Складывалась мысль у мага, мол, кто-то специально на стороне, явно злой, насылает ему на глаза неприятные воспоминания. И мысль эта, его раздражала. Царапала ему спинной мозг, давила на нервы, а он возьми и поддайся неосознанному желанию стереть тучи прочь, в самую даль мира.

— Нил! Ты закончил? — на сцену поднялась Мари, виртуозно, одним махом крутанувшись по собственной оси, позволяя рассмотреть все ремешки и серебряные цепи, которыми полнился её наряд. Необычный для остального мира, в этом городе, эта клетчатая рубашка, по-детски заправленная в темное платье до колен, являлась чем-то заурядным и понятным.

Нилрем приподнял глаза, натыкаясь на тот элемент стиля, которому преоюражаться запрещала религия (иного объяснения и не придумать). Два красных хвоста, опутывала тематическая алая резинка, которая лишь слегка выбивалась из тона цвета волос.

— Ещё минуту.

Пробежавшись глазами по светлой земле и тяжело выдохнув, Мари юркнула обратно, словно мышка, так тихо и незаметно, что только кончик хвостика сверкнул яркой вспышкой на солнце.

Посмотреть, любопытным юным глазкам было на что. Плавно проплывая маленькую аллею гостиничной усадьбы, любопытная мордочка выглянула за аккуратную каменную арку, во внешний мир.

Городок по праву считался студенческим и насчитывал более десяти тысяч учащихся. Само местное населения располагало к границе близкой к пищащей молодости. Даже старики в окружении молодых и цветущих людей, смотрелись намного свежее обычного.

Мари и сама заметила сей факт, когда ещё краем глаза отмечала сующих за окном кареты людей. Они с Нилремом тогда торопливо добирались к гостинице и потому приходилось ускорять собственные руки, которые перечитывали и пересортировали прономерованные мануалы.

Нилрем в непривычном темпе едва не торопил Мари палкой, дабы та наконец снизошла до озарения, что же такое «архивация данных» (словосочетание второпях само вырвалось из чрева юного мага, и не заметилось, как оглушило барышню «тяжёлой артиллерией»). Девушка, бурча себе под нос, обидчиво жаловалась на «не женскую» тяжёлую работу.

Так и припарковалась парочка, в конюшне, где юноша остался заканчивать приготовления, а барышня бродила узкими проулками, заглядывая собакам и котам в зевающую пасть и даже умудрилась потолковать с торговкой сладкими плодами. Та, как приметила Мари своим «магическим торговым глазом», сразу предложила ей несколько черешен за счёт заведения.

Отказываться от свежо нарисованного предложения барышня не стала, смело приняв предложение. Она так забавно протянула руку в требовательном жесте, что торговка тут же заулыбалась; поняла какая не местная птичка к ней залетела. Мари и рада начать щебетать о своей новизне в городе. «А как здесь люди живут?» Привычным вопросом, Мари не догадывалась, как открыла для себя бабкину сокровищницу. «Да молодежь все магией балуется», ох и легкомысленно повела себя женщина, добродушно махнув рукой.

И пока торговка задерживала у себя «прожектор» для мужчин, первые клиенты начинали подтягиваться поближе. Те зеваки, кто хотел поближе подобраться к алой розе, и потрогать её шипы, платили деньги. Подходили улыбчивые к продавщице, перекидывали: «С добрым утром», покупали те же черешни, а после странно ухмылялись, и умывали руки под прицелом глаз Мари. Эти смельчаки казались ей подозрительными личностями, но не потому, что в магазине смели покупать, а из-за схожей выправки. Приходили, скупо что-то говорили, бросали на неё многозначительные взгляды и уходили.

«Чудаки».

Непривычная к иному вниманию, дорожная Мари, совсем не понимала каким оружием владела. Её воспитывал характер Нилрема Грейрата, её идеал, её «брат», «отец» и возлюбленный. Его монументальные ладони всегда сильны, прочны и нерушимы — резюмируя, они всегда являлись тем, на что в трудную годину можно положиться так же, как и на себя, а в случае же барышни и вовсе, им, она вверяла больше, чем себе. Однако, в слепой вере, Мари отказывалась замечать тот явный факт, что длани Нилрема сотканы из греха Гордыни.

