Спросил — а чего они вообще приперлись? Здесь же вроде одни почитатели Бабы-Сатьи живут?
В ответ услышал целый взрыв эмоций по поводу психологии аборигенов. Хотя какие они «аборигены»? Все в этот мир вместе переселялись. Но все равно индийский дух тут превалирует.
Так вот, еще с колониальных времен белый человек в Индии приравнен к высшей касте. Перед ним заискивают, охотно идут к нему служить. Но относятся совершенно не так, как к собственным брахманам и кшатриям. Тем служат за совесть, а белым — за деньги. Обмануть или обокрасть за грех не считается, а в случае любых волнений резать несутся именно белых людей. Если волнения серьезные, конечно. А все, что связано с Бабой-Сатьи, — для индусов серьезнее некуда. Министров, наверное, уже всех по одному выловили. Ибо те наверняка в бега кинулись. Гуру гневается!
Пока мне все это рассказывали, от ворот раздался горестный крик:
— Ну, что я говорил?! Открыли охранники ворота!
Я вместе со всеми подошел к ограде. В человеческий рост, но вполне преодолима. Если не подавить наступающих пулеметом. А от ворот поселка сюда с улюлюканьем несется толпа. Потрясая кулаками и размахивая чем ни попадя. Не уверен, что только палками. Огнестрел, похоже, тоже наличествует.
Дядька у пулемета нервно направил его в сторону бегущих.
Нет, надо что-то делать с этими ополоумевшими фанатиками. Фанатиками? А может, вбитые в подкорку запреты помогут?
Я взвыл через «ментальное общение»:
— Вождь! Враги еду отобрать хотят! Толпой сюда бегут! Все сожрут!
В гости ко мне обезьяны уже заходили, так что когда изнутри дома раздался визг, я не удивился. В отличие от остальных защитников.
— Вождь! Да не в доме враги! Это хорошие. Снаружи толпой бегут. Все голодные и злые!
Через раскрытое окно второго этажа (и когда они туда забраться успели?) с воплем вылетел Вождь, ведя за собой чуть ли не все взрослое население комплекса. Впрочем, дети тоже появились, только отстали немного.
Вся эта толпа взлетела на ограду и заорала на приближающуюся толпу.
Я высунулся вместе с ними. Эффект мои хануманы произвели изрядный. А я еще на полной громкости сыграл погромщикам «ментальное общение» и самым гневным голосом вопрошал:
— Кто смеет нападать на священного ханумана?! Настоящего Ханумана, а не его потомков?! Смотрите и трепещите!!!
Хинди я, понятно, не знаю. Да и какой тут диалект используется местными, тем более. А по-английски кричать — только злить их больше. Но, к счастью, при ментальном общении мысли не словами передаются. А тут еще все обезьяны, как давеча на меня при первом знакомстве, ментально-акустическую волну применили.
Народ стал тормозить, потом пятиться. Сначала куча-мала образовалась, ибо задние ряды продолжали напирать. Но ментальной угрозой накрыло и их. Голосистые хануманы все-таки, а тут они всем «оркестром» явились.
В общем, через некоторое время погромщики стали пятиться уже все. Шаг, другой — и вдруг словно пружину спустили. Вот уже с воплями все бегут прочь. А за ними цепью, визжа, скаля зубы и размахивая конечностями, — бравая обезьянья стая.
И в этот момент затрещала ограда ашрама. В отличие от моей, она из железных листов была сделана.
— Вождь! Сзади тоже враги! Со спины ударить захотели!
Несколько секций рухнули вместе со столбами, и к ручью устремилась возбужденная толпа.
Но обезьяны уже словили кураж. Вопль, который издал Вождь, а за ним и его воинство, смел с ограды даже защитников моего дома. А хануманы, высоко подпрыгивая и вопя, помчались навстречу новым незваным гостям.
Если бы не было ручья с довольно глубоким руслом, толпа, возможно, и затоптала бы храбрых обезьянок. Но ручей их притормозил, а ментальный вопль (в том числе и мой) загасил их порыв.
Я ментально выкрикивал угрозы и обещал страшные кары за святотатство, обезьяны просто давили на психику…
В общем, в бегство обратились и эти.
Штурм был отбит. Без потерь.
