Ответить я не успела. Порыв ветра взметнул песчаное облако, заставив инстинктивно зажмуриться. Под сомкнутыми веками как будто блеснула индиговая вспышка, а когда я вновь распахнула глаза, то обнаружила себя на больничной койке в палате лазарета. Вокруг царил мягкий полумрак — видимо, были сумерки, но вечерние или утренние, сказать было сложно.

«Вот это история, однако! — мысленно сообщила я белому потолку. — Но самочувствие вроде бы хуже не стало… Хаас сердиться не должен».

Аккуратно повернула голову и едва не поперхнулась воздухом.

На прикроватной больничной тумбочке лежал мягко светившийся бело-голубым каэрулеус.

«Я ведь обещал, — у самой грани слышимости шепнул знакомый голос. — Так что пусть будет вам на добрую память. Пока что».

И окончательно исчез.

В ординаторской лазарета непривычно пахло кофе и выпечкой.

— Доброе утро, целитель. Как сегодня самочувствие моего гроссмейстера?

Рикс Фулах был уверен, что его вопрос не содержал ровным счётом ничего криминального. Однако Хаас ответил таким взглядом, что Фулах даже на мгновение растерялся.

— Если бы я знал вас хуже, — с чуточку большим, чем обычно, раздражением произнёс целитель, — решил бы, что это какой-то нелепый розыгрыш.

— Розыгрыш? — недоумённо повторил Фулах, и Хаас изволил пояснить:

— Сначала в лазарет с утра пораньше заявился неприятный тип, назвавшийся профессором зелий. Затем заглянул один из ваших деятельных молодых людей — Босвел, если не ошибаюсь. Затем — ещё одна преподавательница, отчего-то решившая, будто я, кроме прочего, нуждаюсь в кофе с булочками.

Тут Фулах ещё раз невольно потянул носом и посмотрел на стол позади целителя, где в самом деле стояли фарфоровый кофейник, изящная чашечка и серебряная двухэтажная горка со свежей выпечкой.

Причём булочек на горке было заметно немного.

— Кхм. — Хаас прочистил горло. — Так вот, дама с кофе. Я полагал, на этом поток визитёров иссяк, однако следом явился ваш на редкость энергичный маршал. Спасибо, что в дверь, а не как в прошлый раз, но тем не менее. И вот теперь вы.

— Я, — подтвердил Фулах, не без иронии думая, что напрасно ждал окончания завтрака для визита в лазарет. — И что, все сегодняшние посетители интересовались здоровьем Картер?

— Практически слово в слово, — подтвердил Хаас. — Я уже собрался табличку на двери писать: «Состояние пациентки Картер стабильное, удовлетворительное». Но не успел.

— С ней можно увидеться? — собственно, это был главный вопрос, с которым явился Фулах.

— Вот, чуть не забыл, — кивнул целитель. — И ниже добавить: «Посещения запрещены». Впрочем, как показала практика, это мало кого останавливает. Сначала в окна залезают, потом через сны душу уводят…

На последней фразе Фулах сначала немного смутился, а затем, до конца осознав её смысл, встревоженно нахмурился.

— Уводят душу? Кто?

— Эта ваша неуловимая сущность. — Хаас неопределённо повёл рукой. — Враг господ из организационного комитета.

— Индетерминист? — Тревога Фулаха подскочила на добрый десяток пунктов. — Целитель, Картер точно в порядке? Что он сделал?

— Да простится мне просторечие: выпендрился, — ворчливо ответил Хаас. — Решил, что ей просто необходимо присутствовать на устроенном вами представлении по изгнанию господина ректора из стен академии.

Фулах на мгновение прикрыл глаза. Значит, не показалось. Значит, он действительно видел в первом ряду полупрозрачную Картер, а рядом с ней… теперь понятно, кого.

— К счастью, это вопиющее нарушение больничного режима обошлось без последствий, — тем временем продолжал целитель. — Я бы даже сказал, пациентка чувствует себя лучше, чем предполагалось… Впрочем, последнему есть логичное объяснение.

— Какое? — насторожился Фулах.

Однако тут Хаас от прямого ответа уклонился:

— Если ваш гроссмейстер захочет, сама расскажет.

И разговор вернулся к главному.

