— Вы это о чём? — Я отвлёкся от созерцания убогого пейзажа за окном и посмотрел на Витмана.
— О своём ощущении, не больше. Мне постоянно хочется уйти и не мешать вам. И я до сих пор не могу понять, что бы это могло быть. Сначала мне казалось, что дело в любви, но теперь… Нет, это даже не любовь. Это что-то другое. Вас с моей дочерью как будто объединяет… нечто. Что-то, чего мне не понять.
— А это плохо?
— Разумеется. Я ненавижу подобное состояние. Не терплю неопределенность. Когда мне что-то не понятно, не могу успокоиться до тех пор, пока не докопаюсь до правды.
— Да бросьте, Эрнест Михайлович, — улыбнулся я. — Ваша дочь уже взрослая. Пора выпустить её из гнезда и успокоиться.
— Повторю, капитан Чейн! — Голос Витмана наполнился сталью. — Если бы речь шла о любовном увлечении, я бы спокойно отошёл в сторону и не стал мешать. Вы — весьма и весьма достойная партия, с какой стороны ни взгляни. Это касается как вашего положения в обществе, так и весьма достойных личностных качеств. Но здесь — нечто иное. И меня это тревожит.
Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем эта въедливая ищейка докопается до правды? Полагаю, не так уж много. Сейчас Витман занят, в основном, вопросом Тьмы, на меня и мои загадки у него попросту нет времени. Но когда (если…) мы разберёмся с Тьмой, ему уже ничто не помешает взяться за эту задачу в полный рост. Витман непременно найдёт ответ.
И что тогда? Вряд ли он предаст огласке, что я и Кристина — пришельцы из иных миров, захватившие не принадлежавшие им тела. Но сам факт того, что будет это знать, мне ой как не нравится.
«Убей его, как только разберёшься с Тьмой, — шепнула мне моя чёрная половина. — И всё. Это значительно упростит жизнь всем».
Я мысленно пожелал чёрной половине прогуляться куда подальше.
— Что скажете, капитан Чейн? — спросил Витман.
— Скажу, что мы приехали, — буркнул я. — Пойдёмте, выясним, чем нас хочет порадовать старушка, которая видела конец.
Вздохнув, Витман припарковал автомобиль возле халупы Мурашихи.
* * *
Прорицательница нас ждала. Всех троих. Во всяком случае, перед её столом стояли три пустых плетёных стула.
— Ну что, навоевались? — буркнула Мурашиха, наливая в стаканы свой фирменный чай. — Ведь когда ещё письмо передала! А они и не торопятся. Всё бы им войны свои воевать. Помрёшь, покуда дождёшься…
Мы сели к столу. Мурашиха тоже привычно плюхнулась на двойное сиденье, в которое прекрасно вписывалась. И с укоризной посмотрела на меня.
— Когда я получил твою записку, вообще-то, на бал ехал, — сказал я. — По приглашению всей императорской семьи сразу. Помолвка великой княжны Анны, слыхала о такой? А потом — да, потом был прорыв. Так что приехал сразу, как только смог.
— Государю императору — ура! — подтвердил Джонатан, сидя на столе.
Ухватил с него хлебную горбушку. Та исчезла в чаячьей пасти целиком.
Джонатан, разумеется, был с нами. И в машине ехал с нами. Пока остерегался летать. Да, собственно, и не жарко сейчас на улице.
— «Ура» ему, ишь ты, — ворчливо передразнила Мурашиха. — Рано ещё ура кричать! Вот погоди. Потеряешь свою девицу, тогда-то покричишь…
— Кого-кого? — насторожилась Кристина. — Какую ещё девицу?
— А вот не скажу, какую! — принялась вредничать бабка. — Больно самостоятельные все стали…
— Так, — вмешался Витман. — Давай-ка, старая, без фокусов! Говори по существу. Что видела? Что будет?
Пока Мурашиха пререкалась с Витманом, я отхлебнул чаю. И почувствовал вдруг, как в тело возвращаются силы, а к духу — бодрость.
Дивный напиток. Рецепт, что ли, попросить? Так ведь не даст, вредная. А и даст — так не то. Получится слабительное, или ещё чего похуже. Кто её, Мурашиху, разберёт, в какой момент она помогать хочет, а в какой — глумиться.
— В общем, вот что! — громыхнула бабка Витману, когда ей наскучил пустой спор. — Замолчи уже, голова от тебя болит!.. Нити сплелись наконец-то, потому я вас и позвала. Развилок пока хватает, потому скажу иные вещи. Чтобы вы повернули, куда надо. И ежели всё исполните, как должно, то всё хорошо и будет.
