Примерно через час я перешёл к обзору последнего материка — Антарктиды и присвистнул.
— Антарктида, что ли, обитаемая? — пробормотал я
На этой фразе Ленка, всё ещё дежурившая рядом в гостиной в обнимку с телефоном сделала удивлённое лицо и молча ушла в комнату. Какая она, всё-таки, молчаливая и замкнутая, подумалось мне.
Ледники занимали только центральное плато, всë побережье поросло лесом, а государств было не меньше, чем в Америке. В том числе тот самый Русский Антарктический Союз, про который говорилось в новостях.
Отец… Антарктида. Что-то шевельнулось в памяти. Время встречи с бывшим однокурсником уже подходило и я не рискнул погружаться в энциклопедию глубже.
Порылся в пакетах, собрался, переодевшись в повседневное: достаточно невзрачный лёгкий свитер и брюки, напоминающие джинсы, нашёл в пакете кобуру и нацепил на пояс пистолет. Затем попросил Ленку помочь разобраться с картой и вызвал такси.
Народа на улице ближе к вечеру прибавлялось. Высыпали группы ярко раскрашенных девушек в странных карнавальных платьицах, ростовые куклы, рекламирующие неизвестные команды. Из дорогих машин выходили в сопровождении мордоворотов представители золотой молодежи: не то родовое дворянство, не то купечество, я пока не разбирался. Все толпы стекались к огромному зданию стадиона, отчего на светофорах пришлось стоять дольше обычного.
— Кто играет? — спросил я таксиста.
— Так ведь, барь, игра года. “Уральский Мастер” и “Бирнингем”.
— Футбол?
Таксист как-то испуганно обернулся.
— Мы ж не луизианцы какие-то. Лапта. Байсболль, как говорят на Европейском Полуострове.
Европейский полуостров — звучало одновременно и свежо, и жутковато. Приехал, расплатился, но однокурсника своего не обнаружил.
— Пробки! — прокричал он мне в трубку. — Ещё минут десять, посиди там у входа.
Кафе “Донно Виноградо” нашёл без труда, сел на скамейки рядом со уличной статуей, изображающей гриффона, достаточно правдоподобного. Народ тёк мимо меня, я долго и часто бывал одиночкой, но чувство одиночества в огромной толпе всегда немного дискомфортно, тем более, когда ты находишься в новом мире первые часы. От нечего делать снова поразглядывал девушек. Вечерело и начинало холодать, отчего многие укутались в пончо и платки. Через минут десять позвонил Сиду.
— Мы тут с Тарагуптой в кабаке через дорогу засели. Я тебя вижу, барь, всё окАй. Если что — подскочу.
Я разглядел вывеску “Техасский Рэднек”, и стало как-то спокойнее. После я обратил внимание на то, что ускользало от взгляда из-за своей непривычности. Со многих вывесок, со стен проезжающих автобусов на меня глазели прекрасноликие мультипликационные азиатки. Я вспомнил, что в моих вещах были подобные картинки на носителях информации и на разбитой кружке. Да и многие девушки на улицах, судя по всему, копировали подобные образы.
Мой реципиент где-то вздрогнул внутри. Аниме — из глубины памяти я с трудом выудил слово, которое совершенно не встречалось в прошлом мире. Там Японию в конце Второй Мировой разбомбили целыми десятью ядерными бомбами, после чего она распалась на три страны, и никакого влияния на мировую культуру не оказала. Здесь же всё было наоборот. Мирный договор, вспомнилось мне. После девяностых японская культура хлынула бурным потоком в неокрепшие умы моего поколения.
Я анимешник, понял я. Анимационный фанат, как тут говорили. Именно поэтому у меня окрашенные в синий цвет волосы.
— Эльдар! — крикнул голос, показавшийся знакомым.
Из припаркованной в пятидесяти метрах машины вылез и заспешил ко мне парень — полноватый, с немного наивным лицом. Я заметил, что пряди длинноватых волос у него окрашены в фиолетовый цвет. К его машине прислонился и закурил бородатый мужик в наколках — типичный бандюган. Поровнявшись, Марк пожал руку и сделал странное и немного нелепое движение локтём, намереваясь стукнуться с моим.
— Мне так жаль, что тебя отчислили… Прямо как Рёико — твоего любимого персонажа “Летающих Кастрюль”. Надо же… совпадение. А мне выговор.