— А с ней точно нельзя увидеться?

Несколько секунд Фулах и Хаас молча смотрели друг на друга: один с вежливой настойчивостью, второй с усталой укоризной. И в конце концов целитель вздохнул, неохотно меняя гнев на милость.

— Ну хорошо. Она как раз не спит. Но недолго, слышите? Очень недолго, и следите, чтобы не сбилась настройка синхронизирующих кристаллов.

— Непременно, — пообещал Фулах. — Благодарю за снисходительность.

Целитель только отмахнулся и непроизвольно бросил косой взгляд в сторону стола.

«Надо будет сказать профессору Ллойд, что её булочки справились с миссией на отлично», — добродушно усмехнулся про себя Фулах и вышел из ординаторской.

В дверь палаты он постучал совсем легко, чтобы не разбудить Кратер, если она всё же дремлет. Однако когда вошёл, первым его встретил внимательный тёмный взгляд, незамедлительно засиявший радостью, а второй — светлая улыбка на бледном исхудавшем лице.

— Доброе утро. Целитель не ошибается, говоря, что ты неплохо себя чувствуешь?

Надеясь, что по нему незаметен внезапный и совершенно нелепый приступ волнения, Фулах подошёл к больничной койке и опустился на стоявший рядом стул для посетителей.

— Доброе. — Голосу Картер не хватало прежней силы, но в остальном он звучал, как обычно. — Я отлично себя чувствую.

— Хоть завтра на Арену? — пошутил Фулах, однако тут же вернул себе серьёзность. — Я пришёл рассказать тебе о событиях вчерашнего вечера, но, насколько понимаю, необходимости в этом уже нет.

Картер невнятно кивнула.

— От целителя узнали? Или вы нас видели?

— Видел мимолётно. Но основное, конечно, сообщил Хаас. — Фулах выдержал короткую паузу и со всей внушительностью сказал: — Не переживай насчёт слов Вогана об орудии Врага. Большинство преподавателей восприняли это, как попытку бывшего ректора защитить себя.

— Индетерминист тоже так сказал, — тихо отозвалась Картер. — А ещё, что с теми, кто считает иначе, я бы всё равно не нашла общий язык.

— Нарочно тебе вредить не станет никто, — уверил Фулах. — Что же до кислых мин, то ты более чем разумный человек, чтобы обращать на них внимание.

— Спасибо. — Впалые щёки Картер стали чуть менее бледными. — А что с местом ректора? Кто его займёт?

Фулах безразлично пожал плечами.

— Это решать совету попечителей и королю. Правда, ещё потребуется, чтобы нового ректора одобрила магия феникса. Но я не думаю, будто это вызовет проблемы.

Картер кашлянула и с запинкой поинтересовалась:

— А вы? Вы не хотите занять эту должность?

— Я? Да упаси семь богов! — Фулах даже скривился, как от чего-то крайне неприятного. — Мне и без того хватает и работы, и ответственности.

У Картер вырвался вздох.

— Понимаю. — Она отвела глаза. — Только не сочтите меня за эгоистку, но ужасно жаль. Академии бы по-настоящему повезло…

Немного помолчала и сменила тему:

— Индетерминист сказал, Вогана с товарищами в наказание отправят возрождать какой-нибудь мёртвый мир. Например, Дессу.

— В таком случае они легко отделаются, — без намёка на жалость постановил Фулах. — И если наши пути снова пересекутся… Кхм.

Он успел сдержаться, чтобы не выдать, насколько до сих пор в нём силён гнев на бывшего ректора. Но вот крамольная мысль, что, возможно, идея собственноручно свернуть Вогану шею была не такой уж дикарской, всё же его посетила.

А затем Картер тихо сказала:

— Спасибо вам, — и отдающая холодом стали ярость мгновенно улеглась, словно её никогда не было.

— Я уже столько раз это говорила… — Картер смотрела на него, и под этим взглядом хотелось заёрзать на стуле, как смущённому подростку. — Вы бесконечно много для меня сделали. Жизни не хватит, чтобы…

— А я говорил, — перебил Фулах в попытке поскорее закрыть этот неловкий вопрос, — что здесь нет никакого долга. Я твой тренер, преподаватель… Да что там, любой нормальный человек сделал бы всё то же самое!