На фоне неонового сияния «Свалки самого Бога» Валентин мог бы сойти за двадцатипятилетнего — он был худой и двигался энергично. Его густые светло-русые волосы были коротко подстрижены по бокам, но спереди спадали мягкой, мальчишеской челкой. Одежда тоже выглядела молодежно и немного эксцентрично. Однако, когда он сел напротив Робин, ей подумала, что он выглядит на все свои сорок. Это было видно по мягким очертаниям подбородка, мешкам под покрасневшими глазами, зрачкам, расширенным настолько, что голубые глаза казались почти черными. У уголка рта виднелось скопление мелких желтоватых прыщиков, которые он пытался замаскировать макияжем.

— Ну что, — сказал он, снимая свой черный пиджак, — где Десима?

— Я не знаю, — ответила Робин.

— Ну да, конечно, — саркастически произнес Валентин. — Полагаю, она думает, что если будет прятаться достаточно долго, Флитвуд забеспокоится, что она с собой что-то сделала, и вернется?

К их столику подошла молодая официантка.

— Что тут безопасно пить? — протянул Валентин, глядя на девушку.

— О, у нас есть...

— Перони, — прервал ее он.

— Воды достаточно, — сказала Робин, прежде чем официантка успела спросить.

Официантка отошла, чтобы принести пиво для Валентина. Робин достала блокнот.

— Могу я спросить, когда вы в последний раз видели Руперта? — спросила она.

— Можешь, — сказал Валентин. — Ну что, спросишь?

— Ладно, — сказала Робин. — Когда вы в последний раз?..

— Двадцать первого мая прошлого года, как ты уже знаешь, потому что Саша рассказал Капралу Рокбезногу.

Робин предпочла проигнорировать это оскорбительное прозвище Страйка.

— И с тех пор вы с ним никак не связывались?

— Конечно, нет, черт возьми.

— Почему «конечно»?

— Можешь оставить детективные замашки Мисс Марпл, тебе меня не подловить.

— О чем вы?..

— Десима уже сказала тебе, что я думаю: Флитвуд — мелкий коварный корыстный засранец. Вся семья рада, что он ушел.

У Робин зазвонил мобильный. Она достала его из кармана, увидела номер матери и отклонила вызов.

— Вы поссорились с Рупертом двадцать первого мая, верно? — спросила она Валентина. — Что случилось?

— Он нагрянул без приглашения на вечеринку к Саше, а я не люблю нахлебников.

— Вы не знаете, почему Руперт оказался там? Он ведь украл неф у вашего отца, так что это кажется странным...

— Ну, видишь ли, он тупой до жути, — Валентин откинул волосы с глаз, глядя на Робин огромными черными зрачками. — Он не верил, что мой отец обратится в полицию, боясь огласки, но моему отцу насрать, что о нем пишут в прессе, и уж точно ему было плевать, что они пишут о Флитвуде. На вечеринке я сказал ему, что мой отец позвонил в полицию, как только понял, что неф пропал, поэтому он запаниковал и снова смылся. Десиме следовало заплатить ему столько, сколько стоил неф, чтобы заставить его вернуть корабль. Очевидно, она не усвоила урок.

— Какой урок?

— Если хочешь, чтобы жиголо остался надолго, придется продолжать раскошеливаться, — объяснил Валентин. — Она в двадцать с чем-то вышла замуж за такого же паразита, она об этом говорила?

— Нет, — сказала Робин.

— Ну, так все и было, поэтому наша семья уже проходила через это. Маллинз был более привлекательной версией Флитвуда. Был полон дерьмовыми бизнес-идеями, пытался развести всех на инвестиции, а потом смылся к кому-то посимпатичнее, когда понял, что Десима на самом деле не банкомат, а только на него похожа.

Подошла официантка с пивом для Валентина. Поскольку он явно не собирался благодарить ее, это сделала Робин.

— Вы готовы сделать заказ? — спросила официантка.

— Я не буду есть, — заявил Валентин.

— Спагетти карбонара, пожалуйста, — Робин решила, что кто-то из них должен оправдать то, что столик занят. Официантка снова ушла, и Робин сказала:

— Так вы думаете, Руперт бросил твою сестру ради другой женщины?

