Тьма, которой глава Тайной Канцелярии — не помеха, но лёгкая закуска. Тьма, с которой один на один мне сталкиваться ещё не приходилось, со мной рядом всегда были Воины Света.
Я повернулся к двери, поднял руку и сотворил простое, как лом, черномагическое заклинание «Таран». Дверь с лязгом вылетела из проёма, ударилась о ведущие вверх ступени лестницы.
— Бегом! — рявкнул я. — Вызывайте мой отряд!
Вряд ли, конечно, ребята успеют вовремя. Но если эта тварь прикончит меня — вместе они с ней разберутся. А после законопатят разлом.
Витман бросил быстрый взгляд на Пафнутия — лицо которого уже почти скрылось за тьмой. И теперь понял, что происходит.
Хвала всем богам — Витман не стал играться в героя. Он был одним из самых смелых людей, что я встречал за обе свои жизни, но — не в ущерб здравому смыслу. Противопоставить Тьме Витман не мог ничего. Поэтому просто молча повернулся и бросился прочь, вверх по лестнице.
А над его головой пролетело что-то белое и стремительное. Что могло быть только Джонатаном Ливингстоном.
— Государю императору — ура! — заметался по коридору отчаянный вопль.
Я призвал цепь и пустил по ней энергию чистого Света. Звенья цепи засияли, и Тьма взревела. Я вновь услышал множество голосов, говорящих, кричащих, шепчущих одновременно одно и то же:
— К чему оттягивать неизбежное, Бродяга?.. Я всё равно сожру этот мир, с тобой или без тебя… Мне нужен новый слуга, чтобы готовить для меня новые миры… Прежнего моего слугу ты убил… Займи его место, и твоя жизнь продлится дольше, чем ты можешь вообразить…
— Как по мне, важно не то, сколько ты живёшь, а то — как, — возразил я. — Вот тебе — сколько лет, сука? Миллионы? Квадриллионы? И что ты делала всё это время? Только жрала? Мне тебя жаль. Перед смертью даже нечего будет вспомнить. Я так жить не хочу, спасибо.
Тело Пафнутия скрылось уже полностью, окутанное коконом Тьмы. Во все стороны потянулись многочисленные щупальца, прикосновение которых означало гибель.
— Ты умрёшь, — пообещала Тьма. — И твоя смерть будет хуже смерти.
Отвечать я не стал. По крайней мере, словами. В отличие от Тьмы, я не был настолько туп, чтобы надеяться её напугать или переубедить. Поэтому просто начал битву сам.
Цепь полетела вперёд, удлинилась. Сияющие звенья обернулись вокруг кокона Тьмы дважды и затянулись.
Тьма заревела и завизжала на разные голоса. Я физически ощущал, как трещит и рвётся её непонятная плоть. Щупальца скребли по цепи, от них шёл серый пар.
А из меня потоками хлестала энергия. В висках колотилась кровь. Ноги подкашивались.
Сколько я ещё протяну? Меня ведь никто не прикроет, никто не даст минуту передышки. Путь лишь один: истощить себя и сдохнуть.
Но кому от этого станет легче? Разве что — ей, этой суке Тьме. Ну нет, я не собираюсь облегчать ей жизнь! Сперва потанцуем.
Я с силой рванул цепь на себя. Личное оружие как всегда поняло команду, едва сформулированную на уровне подсознания. Кокон завертело по часовой стрелке. Щупальца суматошно вскинулись, заколотили по стенам. Во все стороны полетели извёстка, штукатурка, куски кирпича.
А я бросился вверх по лестнице.
План был простой: дать себе небольшую передышку. Я быстро восстанавливал силы, так что спустя минуту смогу атаковать ещё раз, не хуже, чем в первый.
А ещё было бы неплохо вывести эту тварь наверх, на свежий воздух. Потому что, учитывая её и мою силы, опасность обрушения здания становилась отнюдь не иллюзорной. Тьме-то, в общем, будет плевать, она даже порадуется. А вот если завалит меня — мне конец. Даже если повезёт, и я выберусь, сил на дальнейшее противостояние не останется точно.
— Государю императору — ура! — услышал я вопль и обернулся.
Упал на ступеньки спиной, пропуская над собой смертоносное щупальце. Опять Джонатан спас мне жизнь. Если бы я не обернулся, щупальце ударило бы мне в спину.
