— Ривер… — Перед следующей фразой всё же пришлось сделать паузу. — Что там с тренером?

Судя по тут же сжавшимся в нитку губам, я опять не целясь попала Риверу по больному. А по-прежнему сидевший на подоконнике Ли ответил:

— Вообще непонятно. И он ничего не рассказывает, даже Джару.

Я невольно подалась вперёд, и Ривер резковато отреагировал:

— Картер, не дёргайся! Как будто не знаешь, что так можно сбить настройку кристаллов!

— Согласен, — поддержал его Братец Лис. — Тем более что поводов для дёрганья… Нет, ну есть немного: тренер же без нас решил всё провернуть. Но мои источники сообщают, что никакой опасности ему не грозит.

«Пока», — глухо толкнулось предчувствие в рёбра. И я с невесть откуда взявшейся силой потребовала:

— Рассказывай!

Ли наконец соскользнул с подоконника. Подошёл к койке, по пути захватив гостевой стул, и уселся на него, как в мягкое кресло.

— После того, как тренер тебя вытащил, он сразу же активировал письмо вызова. Целительница Айленберг буквально работала связью между твоими душой и телом, пока не прибыл целитель Хаас. Я был рядом, видел… Ну, ты помнишь, у меня есть целительский дар, небольшой. Там всё было настолько на тоненького… А потом появился Хаас, и как-то паника отступила. Он и целительница перенесли тебя в лазарет, а тренер всех разогнал. То есть буквально — нас как барьером отшвырнуло за пределы площади. Магия вся погасла, объявили приказ расходиться. