Несколько голосов подхватили крик.
У меня подкашивались ноги. Как и в первый раз, этот приём дался мне весьма недёшево. Но надо было стоять.
Если стража этот приём не прикончил, то с этой тварью уж тем более так просто всё не закончится.
Света, хвала Господу, это понимала. В поверженного монстра вновь стали бить лучи с разных сторон, распарывая его непонятную полуплоть. Анатоль, Мишель, Андрей, Платон — приблизились с разных сторон и вновь начали рубить саблями. Полли продолжала запускать свои стрелы вверх, и они падали наконечниками вниз, вонзаясь в чудовище. Кинулись в атаку и новобранцы. Неумело, еле двигаясь — все они успели себя истощить.
— Да остановитесь же, идиоты! — прошептал я. Хотел крикнуть, но голос подвёл, крика не получилось.
— Отойдите! — заорала вместо меня Света. — Отойдите от него!
Мои Воины поняли и тут же бросились прочь. Мишель схватил Авдееву и поволок её за собой, хотя та пыталась упираться. Полли, послушная приказу, сделала пару шагов назад — несмотря на то, что и так стояла на приличном расстоянии.
Зато новобранцы полностью оправдали название, которое я им дал. Пушечное мясо. Они продолжали колоть и резать, в святой уверенности, что уже победили, осталось только добить соперника.
Контуры твари расплылись. Из середины ударил чёрный гейзер. Он бил прямо в небо, и тварь поднялась к нему целиком.
— Ура! — загремели голоса. — Ура!!! Победа!!!
И в этот момент неба пошёл дождь. Чёрный дождь.
Света создала нечто вроде Щита, целиком из Света. Этот щит прикрыл её саму и ещё пару человек, к которым она подбежала. Я тоже закрылся. Мишель защитил себя, Авдееву и Полли. Платон, Андрей и Анатоль тоже сделали, что могли. Глядя на них, сориентировались и новички. Буквально за мгновение до того, как по Щитам застучали несущиеся с небес чёрные стрелы. Ещё секунда — и ополченцы превратились бы в кровавые лохмотья.
Послышался визг. Визжала Авдеева, впервые увидев истинную цену безрассудного героизма.
Чёрные копья барабанили и по моему Щиту. А вот пара новобранцев, похоже, выставили обычные Щиты — машинально, не добавив к ним Света. Они сдержали лишь пару ударов, а остальные пропускали, будто марля — воду.
Помочь им я уже не успевал. Оставалось лишь утешать себя тем, как потом, когда всё закончится, уничтожу Витмана. А сразу следом — Платона… И вдруг впереди вспыхнул портал. Из него выбежала Кристина. Она сжимала меч, глядя вверх и щурясь, как будто прикидывая, куда лучше нанести удар.
— Спасай людей! — прохрипел я.
Услышала! Кристину выбросило из портала рядом с двумя несчастными новобранцами. И долго размышлять она не стала. Меч Кристины обратился в непрерывно вращающийся круг — над головой её и новобранцев.
А чёрный дождь вдруг прекратился. Внезапно — также, как начался.
Кристина мгновенно оказалась рядом со мной.
— Я смотрю, ты без меня всё-таки скучаешь, — сказала, не глядя на меня.
— Того гляди с тоски подохну, — согласился я и отозвал Щит. — Ты…
— Я немного помогу. Эта тварь пыжится, но она уже вот-вот сдохнет. Ты ей все кости переломал, если можно так выразиться. Однако я здесь даже не поэтому.
— А почему?
— Отец успел мне всё рассказать. О том, что здесь произошло.
Чёрные небеса, немного передохнув, таким же гейзером, только обратным, обрушились на землю. И теперь Тьма приняла обличье гигантского паука.
— Одни вы бы не справились, — глядя на него, сказала Кристина. — Каждый удар пошёл на пользу делу. Каждый удар Света ослабил Тьму.
— Эти двое едва ли выживут, — оглянувшись на скорчившихся на земле новобранцев, процедил я сквозь зубы.
— Это — люди, капитан Чейн. — Тут Кристина, наконец, посмотрела мне в глаза. — Они бьются за свой мир. И не тебе им это запрещать. Когда смерть стоит на пороге дома, даже дети берут оружие. А теперь — вперёд.
Я кивнул. Заставил себя выбросить из головы всё лишнее. Поднял руку, отдал мысленный приказ, и цепь появилась. Теперь — можно. Теперь Злата уже просто не успеет натворить глупостей.