— Хочешь сказать, что мы сумеем победить Тьму? — снова влез Витман. — Полностью? Окончательно?
— Тьфу ты. Опять встрял, окаянный! — возмутилась Мурашиха. — Сказано ж тебе уже!.. Нет, повторить надо десять раз. Ну так и давай будем сидеть, да трандычить одно и то же. А Тьма покамест мир пожрёт.
— Эрнест Михайлович, не мешайте, — попросил я. — Пусть говорит.
Ещё через пару минут ворчаний и уговоров Мурашиха, наконец, вернулась на правильные рельсы.
— Тьму победить у вас получится, — сказала она. — Но лёгкой прогулки не ждите.
— Уж об этом можно было не предупреждать, — фыркнула Кристина.
— Вот и не буду предупреждать!
— Кристина! — шикнул я на неё.
Кристина молча подняла руки. Мурашиха смилостивилась и продолжила:
— Битва будет страшной. Не все её переживут. Имён не назову, не проси. Всяко может сложиться, и смерть я вижу ясно. Однако иного пути нет.
— Так, — кивнул я, принимая эту простую истину.
— Другое помни. Придёшь ко мне ещё раз, когда ни просвета в твоей жизни не останется. И со мной попадёшь в кромешную темень. А там увидишь Свет.
— Принято, — кивнул я вновь. — Что-то ещё?
— Ещё — ничьей помощью не гнушайся. Будет у тебя союзник, которого ты не ждёшь. Этот союзник тебе и поможет больше всех, без него ничего не выйдет. Не вздумай его оттолкнуть!
— А имён опять не будет?
— А нет их, имён. — Мурашиха вперилась в меня насмешливым взглядом. — Чай, не справочник телефонный читаю. Нити судьбы смотрю. А они, знаешь ли, не подписаны.
— Жаль, — вздохнул я. — Большое упущение.
Мурашиха развела руками.
— Может, всё-таки можно чуть поконкретнее?
Мурашиха покачала головой:
— Нет, вояка. Не будет тебе конкретнее. Вот как есть — так и покупай. А не нравится — так и гори оно синим пламенем! Тони во Тьме! — внезапно разбушевалась бабка.
И начала размахивать руками, будто ветряная мельница.
— Ой, всё, — остановил я. — Запомнил твои слова. Спасибо… Мы закончили, надеюсь? А то я, хоть и не прорицатель, но чую, что спать лягу ещё не скоро.
Долг велел, во-первых, навестить сестру и убедиться, что с ней всё хорошо. А где сестра, там и Риито, негритёнок жил в нашем особняке. Он отчего-то очень ко мне привязался, стоило заглянуть домой — вцеплялся намертво. А во-вторых, когда я вернусь в академию, со мной наверняка захочет поболтать великий князь. Витман сказал, что оставаться во дворце он наотрез отказался. И отмахаться от его высочества будет посложнее, чем от Риито.
— Всё, — буркнула Мурашиха. Но когда мы уже поднялись и направились к выходу, добавила: — Есть, правда, ещё одна новость…
— Какая? — резко обернулся Витман.
Мы с Кристиной тоже напряглись. А Мурашиха довольно ухмыльнулась.
— До весны можете все спать спокойно — вот какая!
— Это почему? — не понял я.
Мурашиха расплылась в улыбке ещё шире:
— А потому, что прищемили вы Тьме хвост! Тут ведь две еёные сущности оставались. Одну вы раньше угробили, а другую нынче в капкан поймали. Теперь — пока-то эта пакость с силами соберётся… В общем, до весны — отдыхайте. Раньше не полезет.
* * *
В академию мы с Кристиной, как я и предполагал, вернулись глубоко за полночь.
Борис был бледен и едва не валился с ног. Но встретил меня, по старой доброй традиции, на лестнице, ведущей на наш этаж. Рядом с ним сидела Агата, держа его высочество за руку.
Отбой наступил давно, но великий князь в стенах этой академии пользовался некоторыми преимуществами. А Агата, как и положено чёрному магу, беззастенчиво грелась в лучах вседозволенности своего возлюбленного.
— Так и знал, — сказал я с тяжёлым вздохом. И присел на ступеньку ниже.
Джонатан переместился с моего плеча на колено. Втянул голову в плечи, закрыл глаза и ушёл в спящий режим. Мол, война войной, а отбой у магических фамильяров — по расписанию.