Что ж, такое экстравагантное кормление было вынужденной мерой, ничего больше.

Образ Нилрема и его отца Пола у Роулза слабо вязался. Едва ли последний возьмётся спасать незнакомца, но, верно будь ситуация в его силах, помог бы.

Сперва глаза полуэльфа усмотрели вдали, на самой линии горизонта что-то голубоватое, там, по заверении демонов рабов и Киширики находился портовый город. Это обнадеживало и даровало душевный подъём как никогда. После, охотник поднялся и прошёл к девушкам, которые подобили дочери и матери.

— Могу я чем-то помочь? — ещё совместно с женой, Роулз мог похвастататься навыками совместной готовки в четыре руки. Сложностей у мужчины, с этой конкретной стезей, не было.

— А, да-да, — первой подбежала Киширика и нетерпеливо всунула Роулзу в руки младенца. — Посмотри за ним.

— Если вам не сложно, — тут же добавила мать малыша.

Роулз растерянно заморгал, только и зная, как безмолвно открывать рот.

— Не волнуйся, голубчик, его душа чистее белого ничто, можешь не волноваться, — демонесса повторила свое предупреждение дважды, правда полуэльфу от этого понятнее не стало. — Если все понял, то уходи, не мешай мне смотреть на еду.

Карла прыснула смешком в кулачок, продолжая мешать суп на медленном огне, и только тогда, мужчина серьёзно кивнул, отходя от котла и огня. Последнее, что он успел услышать, так это некий упрёк со стороны Карлы, которая спрашивала, о том, не кормил ли её господин маг всю тропу, на что Киширика ответственно заявляла о нежелании есть нечто, приготовленное руками Нилрема.

В руках полуэльфа находилось чудо. Первое чудо, которое он видел за свою жизнь. Неуверенность одолевала Роулза; вызывала ли его собственная дочь нечто схожее на то, что он ощущал, осматривая малыша? И дело не в родственных связях, а в том, что созерцая лик младенца, Роулз нутром чувствовал нарастающую надежду, которой в эмоциях ранее не было.

У малыша был маленький носик, тонкие губки и большие глаза. Особо умиляли его пухлые, налитые румянцем щечки. Малыш не плакал, как это бывает, стоит покинуть маму, он с интересом разглядывал чужеродный для него мир.

— Говорят, мёртвым не рассказывают сказки…

Сегодня Роулз собирался рассказать мертвецу о чудном мгновении, и небольшой сказке, которую когда-то рассказывал Сильфиетте.

— А начиналась она так…

— Бог мой сатана!

Самый лучший, самый умный, самый сильный и ещё много раз «самый», соизволил проснуться.

Свое пробуждение Нилрем бескомпромиссно обозвал: «Отвратным». Его болела спина, стучало в висках и сохло во рту.

Приняв положение сидя, Грейрат на секунду остановился от дальнейшего подъёма на ноги, чувствуя на языке странноватый привкус.

— Что за… — несколько распробовав его, но не придя к выводам, парень списал все на длительную кому, в которую он и упал, после одного заклинания.

Опуская все подробности и невероятный подвиг, который совершил мальчик, было чётко понятно. Больше это заклинание никогда не будет произнесено.

— И это лежало в моем мире… — ухватившись за щеку, Нилрем потянул ее, убеждаясь в реальности. — Хорошо, что маны ни у кого там нет.

Впрочем, кто знает. Возможно большое количество маны и привело к таким последствиям. А соберись, например, миллион людей и молись они о создании души…

— Хреновая тема для моей головы.

Она и разболелась, стоило только помянуть чёрта, как он стоит на пороге с ножом.

В силу собственного самоощущения, мальчик не сразу приметил в углу человека. Будто серая мышка, что решила мимикрировать под обстановку, девочка, приблизительно на несколько лет старше Нилрема, безучастно заглядывала в окно. На удивление, после того, как парень принюхался, от неё не особо тянуло прошлым занятием. Бытие рабом, как считал Нилрем, всегда сопровождается грязью. Выводы строились на том, что он видел ранее. Кручер, бывший капитан, жалел деньги, и вода попадала в их руки лишь чтобы выпить.