Мы вдвоём с Кристиной бросились в атаку. Паук повернулся к нам, заторопился всеми своими ногами. Одна из них поднялась и попыталась ударить нас. Кристина отбила её сверкнувшим мечом. Мы уже были под головой, и на нас обрушились чёрные жвала. Я закрылся от них обмотанным цепью предплечьем. Дал Кристине время пройти дальше, сокрушая жвалы ударами.
Оказавшись под брюхом, Кристина перехватила меч, направив его вверх. Подпрыгнула и вонзила по самую рукоять.
Сверкнуло. Света стало как-то слишком уж много. Наверняка Света не осталась в стороне и помогла, чем смогла.
С хрустом и стоном паук развалился на две части. Они упали, слева и справа от нас с Кристиной. И, суча бесполезными ногами, истаяли.
Стало светло. Небо расчистилось, и ошеломлённое солнце уставилось на заваленную телами, до недавних пор такую тихую и спокойную улочку.
— Вот теперь — победа, — сказал я. И отозвал цепь.
* * *
Новички были в шоке. Это, впрочем, мягко сказано. Кого-то трясло, кого-то рвало, кто-то истерически всхлипывал. Интересно, сколько из них останется в строю после такого боевого крещения?
Я зашагал к антикварной лавке. Путь мне преградил Платон. Он хотел что-то сказать, но я, не останавливаясь, оттолкнул его плечом. У меня сейчас были дела поважнее.
В лавке было пусто. Как только началась заваруха, продавец, видимо, слинял через чёрный ход. Я нашёл лестницу на второй этаж, поднялся.
Они так и стояли тут — только отошли от окна и теперь смотрели на меня. Борис и Агата.
— Вы что здесь забыли, ваше высочество? — тихо спросил я. — Вы отдаёте себе отчёт в том, какой опасности себя подвергли?
— А какая разница? — Голос великого князя прозвучал глухо, мёртво. — Ты ведь сам всё видел.
— Видел — что?
Борис поднял взгляд. Что-то нехорошо блеснуло в его глазах.
— Всё, — повторил Борис. — Этих людей, обжирающихся до смерти просто потому, что могут. Они ведь не голодали, эти люди! А Париж? И Гостиный двор… Она говорит правду. Тьма говорит правду, вот что я понял! Она — не зло, она — лишь симптом болезни. Мы, люди, сами навлекли на себя всё это. Сами заслужили такой финал! С чем вы бились там? — Теперь Борис уже кричал, указывая на окно. — Со злом⁈ Нет! С неизбежностью. Те, кто ещё недостаточно зрел для того, чтобы понять эту неизбежность, для простоты назвали её злом, вот и…
"…то, что произошло в Гостином дворе и в Париже, выглядит как части чудовищной театральной постановки, — вспомнил я вдруг слова Жоржа. — Тьма как будто задалась целью продемонстрировать кому-то всю людскую мерзость".
Ну, вот и продемонстрировала. Тому, кому хотела. И цели своей определенно добилась, не мытьём, так катаньем. Не получилось пробиться напрямую — пойдём в обход…
Я почувствовал подступающую ярость. Перебил Бориса:
— Ты хочешь сказать, что я недостаточно зрел для того, чтобы понять эту неизбежность?
Борис колебался не дольше секунды. А потом решительно объявил:
— Да!
— Ну, щегол, ты совсем охренел. Это уже за гранью.
Я подошёл к нему и, схватив за грудки, приподнял. Борис обалдел до такой степени, что даже трепыхнуться не попробовал.
— Что вы делаете? — заверещала Агата. — Константин Александрович, вы с ума сошли? Это ведь особа императорской крови, немедленно прекратите, или я…
— Или ты — что? — спросил я, не оглядываясь. — Рискнёшь на меня напасть?
— Да! — рявкнула Агата. — Рискну.
— Слыхал, что говорит твоя незрелая подружка? — усмехнулся я. — Клянусь жизнью, у неё яйца побольше, чем у тебя.
Я разжал пальцы, и великий князь рухнул на пол. На ногах не устоял, шлёпнулся на задницу. И снизу вверх уставился на меня.
— Тьма основательно засрала тебе мозги, — сказал я. — Но это, думаю, поправимо.
— В моих мозгах всё в полном порядке, — ощетинился Борис. — И я вижу всё совершенно ясно! Что ты хочешь сделать? Отвезти меня к Вербицкой, чистить жемчужину? Да плевать я хотел на ваши условности!