Контракт? Нет, скорее долговое обязательство под страхом смерти только что был заключён, а длительное пребывание Нилрема на небесном континенте подходило к концу.

Сделав подобную мысленную мертвую петлю рассказа, мы вернулись к точке, где великий маг жаловался на ненужность своего приезда. Он исходил из основных причин — излечить свое проклятие. Получил ли он то, что хотел? Нет, лишь очередные намёки, что разбросаны по всему миру как части одной мозаики.

«Последнее, чем в своей жизни я хотел заниматься, с моим то уровнем владения магии, так это собирать, мать его, разрозненные кусочки пазла! Это даже не кусочки картины, я буквально собираю пазл для пазла!»

Тома, что стоял рядом, имел совершенно другую точку зрения. С его стороны, они просто отлично провели время. Да, было бы ещё лучше, если бы кому-то не прилетал меч в пузо, а на арене он не выступал, довольствуясь зрительским опытом, но, ведь так даже лучше. Он получил реальный боевой опыт, где-то поборол страх публики и вообще, завел отличные знакомства. Кстати, о них…

После возвращения с подземелья, Томе удалось выцепить для себя ещё две встречи с Инди, благо Грейрат был занят тем, что в подробностях и с пристрастиями допрашивал их нового компаньона — Виту. Слайм оказался довольно-таки тихим собеседником, пускай иногда и припоминающий свои былые заслуги (при условии, что рядом нет Нилрема). От Виты Тома держался подальше и не особо разговаривал потому что все ещё боялся, а Вита не спешил налаживать дружеские узы потому что презирал всех кроме Нилрема, Нилрема он боялся и ненавидел, хоть и старательно пытался его в этом переубедить.

Последний штрих, так сказать, остался в самом начале. У края обрыва была небольшая захолустная плита. Плита большая, массивная, монолитная, с два десятка сантиметров в ширину и метров в шесть в диаметре. Хорошая вещица, если нужно на ней что-то нарисовать. И на ней были рисунки, в основном это был тот же магический круг, который позволял летать, что и внизу. Не трудно догадаться, что создан он для обратного спуска, его то, не спеша, Нилрем и перерисовывал. Да, он делал это ещё внизу, но тогда, как ответил Панацея, на него давили обстоятельства и время, он делал грубый набросок, а сейчас может позволить себе перечертить все под чистую.

— Эй, Вита, знаешь, что это? — Нилрем иногда стал обращаться к «голове в банке».

— Это древний магический круг, господин Нилрем, — Вита ответил так же просто.

— Мне тебя зажарить, кусок желеобразного холодца?! — Нилрем послал слабый импульс, но этого было достаточно, чтобы Вита начал ныть.

— Я… я честно не знаю… — уже с большей конкретикой начал выдавать Вита. — Знаю только, что это старые магические круги, созданные крылатым народом, ими же и зашифрованы, так что другие не могли бы их просто перерисовать.

— Зашифрованы? Впрочем, логично, иначе бы такие везде бы стояли, а по миру бы летали повозки. Ну ничего, Мари у меня не глупая, как-то сообразит.

На том и порешали, и каждый занялся своим важным делом. Нилрем продолжал переписывать конструкцию по частям, Вита булькать (есть подозрения на нецензурную лексику его народа) а Тома бродить.

То туда посмотрит, то сюда глянет. Вон, осмелев, с обрыва нос сунет, на секунду посмотрит на то, как внизу стелются белоснежные облака, и сразу назад! Боязнь высоты таки возобладала.

Через минут десять, из ближайших кустов послышались шаги, а на глаза попались совсем не подходящие этому месту люди.

— И что ты тут забыл? — недовольно сощурился Нилрем на бога севера Александра Калмана Третьего.

— И тебе доброго утра, целитель Панацея, Нилрем Грейрат, — у Александра было хорошее настроение, а ещё, за собой, за ручку он тащил их общую знакомую.

— Инди? — голос Томы повис вопросом.

— Я… Я все могу объяснить! — девушка не была одета в свою маскировочную одежду, а её небольшие и аккуратные розовые крылья отливали очень приятным оттенком.

— Я очень на это надеюсь.