— Сколько я спал? — заметив тишину за окном, Нилрем решил узнать подробности собственного положения. Впрочем, маленькая девочка не собиралась открывать рот. — Эй.

Нилрем прямо обращался к человеку, а тот и бровью не повёл. Всем нам известно, игнорировать Нилрема, затея не лучшая. И пускай вышло это из простого недопонимания.

— Ты меня слышишь? Ало-о?! Приём!

Тело маленького мага изнывало от тупой, но тихой боли. Подняться для Грейрата, оказалось задачей со звёздочкой, достаточно проделать мелкие манипуляции, подниматься не обязательно. Нилрем подполз к девочке и ещё громче накричал на неё. Не обращая собственное важное внимание, на творившихся странностях, он взял в ладонь подбородок Мари, и вновь заговорил.

— Как тебя зовут? Имя и фамилия. Молчишь? Ты совсем глухонемая что-ли?

«Нет», не сразу сообразил Нилрем. Лишь в это время он заметил пустующий взгляд красных глаз. Повертев её личико, то влево, то вправо, Нилрем приближал и отдалял свой собственный лик. Пытаясь рассмотреть получше ту пустоту в глазах, он хмурил брови и смотрел прищуром. Не удержав псов любопытства, он лизнул щеку Мари, и лишь за сим выдал свою оценку.

— Человек.

Старательно убеждаясь в человечности существа перед ним, парень не понимал в чем причина такого рода действия.

Он поочередно зажигал маленькие огоньки у её глаз, проверяя реакцию, закрывал глаза ладонью, чтобы видеть, как после, те сами открываются.

— Что с тобой случилось? Любая другая женщина, давно зарекла меня ненормальным, а ты так и молчишь. Ты вообще со мной в одной вселенной?

Ещё где-то пять минут у гениального мага ушло на то, чтобы заметить отсутствие того, то необходимо иметь.

В большинстве семей рождаются дети, обладающие рядом неоспоримых красот. Задумываясь о привлекательности, нам, часто бывает, говорят о том, как все это субъективно, и что одного конкретного шаблона, для красоты нет. Она многогранна и до омерзения разнообразна.

Впрочем, для подавляющего большинства, наличие основных признаков красоты играет не последнюю роль. О каких признаках речь? О самых обычных, таких как руки и ноги в количестве двух штук. Будь у вас три ноги или четыре глаза, и вырасти к примеру ухо на лбу, красивым вас назовёт искусный лжец, конченный фетишист, или просто слишком вежливый трус.

Нилрем ненавидит все уродливое. Даже его создания должны были пройти небольшую хирургию лица, что уж говорить о девочке, у которой не было ног.

Их просто отрезали, впрочем, по обрубкам, которые непроизвольно коснулись руки парня, Нилрем мог предположить о том, как происходил процесс резки. Первые несколько секунд ноги резали чем-то острым, а после, рвали силой.

— О-о… — рука, которая невольно коснулась обрубка, тут же оказалась плененной слабым захватом. — Не нравится, да? Сломанная кукла решила показать свою волю?

Старший из братьев Грейрат, подметил одну закономерность. Девочка не думает, вернее, просто перестала сама обрабатывать цепи информации. Мари закрылась в чёрной коробке. Тогда этот захват был сделан рефлекторно.

Опустив брови, юному магу не оставалось больше выбора, кроме как отступить на время. Он ещё и сам не восстановился, а других поднимать на ноги, так и подавно.

«Она не моя проблема…» Нет, Нилрем не собирался решать проблемы всех подряд. Отпустив подбородок Мари, он со скрипом вылез из повозки.

Ноги бесперебойно ощущались набитым мешком с иголками, которые за каждое действие, приносили слепую боль.

Только держась за повозку, как если бы это были костыли, ему удалось увидеть костёр, а вместе с тем в нос ему ударила палитра приятных запахов.

Во рту мальчика, тут же собралась дикая и неконтролируемая слюна. Конечно, он был голоден подобно гепарду. Но идти без опоры невыносимо тяжело, а падать на половине пути значило больше не подняться. Пройдясь глазами по ещё не заметившей его компании мужиков, взгляд остановился на женщине.

— А там она была? — тихо, с лёгким удивлением, спросил сам себя Нилрем. — Да, была, она мне ребенка выдала… Но это же, другая женщина…