— А затем такой приятный сюрприз, — не меняя ровности тона, закончил Фулах. — Хорошо, я тебя понял. К целительнице Айленберг, полагаю, можно не подходить за уточнениями?

— Как сочтёте нужным. — Весь вид Норинга говорил: мне скрывать нечего.

Ривер негромко фыркнул, а Фулах кивнул с эталонным равнодушием.

— На этом у тебя всё?

— Не совсем. — Норинг твёрдо посмотрел ему в лицо. — Я понимаю, что из-за своей невнимательности подвёл вас всех. И очень хочу в следующих играх это исправить.

— Я тебя понял.

Ответ подразумевал окончание разговора, и догадливый Норинг, сказав «Буду ждать вашего решения», отошёл и растворился в праздничной толпе.

— Целительница подтвердит, — тихо заметил Ривер, глядя ему вслед. — Нам нечего предъявить: кто сможет свидетельствовать о качестве связи с Дессой?

— Связь и впрямь была отвратительная, — отозвался Фулах. — Но исключительно с Элиумом. Мои информаторы передавали досье без особых проблем.

— И не у кого узнать причину, — пробормотал Ривер и перевёл на Фулаха ставший требовательным взгляд: — Мы поверим ему?

— Мы проверим его, — поправил Фулах. — Я поговорю с целительницей и с ректором, попробую связаться с распорядителем турнира. Возможно, где-то обнаружатся нестыковки.

— А если нет?

— Если нет…

Тут Фулах заметил быстро приближавшегося к ним Никольски и оборвал сам себя. Ривер тоже посмотрел в сторону приятеля, рассекавшего толпу, как хорошо прогретый нож — масло, и ощутимо напрягся.

— Тренер, похоже, у нас неприятности, — без предисловий начал Никольски, тормозя перед ними. — Картер зачем-то срочно вызвали к ректору.

— А вот с этого места будьте любезны поподробнее.

Когда ещё я была настолько рада слышать голос Фулаха? Ну, на самом деле всегда, когда он появлялся, чтобы вытащить меня из очередной передряги.

— Тренер! — Я засияла в точности так, чтобы у ректора возникло желание «надеть мне на голову доску для шатранжа».

А после — приложить этой же доской незваного посетителя.

— Как вы вошли? — резко спросил Воган. — Кто вас пустил?

— Вы сами, — бестрепетно ответил Фулах, становясь рядом со мной. — Когда двенадцать лет назад отдали нагайнам приказание не препятствовать мне, если дело чрезвычайной важности. А оно именно таково, раз касается жизней и здоровья адептов.

Я, кажется, даже услышала, как ректор скрипнул зубами. Фулах же невозмутимо продолжил:

— Вы сами задали такие правила игры, господин ректор. Так что придётся играть по ним.

Воган медленно, с устрашающей внушительностью поднялся из кресла.

— Опасности для адептов нет, профессор Фулах. Можете быть свободны.

Тренер тихонько усмехнулся и неожиданно согласился:

— Хорошо, господин ректор. Картер, идём.

И взял меня за плечо, легонько направляя к двери.

— Она останется! — лязгнул Воган. — Я ещё не закончил разговор с ней.

— В таком случае останусь и я. — Фулах смотрел ему в лицо с вызывающей твёрдостью. — На правах тренера.

Ректор приподнял подбородок, чтобы взгляд сверху вниз получился ещё более властным.

— Адептка Терри Картер больше не является гроссмейстером команды Элиума по боевому шатранжу, — отчеканил Воган. — Она была призвана на замену на время Тысячелетнего турнира. Турнир завершён, и Картер вновь стала одним из обычных адептов.

— В таком случае, — Фулах повернулся ко мне, — я, как тренер команды, приглашаю адептку Картер обратно на место гроссмейстера. Вы согласны, Картер?

И несмотря на царапнувшее «выканье» я уверенно ответила:

— Согласна, профессор Фулах.

— Вы всё слышали. — Тренер перевёл взгляд обратно на ректора. — Картер снова в команде, потому что моего решения достаточно. И это тоже указано в правилах.