Пока принцесса пересказывала свою несомненно правдивую, но не один раз отрепетированную историю, Нилрем понял все очень быстро. Если просто, Инди собирается бежать, если ещё проще, бежать она хочет с его командой. Александр здесь скорее как проводник.

— Я никогда не думал, что твой отец посмеет поднять на тебя руку! — а вот кого история проняла до мурашек, так это Тому. На него и рассчитывали, его и любили, так что вопросов никаких возникнуть не должно.

Пока парочка растекалась в соплях, приобнимая друг друга за плечи, Калман Третий подозвал к себе Нилрема и тому неохотно пришлось соглашаться.

Они отошли на несколько десятков метров в сторону, после чего начался незаурядный диалог.

— В первую очередь, хотелось бы тебя поблагодарить, — Бог севера кивнул Нилрему, на что тот вопросительно поднял бровь. — Я имею ввиду за отличный бой. Мне понравился и кстати, вот, посмотри.

Смотреть было на что, ведь за спиной у бога севера свисал массивного вида двуручник.

— Это Каякуто, мой лучший меч. Будь ты более напорист и останься до финала, сумел бы его заполучить, — Калман Третий определенно хвастался своим мечом, как новенькой игрушкой.

— Мне не интересны железки и разве он сейчас не должен принадлежать другому? — Грейрат непрозрачно намекал на то, что если он был наградой за первое место, то и находиться ему должно у призёра, но никак не у старого хозяина.

— Буду честен, кроме тебя и Ланса более не было достойных кандидатур на владение его силой, — Парень плавно обвел лезвия рукой, всматриваясь в свое отражения. — Посему, я решил забрать его и обменять на другой, менее сильный. Никто не остался в обиде.

Калман засмеялся, в то время как Грейрат ущипнул себя за переносицу, представляя эту воистину забавную пьесу. Король крылатого народа и его подданные точно остались в обиде, но выказать или обвинить Калмана в мошенничестве не могли из-за подавляющей разницы в силе.

— Так и что, просто захотел покрасоваться мускулами? — диалог Нилрем привык вести на более тонкие темы. Обсуждать крутость меча ему не по нраву.

— А ты разве не знаешь о его свойствах? Давай покажу, заодно укажу на одну критическую слабость, которую я нашёл у таких магов как ты, что не используют слова, — Калману удалось заинтересовать Нилрема. Теперь он готов слушать, он весь во внимании.

— Дерзай.

«Магия» вернее, то с каким благоговейным трепетом свой артефакт преподносил Александр, лишь очередной раз показывало, сколь драгоценным он являлся для него.

«Все больше меня одолевают сомнения на счёт его реальной честности» Нилрем терял веру в праведность Калмана. Теперь он склонялся к мысли, что тот никогда и не планировал отдавать свой именной меч, а заявления об обратном лишь сотрясали воздух.

Попросив Грейрата дотронуться до лезвия, тот с небольшой задержкой осторожно взял его левой ладонью. В ту же секунду, Нилрем ощутил на себе нечто странное. Становилось легче стоять. Все тело словно сбрасывало тяжкий груз.

До какого-то момента, Нилрем считал это простым побочным эффектом, мол артефакт даровал легкость и силу своему владельцу, но вскоре его мнение сильно изменилось. Активировался глаз магической силы, через который Грейрат видел потоки маны перетекающие из меча… Нет, сначала из Калмана в меч, а после в Нилрема.

Когда же легкость достигла своего пика, ступни Грейрата с лёгкостью оторвались от земли, он взлетел в воздух, более не ощущая собственного веса. Опасное ощущение легкости пробуждали фантазии на тему: «Что произойдет, если я отпущу лезвие меча? Улечу ли в тот же миг на небо, как это порой бывает с шариком, начиненным гелием, который отпустил ребенок?» Опасения сработали как якори, не позволяя полностью расслабиться.

— Хах, вижу тебе понравилось, а как тогда посмотришь на это… — кинув взгляд на мечника, великий маг неприятно цыкнул. У него складывалось устойчивое ощущение, что им попросту играют.

И тем не менее, на этот раз, вместо уменьшения веса, пошло его увеличение. К привычной тяжести он вернулся быстро, а вот далее было тяжелее.