Моего надзорного пса надо бы скинуть прочь и уединиться в месте недоступным для людей. Возможно сейчас я и шагаю вперёд к самому краешку деревни, но дальше, уверен Лили поступит следующими образом: «Угрожающе приблизится, возьмёт на руки и понесет обратно, попутно отчитывая, что нельзя так далеко заходить.» А значит, надобно глазами подобрать место, в котором нет людей, но которое не столь далеко от деревни.

Глаза прошлись по вертикали от ботинок и земли к горизонту и небу.

«Небесный цвет всегда манил своей изящностью. Помнится, мне, грезила голова моя взлететь выше тёмных облаков, но все никак не находил на это время. Работа забирала так много этого времени, что ни на что другое у меня его больше не было. Хобби? Увлечения? Лишь вечная забота о своем теле и родителях».

Значит ли, что эту жизнь мне преподнесли как отпуск от постоянства? А что, звучит. Звучит как что-то, что никогда не произойдёт. Словно ускользающий, до щекотки, приятный сон, где у меня есть смышлёный брат, где мать с отцом все время ладят, а их отношение цветут и пахнут. Сон, в котором у меня нет забот, где я смотрю на небо, то чистое, голубое небо с вкраплениями облаков, и не могу проснуться, как бы не желал. Хотелось бы уверовать, что все это не симуляция, не подосланные мне воспоминания и что я сам их создаю, без злого умысла извне.

Горы, поля, леса… как много мне доводилось видеть такую привычную картину в жизни? На экране монитора или смартфона, все время, каждый раз, внимание следило только за ними. Смотреть на внешний мир? Спасибо, но видеть убитую, неверными шагами человечества, планету мне не хотелось.

А сейчас смотри, наслаждайся тем, чего не отобрали.

Вздохнув поглубже и развернувшись на пятках, я приблизился к Лили, сократив разрыв до минимума. Пора бы закрывать весь этот цирк.

— Юный господин, что-то не так? Вам больше не стыдно находится так близко ко мне? — мне было показалось, или я услышал шутливый тон в её исполнении? Неужели услужил шутом и рассмешил я леди с каменным лицом? До чего греет душу такая реакция.

— По-прежнему стыдно, — ведь со стороны мы смотрелись не более чем сын с матерью, тогда как прошлый вариант походил на маньячку, которая приглядывается к жертве. Впрочем, с её то пронзительным взглядом в очках это и не удивительно.

— Но?

— Но тебе будет грустно, если я буду далеко, — это совершенно надуманная причина, по которой ребенок мог сблизится, но именно потому что мне было четыре от меня и не требовалось особо логических цепочек в размышлении. Все должно быть прямо и ровно как эскалация моей маны на тренировках.

Получив в свои руки объяснение мальчишки, Лили поутихла, да так, что мне казалось она сейчас скажет что-то неприятное. Шагая по правую руку, на шаг позади, мне не приходилось ещё видеть её лица. Какое оно было? Ну, чем дольше длилось молчание, тем больше мне казалось, что оно будет свирепым.

— Чт… — уже оборачивая голову, на мою макушку упала ладонь, и потрепала волосы. Не озвученный вопрос застрял в горле, когда на него ответили.

— Я очень рада, как вы заботитесь о мне.

Лишь тихо фыркнув и отбив ладонь, лишь так мне сумелось сохранить пунцовые щеки подальше от её глаз. С чего она так нежно это произнесла? Раньше ведь держала нас за дефективных небось.

Деревня представляла из себя то, чем и являлась. Название очень характерно её описывало, словно именно для этого места и придумали слово «Деревня». Будь оно чуть более неопрятно и оказалось бы захолустьем, а чуть более опрятным и стало бы местностью сельского типа. Так что деревня как никогда отражало её внутренности.