И в ту же секунду я увидел самого Джонатана. Он летел по коридору, держа в лапах что-то, что я сперва принял за змею. Это что-то было длинным, извивалось и сверкало.
Но это была не змея. Джонатан Ливингстон нёс мне цепь.
Ему пришлось обхватить её перепончатыми лапами, лишёнными когтей. Это было, видимо, неудобно, а цепь ещё и шевелилась, как живая. Но на Джонатана работали могучие крылья, которые несли его вперёд с немыслимой скоростью.
— Какого?.. — только и успел я сказать, прежде чем стремительная чайка, пролетев надо мной, выпустила добычу, взятую неизвестно где.
Цепь упала мне на колени. Я перевёл взгляд с неё на свою цепь, которая обвила моё предплечье.
Ничего не понимаю. Конечно, я второй год нахожусь в магическом мире и многому уже просто разучился удивляться. Но конкретно сейчас — что, чёрт подери, происходит⁈ И как это понимать⁈
Новая цепь продолжала светиться просто по дефолту, такова была её природа. И свет этот был точно таким же, каким светилась моя цепь, когда я пускал её в ход против Тьмы. Но сейчас-то энергия шла не из меня! Я ко второй цепи вообще не прикасался! Так откуда она идёт? Почему цепь светится?
— Тебе это не поможет, Бродяга! — взревела Тьма.
В мою сторону полетели щупальца. Я поднял руку и выставил Щит. Это уже было чисто инстинктивное действие, и я успел понять, что смысла в нём — не ахти. Тогда интуитивно добавил к Щиту немного истинного Света. И в тот же миг щупальца ударили в мерцающую преграду.
По Щиту пробежали красные разводы. Щупальца отскочили назад, а Тьма завизжала так, что задрожали стены, пол и потолок. Сверху посыпалась извёстка, или что там — я не успел заметить.
А потом Тьма прыгнула вверх, и на пол обрушилась целая лавина.
Я вскочил, метнулся вперёд, держа в обеих руках по цепи. Поднял голову.
Тьмы передо мной больше не было. А в потолке осталась дыра метра два в диаметре. Сверху доносились крики, выстрелы. Что-то вспыхивало — похоже, лупили магией почём зря.
Вот тебе и апокалипсис… Если эта мразь положит здесь всех и сбежит, история этого мира закончится в течение недели. Нам не остановить полномасштабного вторжения Тьмы. Можно будет просто устроиться поудобнее, открыть по бутылке пива и ждать конца света.
Но, как бы соблазнительно ни рисовало воображение эту перспективу, я решил ещё немного побарахтаться.
Поднял обе руки вверх. Две цепи, одинаково послушные, взметнулись, вылетели, удлиняясь, за пределы отверстия, пробитого Тьмой, и за что-то там зацепились. А потом просто рванули меня вверх. Я взлетел, как на сверхскоростном лифте. Перед глазами мелькнуло что-то неразборчивое, а в следующий миг я уже «парил» в воздухе на первом этаже здания.
С тех пор как я проходил здесь полчаса назад, многое изменилось. Пробитые стены, высушенные трупы, густые клубы дыма.
И, разумеется, мечущаяся среди всего этого Тьма.
С неистовым воплем мимо меня пронёсся Джонатан Ливингстон. А я, высвободив обе цепи, бросил их в атаку.
Первая — моя — просто отлетела в сторону, отбитая щупальцем. Второй — той, что притащил Джонатан, — повезло больше. «Ошпарив» щупальце, она в три витка обвила Тьму.
А потом я начал падать. Возможно, Тьма ждала, когда я грохнусь, чтобы высвободиться. Во всяком случае, до поры она сильно не дёргалась, хоть и шипела от чего-то вроде боли, что может испытывать Тьма. Она явно не приняла в расчёт мою родовую магию.
Когда-то давно добрый мальчик Рабиндранат Иванов подложил Косте Барятинскому в карман один хитрый амулет — отключивший родовую магию. Костя, упав с моста, сломал себе шею. В результате чего я и прибыл в этот мир спасать ситуацию. С тех пор я всегда тщательно слежу за карманами. Посему на этот раз родовая магия отработала безукоризненно.
С высоты метра четыре я спокойно опустился на пол и шагнул к самому краю пробитого в этом полу отверстия.
Сообразив, что никакой форы не будет, Тьма завопила на разные голоса и начала бороться уже по-серьёзному. Как бешеный спрут, она хваталась щупальцами за цепь, карабкалась по ней ко мне.