Частичка сей «золотой чаши», поселилась в её сердце, лишь укрепив его, сменив вектор бытия. Именно потому она совсем не видела продажной красоты, её силы, скорости, возможности.

В отдалении, за столиком открытой кафетерии, сидела парочка мужчин… нет, какие же они мужчины, если и первый пух на лице не проявился? Так, мальчишки, но мальчишки коих загипнотизировала не местная новенькая дева. Будто диковинный цветок.

Трое статуй так и протирали дырку в собственных портках, с приоткрытыми ртами, не решаясь не только сделать долгожданный заказ (официант и сам подвинулся так, дабы лучше разглядеть багровую диковинку получше), но и перестать откровенно пятиться на незнакомку. Пора тогда уже не просто тихо наблюдать, ведь можно свистануть от всей души, на всю округу разнося весеннее волнение и настрой к любви и ласке.

Мальчики заглядывались на девочек в несоизмеримо большее количество раз… Менее скрытно, чем девочки на мальчиков.

Гуляет и по сей день, в мире бодрым ветром такой стереотип, мол, только парни подходят знакомиться, только они могли набрать в грудь терпкого воздуха, пережить стучащий пульс в висках, и подойти, да высказать свое прямое намерение в самой неказистой форме бытия. Ох, девушки же тоже люди.

Вон как, к примеру соседний недовольный столик совсем не юных дам. Сидящие позади мальцов, они медленно превращались в могильных ворон, что только каркать на душу и умели.

Женщины за тридцать пять, в количестве трех штук, осуждающе цокали языками, и кривились, выпивая горький кофе, уже и позабыв как он им раньше нравился. Дамы, представительницы не усопшего поколения, строили из себя тех «скамейных баб», чьи нравы улетали выше всех возможных благодетелей церковнослужителей, хотя ещё лет пять назад, они развлекались так, что и у Попа не вымолить греха.

У них было достаточно постельных приключений, кто с мужем, кто с юными парнями, одно оставалось ясным, их тела ещё способны на страстную любовь, а вот голова, к прискорбию, полнилась различными предрассудками.

Не нравилось подругам, как молодые мальчишки за соседним столиком откровенно капали слюной, и сливались с собственной натурой зверя. Они пришли сюда опочивать от тяжести заурядных дней, а не смотреть на мелодраму не созревших отроков. Да и неприятно цепляла их, подобная пренебрежительная весть, ведь на фоне молоденькой Мари, их красота терялась и не знала куда примкнуть.

Однако, быстро-быстро, их тонкие брови, как дворники, согнали спесь с лица, обнажив милость.

Из арки, на ту же улочку, где и обосновалась Мари, себя презентовал юный Нилрем. Здоровый, красивы, высокий юноша, будто создан не людским естеством, оказал поразительное действие на тех дам, что постарше.

Их сердца забились в унисон, щеки заливались пунцовой краской, а сотканные из небесной глади глаза Грейрата мимолётно скользнувшие по ним, мгновенно вызвали взволнованные охи.

Дамы и сами не ждали от себя подобных ярких ощущений. Будто сбросившие пять тяжелых лет, подобный юноша производил эффект заостренного копья, что без смирения и жалости, пронзил их сердце насквозь, того даже не заметив!

Женское желание мужчины, ничем не уступает мужскому желанию женщины.

Сопровождаемые завидными взглядами, красная дорожка для двоих выстраивалась прямиком к ректору академии.

— Удивительное строение, — пробормотал юноша, как только его лицо приблизилось к главным вратам Академии Магии.

Нилрем подобрал те самые часы для посещения, которые соответствуют второму уроку в заведении, потому не было ничего удивительного подметать глазами пол за пустующими садами и коридорами, лишь изредка встречая далеких учеников и учителей. Время полноценной тишины, что образовывалась четкой дисциплиной.

— И чем же оно так удивительно? — Мари собиралась поддержать разговор, и для этого создавала множество условий.

— Понимаешь, даже без магического глаза, я могу ощутить странную обстановку этого места, — они уже успели оказаться в пустынном коридоре, и Нилрем без опаски провел рукой по колонне, прежде чем двинуться дальше. — Уверен, ты уже заметила здешнюю ауру, — дожидаясь риторического кивка, Грейрат продолжил. — Так вот, стены здешней академии зачарованы. Не знаю какие схемы и круги сюда вложили, но они защищают это место от магического вмешательства.