Люди, которые нам попадались, приветливо взмахивали, делая пас рукой: «Привет», на что награждались моим кивком. Дети помогали родителям или старшим братьям. Дома, как это странно не звучало, находились на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы идти от одного к другому заняло чуть больше пяти минут. Все дело в полях пшеницы, которые были засыпаны ею по самое не балуй. Встреченные мной селяне, к удивлению, приветливы и улыбчивы. Не смотря на сажу или грязь, эти люди казались в общей массе своей весёлыми.

— Почему?

— Простите, юный господин?

— Мне интересно, почему эти люди такие веселые, почему улыбаются?

«Почему их улыбки такие искренние?» Последний вопрос не вылетел из моего рта, и без того выдал слишком взрослые вопросы, но правда же…

У них нет и процентной доли тех благ, о которых я знаю, которыми насытился, которыми владел. Мне, кому достались знания и воспоминания двадцать третьего столетия, от рождества Христа, не было так весело. Моя жизнь подобила машинной с той разницей, что я был человеком и нуждался в сне, еде и отдыхе. Я был хуже машины. Почему им весело? Разве у них нет хлопот? Разве они вышли на уровень развития, когда весь ручной труд на себя взяли машины? Их заботы не переложились на других так почему? Разве их не волнует завтрашний день, они же должны беречь еду на зиму.

Неправильные люди мне попадались. Уверен все только из-за моего бегающего взора. Просто он замечает лишь улыбчивых и приветливых людей, напрочь откидывая всех остальных, считая их привычными. Хех, как же эти мысли вгоняют меня в смех, ведь мне привычно видеть горесть и печаль чем радость и веселье.

«Лишь по праздникам, тебе дозволено улыбаться» разве не так говорила моя матушка?

«Не трать улыбку впустую, ведь только так ты сохранишь её на всю жизнь», отец казался мне достаточно рациональным.

— Эти люди счастливы, пока они живы, — голову словно укололи слова слетевшие с губ Лили. Непонятно какие это были слова. Приятные, сухие, мечтательные, далёкие, оправданные, понятные, или же неожиданные? Ни одно из них меня не удовлетворяло. Я мог разразиться тирадой, стихами иль пьесой на двенадцать актов, завершая все трагическим финалом, но этого не потребовалось.

— Юный господин, смотрите, вот и дети подходящего вам возраста, — пригнувшись меня взяли за плечи и толкнули вперёд, где находилось трое детей. Все были мальчиками, и все дружно сидели около реки о чем-то болтали.

— Эй! — вырвавшись из захвата, сперва довелось помять себе плечи, отработать несколько ударов в воздух и лишь потом, под улыбчивый взор глаз Лили ступать вперёд. К детям.

А пока я шёл, моя голова полностью и целиком вела меня к моей победе. Она анализировала все события, не хуже суперкомпьютера основанном на квантовой механике, чем выводила новые переменные.

Первоначально, я собирался уйти подальше, и испробовать магию среднего ранга, чисто дабы прочувствовать её на практике, подобно Рудэусу, сей Нил, умеет изучать магию лишь раз её проверив. Зенит приказала Лили сопровождать меня, и в дальнейшем мне не довелось от неё избавиться или оторваться. Замысловатые маршруты та знала наизусть. Ещё бы, служанка всяко лучше ориентируется в деревне чем впервые ступивший за порог родительского дома юнец. Мне не хотелось дружиться с детьми собственного биологического возраста, ни с мальчиками, ни с девочками, в этом смысла ноль. Они тупы как пробки и не свяжут мне предложение длиннее пяти слов, о чем я вообще с ними говорить могу? Разве что отключать голову да притворяться умалишённым.

Сколько на детей не смотри, а в конечном итоге умнее они от этого не становятся. Возможно, глотни мои губы энергетика или несколько баночек пива и желание нянчиться с детьми появилось бы, но сейчас я вижу их бесконечную глупость. Самое плохое, что мое поведение и мысли не позволяли над этим потешаться, ведь одно дело ребенок, который чего-то не знает в свои четыре и совсем другой, когда ты на том же уровне развития в сорок четыре.