— Это ещё почему? — между тем не без агрессии поинтересовался Найтмар.

— Потому что дисквалификация произошла по вине игрока, а не внешних обстоятельств, — терпеливо повторил распорядитель. — Таковы правила, маэстро.

Найтмар явно собирался что-то ответить, как вдруг рядом раздалось самоуверенно-небрежное и до замирания сердца знакомое:

— О, вижу, я не опоздал? Превосходно. Я ведь могу занять своё место, не так ли, господин распорядитель?

Ривер!

Святые капибары свидетели: никогда прежде я не была настолько счастлива его видеть. Порядком взъерошенного, старающегося успокоить дыхание, как после стометровки, но с неизменным выражением лица «я король жизни, и знаю это».

И, каюсь, реакция у меня получилась излишне эмоциональной. Если от обступивших его парней Ривер и ждал радостных возгласов и хлопков по плечу, то когда я молча стиснула его в объятиях, откровенно растерялся. Однако буквально в следующую секунду ему пришлось «находиться», потому что я, разжав руки, требовательно вопросила:

— Где остальные?

Черты Ривера стали жёстче.

— В иллюзии. Они открыли портал, чтобы отправить меня сюда, а сами остались… Но как только партия завершится, они вернутся!

То же самое, о чём говорил тренер вариорцев. Только у меня всё равно случился острый приступ тоски — к счастью, короткий из-за напористого вопроса Найтмара:

— Так как, господин распорядитель, команда Элиума выходит в полном составе?

Распорядитель замялся. Бросил короткий взгляд на «антидопинговую» девицу, на нас четверых с Ривером, на по-прежнему безучастного Тинга.

— Итан Ривер — маршал Элиума, — продолжил гнуть своё Найтмар. — Он исчез не по своей вине и успел вернуться до жеребьёвки. Это тот случай, когда будет справедливо пойти команде навстречу.

Распорядитель всё ещё в сомнении пожевал губами и наконец выдал:

— Мне необходимо согласовать это с судейской коллегией. Ожидайте.

Платформа, на которой он стоял, взмыла в воздух испуганной птицей. Мы проводили её взглядами: что же, закономерный ход событий. Это вышвыривать из команды можно было самостоятельно и не давая возможности договориться. А вот обратное требовало согласования со всеми инстанциями.

Платформа «причалила» к балкону судей. Ничего интересного с той стороны пока ждать не приходилось, и Ричи затеребил Ривера:

— Ну давай, рассказывай, что с вами случилось!

Тот бросил взгляд на внешне равнодушную девицу-организатора, на прислушивавшегося к нам и не скрывавшего это Найтмара и сжато ответил:

— Попали в ловушку на выходе из столовой. Нас незаметно перекинуло в иллюзию, где якобы исчезли вы все. К счастью, тренеру удалось разобраться, что произошло. Он начертил узор портала (тут Найтмар скептически хмыкнул) и, объединив силы с Джаром и Ли, перебросил меня сюда.

— Очень правильно сделал, — твёрдо заключил Орм и со значением покосился в сторону Тинга. — Нам здесь позарез нужен был именно нормальный маршал.

С последним я была более чем согласна. И лишь один нюанс заставлял меня нервничать: допустят ли Ривера к игре? Не напрасными ли будут все усилия Фулаха и парней? Да, демиурги обязаны следовать правилам, но здесь последние, судя по всему, размыты, и многое зависело просто от доброй воли судей.

— Закончили совещаться, — напряжённо произнёс Ричи, успевавший следить и за судейской ложей.

И я, подобравшись, вместе со всеми устремила взгляд к спускавшейся платформе распорядителя.

Что они решили? Играть без маршала — всё равно что драться только одной рукой. Можно, но трындец как сложно.

Платформа коснулась земли. По лицу распорядителя невозможно было прочесть, в чью пользу принято решение. Однако, к его чести, тянуть он не стал.

— Судейская коллегия постановила, что Итан Ривер может участвовать в финале, — без намёка на эмоции громко проинформировал распорядитель. — Таким образом, команда Элиума выходит на Арену в полном составе.

У меня, Ричи и даже всегда сдержанного Орма вырвался радостный вопль; наблюдавший за нами Суинн торжествующе вскинул руку, и к нему присоединились несколько вариорцев. Найтмар удовлетворённо улыбнулся, а по равнодушному лицу Тинга пробежала судорога: злость прорвалась даже через блокаду конской доли успокаивающего эликсира.

