— Это, Федот, глупости, — отмахнулся я. — Ты тут совершенно ни при чём. Уверяю тебя, как человек, который во всё это погружен с головой и даже глубже. Но ты прав в том, что Тьма пытается поглотить наш мир. И эти люди, — я постучал пальцем по листу бумаги, который Федот положил перед собой на стол, — ей помогут. Вот ответ на правильный вопрос. А на неправильный, что с ними будет, отвечу так: не знаю. Может быть, сразу их возьмём и изолируем. А может, просто наблюдение установим. Сейчас сложно сказать, знаем мы пока до обидного мало.
И даже меньше, чем мало, на самом деле. Вселилась ли уже Тьма в этих людей или ещё только планирует? Если, к примеру, надеть на них браслеты — такие, как на великом князе и на Жорже — мы задавим проблему в зародыше или же, наоборот, всё сломаем? Тьма быстренько найдёт себе новых кандидатов, а добиться от «книжкиного призрака», как его называет Света, новых данных — это снова песня долгая и нудная…
Но в любом случае, знать — лучше, чем не знать. Знания можно хоть как-то использовать. А вот незнание — уже никак не выйдет.
— Ох, ваше сиятельство, и непривычен же я к такому, — проворчал Федот, вертя в пальцах карандаш.
— Понимаю, — кивнул я. — Вот, веришь — всем сердцем понимаю. Но одно дело, когда ты в свои тёмные делишки играешь. И другое, когда Тьма пытается сожрать всё и всех. А эти люди, кстати говоря, в результате точно погибнут.
— Действительно? — озадачился Федот.
— Угу. Небось, слыхал про Гостиный двор, зоопарк в Париже?
— Как не слыхать.
— А про «мумий» информация в газеты просочилась?
Федот вздрогнул, побледнел.
— Вот это оно и есть, — жёстко сказал я. — Так что пиши. Тогда у людей будет хоть какой-то шанс. Вяленький, но — шанс.
Убеждённый моими доводами, Федот склонился над бумагой и стал царапать карандашом. А у меня в кармане тем временем загудело. Я выудил портсигар, открыл его.
— Курите, господин Барятинский, я не возражаю, — сказал Федот, не поднимая головы.
Я захлопнул портсигар и убрал его обратно.
— Спасибо, не хочется. Долго тебе ещё?
— Почти закончил… Вот-с, прошу. Если будут какие-то вопросы, так вы звоните. Прямо вот сюда, домой, мне и звоните, я вас просвещу.
— Спасибо, Федот! — Я схватил лист, свернул его и, не глядя, сунул в карман. — Бывай, полетел я.
— Да что ж вы так! — Федот всплеснул руками. — А отужинать как же? Я уж распорядился…
— В другой раз, извини.
Времени рассиживать за столами у меня резко не стало. Сообщение на экране «портсигара» было лаконичным и конкретным: «Ваше прiсутствiя трѣбуется въ зонѣ Д».
* * *
В этот раз я мчал с использованием магической турбины. Руки покоились на специальных вставках на руле, и моя энергия потоком хлестала в недра механизма, обеспечивающего движение. Конечно, поток этот был вовсе не такой уж сильный, как если бы я затеял творить магию Света, но всё равно чувство было такое, будто у меня потихоньку откачивают кровь.
Что могло случиться в «зоне Д»? Почему прямо сейчас? Конкурс должен начаться завтра, сегодня — рано.
Неужели сообщения перехватываются? Я ведь ничего об этой технологии не знаю. Запросто могут перехватываться. На всякий радар, как известно, найдётся антирадар. И если он вдруг нашёлся, то у нас — серьёзные проблемы.
А может, Федот?.. Нет, вряд ли. Даже если отбросить всё, что нас связывает, у старого бандита попросту не было времени. Этот его дворецкий, чёрт бы его побрал? А вот он — запросто. Вполне мог подслушать наш разговор и позвонить кому следует. Агенты Тьмы могут быть где угодно…
Такие вот мысли роились у меня в голове всю дорогу. А на пассажирском сиденье, сунув голову под крыло, спокойно дрых Джонатан.
— Эй, магический фамильяр! — окликнул я. — У тебя что, чуйку отбило? Творится какая-то ерунда, а ты не носишься с воплями!
Джонатан встрепенулся. Вспрыгнул мне на плечо и чувствительно долбанул клювом по темени.
