Вошедший был уже возле ванной. В отчаянной попытке спастись Карина со всей силы ударила приоткрытую дверь ногой. С силой распахнувшись, та должна была если не оглушить или сбить с ног визитера, то хотя бы дать ей секунду-другую преимущества. Однако ни того, ни другого не произошло. То ли Карина рано ударила дверь, то ли вошедший смог увернуться.
В хлынувшем из ванной свете она прежде всего увидела массивный пистолет в руке – теперь уже не оставалось никаких сомнений – пришедшего убить ее человека.
Но он должен быть ослеплен этим самым светом! Карина рванулась вперед, целясь своему убийце в глаза, чтобы следующим ударом выбить оружие, но ее правая рука тут же оказалась словно в тисках… Правда, тиски эти сразу же ослабли, убийца почему-то осторожно прижал ее к себе и знакомый голос сказал:
– Это я!
Карина чуть отстранилась, и глаза ее встретились с теплым взглядом темно-серых глаз.
От неожиданности она потеряла не только дар речи, но и вообще способность трезво мыслить. Она или действительно сошла с ума, или кто-то исполнил ее желание, ее заветную мечту последних дней. Она мечтала, что когда-нибудь дверь ее тюрьмы распахнется, и на пороге возникнет вовсе не охранник, а пришедший освободить ее Джек, и как в добром сентиментальном кино она бросится в его объятья.
Почти так и произошло…
Обнявшись, они стояли на пороге ванной и так могло продолжаться бесконечно долго. Джек не хотел выпускать Карину из своих объятий, будто в следующую секунду, после того, как он отпустит ее, какая-то неведомая сила снова заберет девушку.
Карина чувствовала примерно то же. Она жутко боялась, что сейчас проснется и вновь окажется в ненавистной комнате с собранием музыкальный сочинений. Но каждый раз, открывая глаза, она видела плечо Джека, в которое уткнулась лицом.
– Я же обещал в случае чего вернуться.
Карина только кивнула.
– А дверь ты распахнула здорово!..
Не отрывая головы от его плеча, Карина снова кивнула.
Сзади послышалось, как открылась дверь в комнату, и в образовавшуюся щель просунулась голова Кирилла:
– Джек!.. О, пардон! Время!!!
Джек кивнул, голова исчезла, но дверь осталась приоткрытой.
Карина наконец оторвалась от его плеча, и, взглянув в ее блестящие от слез, но тем не менее выражающие нескрываемую радость глаза, Джек шепотом сказал:
– Пойдем! – и, не отпуская ее руки, повел к двери.
За толстой звуконепроницаемой дверью находился узкий коридор с таким же низким потолком, как и в комнате, под которым тянулись несколько тонких труб. Справа располагалась лестница, но едва Карина повернула голову влево, чтоб посмотреть, что находится в той стороне, как Джек, закрыв ей ладонью глаза, развернул так, чтобы она не смогла сделать этого. Карина успела заметить лишь брызги крови на стене и два бесчувственных тела, скрючившихся на полу в неестественных позах. Неприятные детали закрыла собой ладонь Джека.
Поприветствовав Карину вежливым кивком головы, Кирилл обратился к Джеку:
– Есть новость, причем плохая. Здесь или очень толстые стены, или глушат мой сигнал. В общем, связаться со спецназом я не могу…
– А что это вообще за место? – поинтересовалась Карина.
– Бункер Лаутера в Зоне Отчуждения.
По лицу Карины было видно, что она поражена этим ответом и у нее есть целая куча вопросов, однако, понимая, что сейчас не время для них, она больше не задала ни одного.
Но вопросы были у Джека:
– Ты знаешь, где Орли?
– Нет, последний раз я видела его на подлодке. Нас могли разделить…
– Это плохо! А здесь ли Лаутер, тоже не знаешь?
Освободив Карину, Джек уже мог выбираться из Зоны и вообще вместе с ней улетать с Земли, оставив Строуба самого разбираться со своими проблемами. Но в руках у Лаутера оставался Орли! Если он здесь, в этом бункере, то будет непростительно не попытаться освободить его. И не потому, что это поможет Строубу и «ПРОРЫВУ», не потому, что положит конец грозившему перерасти чуть ли не во всемирный конфликт противостоянию, а потому, что Джек уважал хонтийца и был перед ним в долгу. Не освободить его будет равносильно предательству.