Между тем распорядитель продолжал:

— Прошу игроков команд занять положенные места, а гроссмейстеров подойти ко мне для жеребьёвки.

Его платформа перелетела в центр Арены, и, пожалуй, впервые я шагнула на чёрно-белое клетчатое поле не как на минное.

Конечно, случившееся чудо не гарантировало нам успеха, однако веру в него повысило в разы. И подпрыгивая за крутящимися в воздухе фигурками, я на допинге этой веры ухитрилась опередить Грувера, гроссмейстера Даркейна. Оттолкнула вновь сунувшуюся в пальцы чёрную пешку и поймала-таки вёрткую белую.

— Первый ход у команды… Элиума! — объявил распорядитель, на какую-то долю секунды запнувшись в своём объявлении.

Я встретилась взглядом с Грувером — симпатичным «ботанистым» шатеном, — и тот дружелюбно мне улыбнулся. Приятным голосом произнёс:

— Я рад, что игра будет полноценной, гроссмейстер. Не хотелось превращать партию совсем уж в избиение беззащитного.

— Я тоже рада, — легко призналась я. — Отличный знак, кому сегодня благоволит дух шатранжа, не так ли?

Улыбка Грувера стала загадочней.

— Увидим, — коротко ответил он, и под звук гонга мы двинулись каждый к своей команде.

Звук гонга, объявляющий начало партии, ударил по ушам, как мог бы, наверное, звук падения гильотины. Раз — и назад пути нет. Только вперёд. Только к победе.

— Е2-е4!

Ход, традиционнее которого сложно придумать. Равно как и ответ на него: е7-е5.

— F2-f4!

Королевский гамбит. Если Грувер ответит традиционно, то освободит Ричи от поддержания проекции.

Е5-f4. Ответил, столкнув две тёмные воды. И Ричи, осознавая, что здесь важно не удержать позицию, а заставить противника потратить силы, ушёл в глухую оборону.

Не скажу, чтобы Далйету, управлявшему пешкой принцессы, пришлось попотеть, разбивая щит из толстого тёмно-синего льда, однако некоторое время это заняло.

После я вывела в центр вариорца Лотра с его умением комбинировать стихии.

— G1-f3!

И тогда Грувер зашёл с козырей.

D8-h4. Вчерашний гроссмейстер Далйет вступил в игру лично. Причём так, что слёту создал мне непосредственную угрозу.

Я закусила щеку. Конечно, по нему можно было ударить рыцарем Лотром. Если бы это были обычные шахматы. Однако в условиях боевого шатранжа, я бы столкнула светлый огонь вариорца со светлым воздухом и светлым деревом Далйета. Получилось бы у пламени сжечь противника, использовав его стихию себе на пользу? Я не была уверена. А в случае победы Далйета следующим ходом стало бы нападение на проекцию принцессы, которую поддерживал Ривер. Сумел бы он отбить атаку? Насколько выгоден оказался бы размен двух фигур на одну? Я сжала виски ладонями. Пожалуй, стоило попробовать кое-что другое.

— G2-g3!

Далйет усмехнулся — или мне показалось? И спустя буквально несколько секунд уверенно шагнул на клетку, занятую пехотинцем Лотра.

Ветер ударился о ветер: светлый воздух был среди стихий обоих дуэлянтов. В сердце противоборства стихий вспыхнул огонёк, однако Далйет яростным порывом сумел задуть пламя. Сам ударил деревянными дротиками — часть сгорела, столкнувшись с огненным щитом проекции, однако оставшиеся развеяли фантомную фигуру. Лотр остался без пехотинца, а я, не давая Далйету передышки, скомандовала:

— Н2-g3!

И снова маршалу чёрных пришлось сражаться с проекцией. Шквальный ветер сбил в сторону посланные пехотинцем звёздочки-сюрикены, и тут же из-под земли вырвались толстые и гибкие лианы. Рассерженными змеями набросились на стального «ежа» из клинков и, не щадя себя, принялись проламываться через него. Пол Арены содрогнулся, острыми краями разлома подрубая корни лиан. Однако по фигуре пехотинца ударила плеть торнадо, и проекция исчезла — питавшие её нити магического узора тоже были перерублены.