Подобная предосторожность здесь, на жилом этаже, могла бы казаться нелепой. Когда нет толком никаких стен, в соседней комнате каждый звук слышен так же хорошо, как и в той, куда стучат. Но тот, кто стучал, явно понимал, что сон курсантов в это время суток весьма крепок, а я — я услышу и не стану зевать, тереть глаза и пытаться понять, где я и что со мной. Я просто встану, натяну штаны и подойду к двери. Держась так, чтобы не попасть под потенциальный выстрел.
Я посмотрел на Джонатана, который нахохлился, сидя на подоконнике. Никаких признаков беспокойства. Вот так начну во всём доверять чайке — и расслаблюсь абсолютно, эх…
Но, впрочем, какие могут быть опасности здесь и сейчас? Любые, конечно, но давайте откровенно: если бы меня пришли убивать, то стучать в эту коробку с открытым верхом уж точно бы не стали.
Жоржа увезли в Тайную канцелярию. Он теперь, по всей вероятности, сгниёт где-то в недрах новой лаборатории. А больше у меня в академии врагов нет. По крайней мере, таких, о которых следовало бы думать дольше трёх секунд за всю жизнь.
Я взялся за ручку двери и резко открыл её, готовый увидеть кого-то из курсантов. Возможно, Бориса, которому приспичило пооткровенничать среди ночи.
Не угадал. На пороге стоял Гаврила с круглыми глазами.
— Тебе чего? — спросил я, машинально выставив глушилку. — Да не шепчи ты, говори нормально.
— Так, это… К телефону, ваше сиятельство.
— Сейчас? — Я мысленно выругался. — Господи… Витман что, совсем день с ночью перепутал? Это ведь не новый прорыв — иначе он бы вывалился сюда из портала и перебудил всю академию. Что тогда?
— Барышня спрашивают, — внёс уточнение дядька.
— Барышня? — совсем растерялся я.
— Очень грустные. Представились Кристиной Дмитриевной. Попросили более никого не беспокоить.
Секунду спустя я уже шагал по коридору, застёгивая китель на голое тело.
Гаврила обслуживал наш, мужской этаж, с курсантками пересекался мало. Соответственно, не запоминал их ни в лицо, ни по имени. Особенно тех, что исчезли после первого курса. И Кристина была для него просто незнакомой барышней. Которая позвонила среди ночи и затребовала Барятинского.
Всё, что поняли Гаврила и тот мужик, что дежурил у телефонной будки — если провернуть всё, как надо, можно получить хорошие чаевые. И я их не разочаровал. Деньги нашлись в кармане кителя, мужики, судя по всему, остались довольны. А я ввалился в будку и поднёс к уху снятую трубку, одновременно выставив глушилку.
— Слушаю!
Вздох. Негромкий, прерывистый. Так дышат, когда плачут или сдерживают стон боли.
— Кристина? — Я сжал трубку. — Ты как?
— Плохо. — Голос я узнал, и звучал он действительно плохо, как будто из загробного мира. — Всё очень плохо, Костя. Я… не справилась.
Твою мать… Я зажмурился. «Не справилась» в нашем деле могло означать лишь одно.
— Что случилось? — спросил я всё-таки.
— Был прорыв.
— Так.
— Страшный. Видимо, один из тех, о которых ты предупреждал. Но только вот с датой вышла промашка. — Кристина горько усмехнулась. — В моём отряде было шесть человек. Теперь я осталась одна.
— Господи…
— Отец ещё не знает. А я не знаю, что мне делать. Костя…
— Успокойся, — посоветовал я. — Давай. Сделай глубокий вдох и успокойся. И начинай собирать себя по кускам. Первое: ты — жива. Это главное.
— Шестеро мертвы, — напомнила Кристина.
— Ты их предала? Бросила? Сбежала?
— Нет! — выпалила она возмущённо.
— Значит, винить себя ты не должна. Твои люди выполняли долг и погибли. Они знали, что так может случиться. Их семьям выплатят достойную компенсацию. Понимаю, сейчас это кажется тебе мелочью, недостойной упоминания, но это важно.
— Ну… Наверное, ты прав. — Голос зазвучал теплее, теперь в нём слышалось больше усталости, чем желания свести счёты с жизнью.
— Прорыв закрыли?
— Закрыли… — Снова горькая усмешка. — Я закрывала его уже одна. Не знаю, как выжила. Человек просто не должен делать такого.