— Так поступают большинство ее парней.

— Ваша сестра Козима была расстроена словами Руперта на вечеринке, верно?

— И?

— Что он такого сказал, что это так расстроило ее?

— Это, черт возьми, не твое дело.

— Ну, это мое дело, — отметила Робин, — потому что мне платят за то, чтобы я выяснила, почему исчез Руперт.

— Он, сука, никуда не исчез, он в Америке.

— Откуда вы это знаете?

— Саша рассказал мне. — После некоторого колебания Валентин добавил: — Флитвуд был груб с Козимой, когда она сказала, что ему не следовало вламываться в дом без приглашения, ясно?

— Она сама подошла к нему? Чтобы сказать, что ему следует убраться?

— Нет, — ответил Валентин, но затем добавил: — Возможно.

— Саша сказал моему партнеру, что Руперт, похоже, нарывался на конфликт. С кем он хотел поссориться? С Козимой? С вами?

Валентин отхлебнул Перони.

Что-то тут не сходится, — настаивала Робин, — вряд ли он пошел туда только за бесплатной выпивкой. В те выходные он переезжал из своего дома. Это всегда большой стресс и труд. К тому же, я поговорила с хорошим другом Руперта, Алби Симпсоном-Уайтом.

— С кем?

— Он раньше работал в клубе вашего отца. Судя по тому, как он описал Руперта, прийти незваным гостем на ту вечеринку было бы совершенно не в его характере.

— Но он это сделал, — сказал Валентин, — так что, похоже, у Алби, как его там, не очень-то отличается сообразительностью?

— Саша сказал, что Козима была в слезах. Неужели она так легко расплакалась посреди вечеринки только потому, что кто-то нагрубил ей?

— Ты пытаешься быть остроумной? — неожиданно агрессивно спросил Валентин и наклонился к ней.

— Я просто...

— Если ты или твой гребаный напарник приблизитесь к Козиме...

— Нам это не понадобится, если вы просто скажете мне...

— Ты слышала, что я тебе только что сказал?

— Почему вы согласились поговорить со мной? — спросила Робин, с напускным равнодушием. Когда он наклонился, она заметила у него в ноздрях легкий налет белого порошка — он принял кокаин либо в машине, либо непосредственно перед отъездом со «Свалки самого бога». — Люди обычно соглашаются на разговор, потому что хотят узнать то, что нам уже известно.

— Это то, чему тебя научил великий детектив? Примитивные психологические игры разума?

— Это не игры разума, я...

— Ты что, сидишь у Рокбезнога на его полутора коленях и впитываешь его мудрость?

— Колена два, один протез. Вы имели в виду его ноги. Но продолжайте.

— Вот именно такие вещи он и говорит, этот заносчивый маленький педант, который только и ищет случая, чтобы показать себя.

— Маленький — это уж точно не про него, — сказала Робин.

— Кому знать, как не тебе.

— Серьезно, вам так хочется поговорить о пенисах? — сказала Робин.

— Quod si non aliud potest, ruborem ferreo canis exprimamus ore[80].

— Боюсь, вам придется переводить. Латынь я никогда не учила.

— Попроси своего долбаного парня перевести.

— Мой парень тоже не говорит по-латыни.

— Он это поймет.

— Корморан Страйк не мой...

— О, — сказал Валентин. — Ему уже стало скучно, не так ли? Это было быстро.

— Мы не вместе и никогда не были, — сказала Робин. — Я здесь...

Ее телефон зазвонил снова. Это была Линда, во второй раз. Робин сбросила звонок.

— Вы двое начали трахаться сразу после того, как он ушел от Шарлотты, — сказал Валентин.

— Вас неправильно информировали, — сказала Робин.

— Это тебя неправильно информировали, дорогая.

— Думаю, я, лучше знаю, с кем сплю.

— Ты знала, что он ее избивал?

— Мистер Лонгкастер, я...

— Предпочитаешь не слышать суровых фактов о своем герое?

— Корморан Страйк не мой герой, он мой деловой партнер, — сказала Робин.

— Шарлотта рассказала мне, что у тебя был взгляд как у влюбленного котенка, когда он входил в комнату.