны слышимости. Робин подождала, пока он не удалится на пятьдесят метров, и перезвонила Страйку.

— Ну как дом? — спросил он.

— Так себе, — ответила Робин, почувствовав облегчение от этих слов, хотя понимала, что дело не в доме, а в том, как Мёрфи сжал ее руку — в знак утешения? Надежды? Ободрения? — Давай, сначала ты, у меня тоже кое-что есть.

Страйк рассказал ей о визите Ральфа Лоуренса в офис накануне днем.

— Господи, — прошептала Робин, бесконечно радуясь, что не дала Страйку выложить все это пока ехала в машине. — Значит, МИ-5 предупреждает нас?

— Если он вообще говорит правду о том, кто он, — ответил Страйк. — Изначально этим занялось бы МИ-6, если Сэмпл был из «полковых[40]».

— О чем ты?

— Из полковых, — повторил Страйк. — САС[41], и, если бы мне надо было сделать ставку, я бы сказал, что это Эскадрилья «Е».

— Что это значит?

— Сверхсекретные операции, что объясняет, почему в прессе не было подробностей о том, как он получил черепно-мозговую травму. Он занимался чем-то, о чем не должны знать ни британцы, ни враги. И еще это объясняет его бороду. Только спецназовцам разрешено ее носить. Но Лоуренс меня не беспокоит.

— Серьезно?

— Думаю, если бы у него действительно были доказательства, что в хранилище не Сэмпл, он бы ими поделился. В отсутствие таковых, мы имеем полное право продолжить расследование.

Робин промолчала, хотя снова представила себе выражение лица Мёрфи, если бы он услышал слова Страйка.

— В любом случае, — продолжил Страйк, — я отправил еще одно сообщение жене Сэмпла и надеюсь получить ответ от своего приятеля из ОСР[42], Харди, которого я попросил раздобыть для меня информацию о Сэмпле. Но это не единственное, что я хотел тебе сказать…

Страйк описал записку, которую подсунули под дверь агентства.

Когда он закончил, Робин сказала:

— Что за ерунда?

— Ага, — согласился Страйк. — И, кажется, я знаю, кто ее написал. Вчера, когда я выходил из офиса, в конце улицы стояла женщина и явно не хотела, чтобы я разглядел ее лицо. Тогда я не придал этому значения, но, думаю, она направлялась к нам, чтобы сунуть записку в почтовый ящик, но увидела, что я выхожу. Когда я проходил мимо, она сделала вид, будто просто кого-то ждет. Но место для встречи странное — обдуваемый ветрами угол улицы, забитой пабами и кебабными ресторанами.

— Повтори, как его зовут?

— Опасный Дик де Лион.

— Зовут как…

— Порноактера?

— Я хотела сказать, как персонажа мультфильма.

— А он — порноактер.

— Что?..

— Я проверил. Он настоящий актер фильмов для взрослых, и, судя по внешности ошивавшейся на улице женщины, она тоже из этой индустрии. Более того, если у Опасного Дика и были аккаунты в соцсетях, он их все удалил. Конечно, это может означать, что он начал новую жизнь вне порноиндустрии… а может быть, и нет.

Как и ожидал Страйк, Робин несколько секунд потрясенно молчала. — В записке сказано «кто его убил»?

— Ага.

— Кто-то с телевидения?

— Похоже на то.

— Но разве это не…

— Пересекается с историей Штыря про большую шишку, у которой есть люди, готовые выполнять приказы? Да, именно так.

— И откуда она знает, что мы расследуем это дело?

— На мой взгляд это куда интереснее, чем размеры прибора Опасного Дика де Лиона, на которые ты и сама можешь глянуть, если любопытно.

— И зачем писать записку? Можно было анонимно отправить электронное письмо.

— Возможно, она не хочет оставлять цифровой след. Думает, что у нас есть компьютерные гении, которые смогут ее вычислить. Похоже, она специально искажала почерк, чтобы нельзя было на нее выйти — что объясняет и кодировку. Хотя, подобный шифр «крестики-нолики» еще называют масонским.

— Ты шутишь, — Робин бросила взгляд на Мёрфи, который попрежнему стоял к ней спиной.

— Не знаю, паранойя это или нет, — продолжал Страйк, — но отныне мы принимаем меры предосторожности. Я хочу всегда быть в курсе, где ты находишься. И если речь о плохо освещенном или безлюдном месте — ты туда не идешь одна.