— Забудь. Меня тут переклинило. С трудом вспомнил тётку родную и тебя. И забыл все предыдущие месяцы.
— Ого! — Марк выпучил глаза. — Как Фридрих Кафка из “Проклятого Грязного Города”?
— Возможно. Что хотел-то передать?
Марк воровато огляделся, присел на скамейку и сунул мне прямо в карман носитель информации.
— Никому не показывай, там… — зашептал он. — Почти вся моя коллекция, как ты и просил. Тридцать шесть роликов… Один очень рекомендую, с двумя негритянками — там такое!..
Секунду я обдумывал сказанное, а следом с трудом сдержал смех. Эх, Эльдар Циммер из мира затопленных Империй. Мог ли кто-то из нас предположить, что мне придётся лишить тебя сознания за день до того, как ты получишь такое сокровище? Я ещё не разбирался в законах, но мог предположить, что передача порнографии здесь была весьма противозаконным и экстремальным шагом. Ну, ничего не поделать, мне пришлось принять этот дар.
— Спасибо. Как там у тебя…
— Со стюардессой? — оживился Марк. — Да, снова написал. Я же говорил — она мещанкой оказалась, не крепостной! Значит, можно, получается, да? Как думаешь? Или всё же искать дворянку… Да только кто на меня посмотрит на такого…
— Можно. Пригласи её на свиданку — вот в эту вот “Донну Виноградо”. Всё должно получиться, — посоветовал я.
— А ты как? С соседкой той? — приятель перешёл на шёпот. — Ты рассказывал, что у тебя её фото во французском купальнике спрятано.
Ничего подобного, к сожалению, я припомнить не смог.
— Не помню. Честно. Я же говорю — память отшибло.
— Вот блин. А я хотел тебя про Общество спросить. Может узнал что-то? Как в него вступить? Получается, ничего не помнишь?
Разумеется, ни про какое Общество — слово, судя по интонации, явно следовало писать с заглавной буквы — я тоже не знал. Но что-то подсказало, что узнать стоит. Подумал спросить в ответ — что он знает про него, но диалог не продолжился, я почуял что-то неладное. Народ куда-то спешил, люди выглядывали из подъездов и входов в кафе, а затем прятались внутрь. Поток машин тоже перестал, а привстав с места, я разглядел пару бело-красных полицейских машин, перегородивших улицу в двух кварталах от меня.
— Что за…
— Вот блин! Англичане! — Марк внезапно вскочил с места и помчался в сторону мужика-водителя.
По опустевшей улице разнесся шум толпы, нескольких сотен голосов, сливающихся в громкую песню. Я различил знакомые обороты на английском, в том числе и матерные. Наконец, показался источник звука. Из-за угла вышла шеренгой плотная колонна бритых парней с флагами. Их сопровождал закованный в броню жандарм на лошади, державшийся на расстоянии и всем своим видом являвший полное безразличие.
Удивительно, но во всех мирах, где есть Англия или Великобритания и развит международный спорт, обязательное есть бешеные спортивные фанаты из этой страны.
Народ на улице вымер. Я решил не рисковать и неторопливо, не показывая паники, шагнул в сторону двери кафе, но увидел, как официант с обратной стороны отходит от только что запертой двери и стыдливо качает головой. Мол, прости, не успел.
До следующего подъезда было слишком далеко. Кто-то в толпе тыкнул пальцем, послышалось довольное улюлюканье. Мимо просвистела и разбилась о витрину стеклянная бутылка. Послышался свисток жандарма, но англичане, похоже, его игнорировали. Десяток парней отделились от толпы и помчались на меня, перепрыгивая стоявшие вдоль тротуара скамейки. Они были голые по пояс, в татуировках, фанатских шарфах, повязанных на шее и разноцветных кепках-восьмиклинках. В руках бежавших впереди виднелись бутылки и что-то, завёрнутое в газету.
Моя рука скользнула на пояс к кобуре. Палец взвёл курок, я навёл ствол на полметра выше головы бежавшего впереди и стрельнул в створ улицы.
Парень, пригнулся, остановился на миг, но затем снова помчал вперед. Почему он так уверен, что ему здесь ничего не угрожает?
— Беги, парень! — крикнул жандарм, поровнявшийся со мной. — Распоряжение — не могу стрелять. Спецназ на подходе.