Блин, а теперь мне с соседями по поселку объясняться…
Или лучше им вместо объяснений дело найти? Про «дружбу» с хануманами признаться придется, но проще это сделать между делом, а не во время допроса. Тут кумушки почище дознавателей пытать умеют. Потому что скучно им, никаких серьезных дел нет. Вот надо их делом и обеспечить.
— Джордж! — накинулся я на старосту, не дав тому открыть рта. — Надо срочно проверить дома, все ли цело. Отловить тех охранников, которые с толпой не сбежали, и вправить им на место мозги. И главное! Немедленно организовать что-нибудь вкусное для хануманов. Я их тут помаленьку прикармливал, но сегодня они явно большего заслуживают. И учти. Хануманы тут НАСТОЯЩИЕ. Не просто макаки. Они разговаривают. Не случайно они с Бабой-Сатьи рядом живут.
Задумка была, как мне кажется, совершенно правильной. Только вот с обезьянами я переборщил. Все время забываю, что в этом поселении живут не просто состоятельные европейцы, а европейцы-верующие. Сбивает с толку то, что вера у них какая-то странная. Они не индуисты и не буддисты. По крайней мере, не совсем. «Веды», «Рамаяну», «Бхагавадгиту» и прочие тексты они воспринимают так же, как и поэмы Гомера, — то есть мифы, которые ценны не как божественное откровение, а как историческое и культурное наследие, оставшееся нам от предков. Позиция мне абсолютно близкая и понятная. На первый взгляд. Различия в отношении к состоянию просветления. Для меня это просто одна из недостаточно изученных возможностей человеческого организма, скорее всего, вредная для здоровья. Для них это переход человека на новый, качественно более высокий уровень развития. На ступень (или даже пролет лестницы) ближе к Богу. Не все могут этого достичь, но все должны к этому стремиться.
Отсюда такое трепетное отношение к тем, кто в состояние просветления легко входит по собственному желанию. То есть к гуру. Эти люди — образец для подражания и почитания. А их слова — откровение.
Только целью почитателей является не попасть в рай после смерти, а самим достигнуть состояния просветления при жизни. То есть откровения гуру воспринимаются не как божественное предписание (на что претендуют Библия и Коран), а скорее как методические рекомендации. Которые могут подходить не всем, ибо люди индивидуальны и их пути к просветлению могут различаться. К легендам и мифам отношение такое же. Описываемые в них великие герои прошлого интересны прежде всего тем, что смогли найти свой духовный путь.
В общем, все сложно. Для меня, по крайней мере. Вроде нормальные, часто хорошо образованные люди вокруг, но иногда на них что-то находит. И не знаешь, как реагировать.
Например, меня в начале моего пребывания в поселке каждый день спрашивали, видел ли я Бабу-Сатьи во сне? Он, оказывается, по местным поверьям, обязательно является во сне каждому новичку и показывает основы пути к просветлению. Иногда — долгой беседой, иногда — просто взглядом. Но снится всем обязательно.
Я, понятно, никакого гуру во сне не видел. Мне вообще сны редко снятся, да и сплю я теперь мало. Но — пришлось соврать. Уже и так на меня косо посматривать начали. Вдруг отшельник решил, что я недостоин?
Вот и сейчас Джордж, уже было начавший отдавать приказания по наведению в поселке порядка, застыл в ступоре.
— Как? Разговаривают?
Мысленно позвал ханумана:
— Вождь! Подойди! Этот человек обещает дать много еды. Скажи ему, что это правильно.
Слово «еда» было одним из немногих, которое у местных обезьян вызывало горячий отклик. Как я убедился, желания у них были самые простые: поесть, потрахаться, поставить зарвавшегося соплеменника (соплеменницу) на место, поиграть (особенно дети). Соответственно и мысли были такой же направленности. Философских бесед не вели, разве что чувства приязни или недовольства выражали. И еда — одна из главных радостей жизни.
В общем, Вождь немедленно нарисовался рядом:
— Еда! Давай!
— Ты это человеку скажи.
Он и сказал. Точнее, оттранслировал ему мысль. Со всей обезьяньей простотой. Джордж сел на пятую точку. И лязгнул зубами, так как рот у него успел открыться еще раньше. Хорошо не откусил себе ничего.