— Ай! — вскрикнул я. — Сдурел, что ли?
— Государю императору — ура! — оглушил меня Джонатан.
И соскочил обратно на сиденье, где нахохлился и закрыл глаза.
— Вот и поговорили, — буркнул я.
Через минуту я остановил автомобиль возле дома с единственным светящимся окном на втором этаже. Вышел. Джонатан выходить в холод и сырость не пожелал, так и остался кемарить в тёплом салоне.
Пара теней двинулись ко мне от парадного входа и превратились в людей.
— Капитан Чейн? — услышал я шёпот. — Чем обязаны?
— А тут что — ничего не происходит? — осведомился я.
— Насколько нам известно — ничего. Мы — усиление, которое вы запрашивали.
— Ребята, — начал злиться я. — Вы — плохое усиление. Я же просил сделать всё незаметно.
— А мы разве…
— Вы от людей спрятались. Максимум — от магов. Есть какие-то данные о том, как видит невидимок Тьма?
Парни переглянулись. Такая мысль им в головы не приходила.
— Исчезните отсюда, — вздохнул я. — Сделайте так, чтобы вас было не отличить от пейзажа. Вот как Полли.
Полли виднелась в единственном освещённом окне второго этажа. Сидела у окошка с вышиванием. Этакая романтическая барышня, хоть картину пиши. И не скажешь, что агент Канцелярии и Воин Света.
Сотрудники Канцелярии оперативно испарились. Я покачал головой и вздохнул с грустью. Потом постучал в дверь.
Открыли мне почти сразу — ждали, когда постучу. Женщина с невыразительным лицом поклонилась и что-то бормоча повела меня по лестнице вверх.
В случае с Полли Канцелярии повезло меньше, чем со Светой. Никаких гостиниц вблизи предполагаемого места прорыва не оказалось. Только дом, где сдавались внаём меблированные комнаты. Сдавались, правда, на длительный срок, но Витман здесь преграды не увидел. Полли за казённый счёт заселилась в одну из квартир под чужой фамилией. Если бы заселилась под своей, её родители прискакали бы сюда с выпученными глазами уже на следующий день — слухи по Петербургу разносятся быстрее Света.
Полли занимала половину верхнего этажа, а внизу обитала женщина, которая сейчас вела меня вверх. Она прислуживала госпоже Нарышкиной, удовлетворяя все её нехитрые потребности (когда было нужно, Полли и в самом деле умела ужать свои потребности до разумного минимума).
Женщина постучала в нужную дверь. Я услышал, как по коридору прошелестели шаги Полли. Дверь распахнулась.
— К вам гость, барышня,— пробормотала женщина.
— Большое спасибо, Глафира. Вы можете ложиться спать. Сегодня вы мне больше не понадобитесь, — сказала Полли, едва глянув на служанку.
Зато меня она взглядом буквально сверлила.
Как только я зашёл, Полли закрыла дверь и поставила глушилку.
— Ну? — развёл я руками. — И что происходит?
— Что происходит? — изумилась Полли. — Это я тебя спрашиваю, что происходит! Мне приходит уведомление, что в связи с донесением капитана Чейна на моём объекте — срочное усиление. Я мечусь по комнате, словно зверь в клетке, не знаю, что и думать, никто не даёт никаких объяснений! Конечно же, я потребовала, чтобы тебя немедленно прислали сюда!
Я обессиленно рухнул на стул. Глаза сами собой закрылись.
— Полли… — Показал сообщение в портсигаре: «Капитану Барятинскому — немедленно прибыть в зону Д». — А я, когда получаю такое сообщение — что, по-твоему, должен думать?
— А что «Полли»? Что — «Полли»⁈ — Госпоже Нарышкиной надо отдать должное — соображала она быстро. Как только понимала, что где-то накосячила, немедленно переходила в наступление. — Вот только попробуй выкрутить всё так, будто я сама в чём-то виновата! Я здесь наблюдатель? Наблюдатель! Я и наблюдаю изо всех сил! На протяжении вот уже трёх недель ничего интересного не наблюдается. Как вдруг, среди ясного неба, такие вести! Ты понимаешь, что я лишилась сна⁈
— Сейчас — десять вечера, — буркнул я. — Какой, к чертям, сон в твои-то годы?
— Не нужно менять тему разговора! — погрозила пальцем Полли. — Что происходит, Константин Александрович?