Тут она была права. Не должен. Такое должен делать аватар Света. А именно — Света, которая сейчас мирно спит на чердаке, наслаждаясь личным пространством.
Как ни странно, Витман легко согласился с тем, что лучше бы Свету оставить в академии. Во-первых, этого хотела она, а во-вторых, находиться рядом со мной ей было просто стратегически необходимо. И, как выяснилось, напрасно я опасался, что девчонку просто бесцеремонно загребут в лабораторию и разберут на молекулы. Опять спутал этот мир со своим родным. Здесь на Свету смотрели скорее как на божество, чем как на оружие, в свойствах которого необходимо разобраться.
— Кристина, ты — молодец, — сказал я с чувством. — Тебе просто нужно отдохнуть. А потом — набрать новую группу и…
— Барятинский, по-твоему, я звоню для того, чтобы получить утешения?
— Спросила девушка, которая только что получила утешение.
— Как же мне здесь не хватало твоих шуточек. — Ну вот, уже и язвительность в голос вернулась; Кристина положительно приходила в себя. — Прорыв я сумела заштопать, но кое-что оттуда вырвалось. И сделать с этим я уже ничего не смогла.
— Чёрт…
— Ну да, что-то подобное. Ты ведь не как ругательство это слово произнёс? Это недостойно аристократа.
— Алмазова, я сейчас прокину портал и надеру тебе задницу так, как это достойно аристократа! — рявкнул я.
— Так прокинь. И надери.
— Что?
— Ты слышал меня. Не заставляй, пожалуйста, упрашивать. Я на той улице, где жил Локонте… Ну, Юнг. Здесь поставили телефон-автомат, больше ничего не изменилось.
— Кристина, пого…
Но связь уже оборвалась.
Я положил трубку на рычаг и вышел из будки. Пару секунд постоял в раздумьях.
— Случилось чего, ваше сиятельство? — участливо спросил Гаврила.
Он не ушёл, остался поболтать с «хранителем телефона».
— А? — встрепенулся я. — А… Да, не обращайте внимания.
— Господин Барятинский, а вы куда это изволите? — заволновался «хранитель телефона», когда я двинулся в противоположном от лестницы направлении.
— Воздухом подышу, — буркнул я.
Вышел на улицу, огляделся. И направился в академический садик. Там, по ночному времени, было пусто и тихо. Эта ночь выдалась тёплой — будто изничтоженная Тьма утащила с собой, в числе прочего, ненастную погоду. В кителе на голое тело я чувствовал себя вполне комфортно. И думать забыл, что выгляжу как-то неподобающе.
— Костя! Что ты тут делаешь?
Упс. Оказывается, не так уж тут и безлюдно. На одной из скамеек сидела весьма смущённая парочка — Борис и Агата. Эх, надо было идти в Царское Село… Впрочем, каждый раз, как я захожу ночью в Царское Село, это очень плохо заканчивается. Надо, наверное, завязывать с этой дурной традицией.
Эти двое жались друг к другу. Наверное, Агата в сотый раз рассказывала о нашем недавнем приключении, а Борис пытался её успокоить. И, вероятно, искренне жалел, что его не было с нами прошлой ночью.
— Доброго вечера, — сказал я. — Прекрасная погода, не правда ли?
— Эм… Да, великолепная, — пробормотала Агата. — А мы… Мы тут просто…
— Да, — подхватил Борис. — Мы здесь всего лишь…
— Я вас не видел, — перебил я. — Вы меня — тоже. Договорились? Вот и прекрасно.
Не дожидаясь ответа, я отвернулся и, сконцентрировавшись, открыл портал. Услышал, как у меня за спиной ахнула Агата. Опять я произвожу впечатление на девушку в присутствии её кавалера. Ну что со мной поделаешь… Я ведь не специально, я, чёрт побери, спешу. И я сделал шаг вперёд. Никогда раньше не открывал портал на такое расстояние, случиться могло всё, что угодно…
А вот здесь, как ни странно, было прохладнее. Порыв ветра влез под одежду, неприятно лизнул голое тело.
Улица, которую я детально представил, и вправду не изменилась. Только телефонная будка метрах в ста от меня. Как только я нашёл её взглядом, дверь открылась, и наружу вышла…
— Господи… — выдохнул я и побежал вперёд.