Взгляд Вогана полыхнул белым огнём — всесильный в своей академии демиург не привык, когда против его воли шли настолько внаглую. А Фулах равнодушно добавил:

— Разумеется, вы можете инициировать кампанию по отстранению меня от обязанностей тренера. Но дело это небыстрое, и пока что я и Картер всё ещё на своих местах. Потому жду вашего ответа: станете ли вы разговаривать с нами обоими, или мы можем идти?

— Вопиющая дерзость. — За спиной Вогана сгустились тени, которых прежде там не было. — Вы забываетесь, профессор. И это чрезвычайно плохо для вас закончится.

— А почему не для вас? — Фулах отбросил маску насмешливой вежливости, и от его тона температура в кабинете упала на добрый десяток градусов. — Вы отправили команду на заведомый проигрыш в первой же партии, потому что таков был сценарий, прописанный вашими коллегами. Двое предложенных вами игроков — рыцарь и гроссмейстер — должны были способствовать тому, чтобы план сработал. А кабальные условия в случае поражения команды привели бы остальных в полную зависимость от вас.

«Что?» — изумилась я. А ректор равнодушно проронил:

— Вы бредите.

— Нет, — жёстко отбил Фулах. — Я всего лишь поговорил с игроками о ваших «персональных предложениях» (последнее словосочетание он произнёс с нескрываемой брезгливостью). Стоило бы сделать это раньше, но обычно я стараюсь не лезть в чужую жизнь за пределами игры. И да, господин ректор, можете сколько угодно намекать на будущие неприятности для моей команды. Это останется не более чем словами, потому что мы победили — именно таким составом! А вас по рукам и ногам связывает ваша сущность демиурга.

Ноздри Вогана затрепетали. По кабинету пронёсся леденящий выдох магии — и доселе мирно лежавший на столе амулет вдруг засветился.

— Вот именно, — как о чём-то естественном заметил Фулах. — У магии феникса тоже есть уши, господин ректор. Вы призвали её защищать, но вы не хозяин ей. Потому держите себя в руках… если не хотите, чтобы Элиум повторил судьбу Арены, а вы — судьбу Надин.

— Вы слишком много знаете. — Чувствовалось, что вопреки предупреждению Воган на волосок от срыва.

Усмешка Фулаха напомнила росчерк стали.

— Вы же помните, где я учился. Конечно, я знаю много, если сумел вместе с вами создать узор тренировочной Арены.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока ректор наконец не нарушил тишину.

— Она всё равно не сможет учиться без магии. Никакой Враг не поможет ей сдать экзамены.

У меня дрогнуло сердце: а ведь в самом деле. Особенно если теперь каждый препод будет пытаться меня завалить.

Однако Фулах вновь ответил полной скрытого значения усмешкой.

— Поживём — увидим, господин ректор. С вашего позволения.

И мягко придерживая за плечо, он вывел меня из кабинета.

— Спасибо вам! Огромнейшее!

Стоило нам оказаться в коридоре, как я буквально выплеснула на Фулаха свою радость принцессы, спасённой от злоужасного дракона.

— Не за что, — как от чего-то незначительного отмахнулся тренер. — Ты — мой гроссмейстер, а значит, ни у кого нет права выносить тебе ультиматумы. Главное, запомни…

Тут мы завернули за угол и почти нос к носу столкнулись с явно поджидавшими нас парнями.

— Ну что? — немедленно посыпалось со всех сторон. — Что он хотел? Зачем ему Картер? Вы всё уладили?

— Частично, — ответил Фулах на последний вопрос. — А теперь вы мне ответьте: что это за торжественная делегация? Почему вы не на празднике?

И он прицельно посмотрел на Ривера, словно не сомневался, чья была затея.

— Мы решили (Ривер уверенно распрямил плечи), будет правильно находиться где-то поблизости от ректорского кабинета. На всякий случай.

— Всякий случай? — Фулах приподнял бровь. — Только не говорите, что вы собирались вламываться к господину ректору, если я и Картер задержимся.

Он перевёл требовательный взгляд на Джара, и Баскетболист потупился, как проштрафившийся школьник.

— Мы просто уточнили бы, где вы, — извиняющимся тоном пояснил он.

Я неимоверным усилием затолкала обратно в гортань рвавшийся наружу смешок, а Фулах устало покачал головой.