– Давай осмотрим нижний уровень, – обратился Джек к Кириллу, одновременно вручая Карине позаимствованный у охранников импульсный пистолет.
Он понимал, что это рискованный шаг, но оставлять ее где-то здесь было не менее опасно.
Они двинулись к лестнице: Джек впереди, Карина за ним, а тылы прикрывал Кирилл.
Проникнуть на территорию могильника, а затем – в само убежище, оказалось более чем просто. Видимо, Лаутер израсходовал запас своих боевиков и этот бункер охраняли не такие профессионалы как те, что поймали и обезоружили Джека на тропическом острове. Вместе с Кириллом он без проблем проник на первый подземный уровень и нашел Карину. Хорошо, если бы на втором всё пошло точно также!..
Ведущая вверх и вниз лестница хорошо просматривалась. Они быстро, но осторожно спустились вниз и оказались в идентичном верхнему коридоре с тремя дверьми. Если продолжать аналогию между коридорами первого и второго уровней, то Карину держали в левой комнате, поэтому Джек двинулся к левой двери. И не ошибся, потому как только на ней имелась прочная защелка, позволяющая закрыть дверь снаружи так, чтоб изнутри ее открыть будет невозможно.
Открывая дверь, Джек ожидал, что вновь окажется в совершенно темной комнате и был готов ко всяким неожиданностям, типа внезапно распахнувшейся двери ванной. Поэтому не смог сдержать улыбки, увидев освещенную комнату и Орли, сидящего на диване с журналом в руках. Тот оторвался от чтения, пару секунд глядел на появившегося в дверях Джека и выглядывающую из-за его спины Карину, словно, желая убедиться, не галлюцинация ли это, а потом с присущим большинству хонтийцев хладнокровием и спокойствием аккуратно сложил журнал и быстро, но без намека на суету или торопливость, подошел к двери. Будто настроившись на эту хонтийскую хладнокровную волну, Джек кивком головы поприветствовал инопланетянина и, взяв у Кирилла еще один трофейный пистолет, молча передал его Орли.
Чтобы не оставлять у себя в тылу противника, Джек решил проверить две оставшиеся двери. За одной из них оказался продовольственный склад, другая же была заперта. Он вежливо постучал, а когда через полминуты ему не ответили, указал в сторону лестницы – теперь можно было покидать бункер.
Лестница была самым опасным местом, поэтому они преодолевали ее парами и поэтапно. Стараясь, насколько это было возможным, тихо подниматься по металлическим ступеням, Джек смотрел наверх через мушку прицела своего пистолета, готовый тут же нажать на спуск при появлении людей Лаутера. Причем нажать именно первым и не дать противнику не то что произвести хоть один выстрел, а даже просто опомниться. Джек боялся, что сейчас в действие может вступить закон подлости: раз до этого всё шло гладко, то теперь они окажутся под шквальным огнем где-нибудь между уровнями. По его спине даже пробежала дрожь, когда он ясно представил себе этот душераздирающий звук многочисленных рикошетов пуль от металлических ступеней.
Но, к счастью, неусыпный и не знающий отдыха закон подлости в этот раз, видимо, все-таки проспал или же решил взять выходной, и все четверо благополучно добрались до наземного уровня убежища.
Здесь следовало преодолеть половину широкого коридора и свернуть направо – в более узкий, который вел к выходу из приземистого здания, снаружи выглядевшего точно также, как остальные могильники Зоны. Далее – тридцать метров неосвещенного пустого пространства до забора, марш-бросок к джипу – и долгожданная свобода для Карины и Орли.
На подходе к повороту в узкий коридор оттуда донесся какой-то шум и голоса. Джек сделал знак остановиться и осторожно приблизился к повороту.
Оттуда вновь донесся такой звук, будто что-то тяжелое неаккуратно поставили на пол. Мужской голос удовлетворенно сказал: «Всё! Готово!».
Джек присел и быстро выглянул за угол. Успел заметить перегораживающую коридор баррикаду, торчащую над ней голову, – а потом пущенная, видимо, державшим под прицелом коридор стрелком пуля отбила край стены в том месте, где мгновенье назад находилась голова Джека. Если бы находившиеся в ней мозги не подумали об осторожности и не дали команды выглянуть только на секунду, то теперь были бы разбрызганы по противоположной стене. А так лишь немного пострадала шея, в которую колючим раскаленным жалом ударил маленький кусочек отстреленного бетона.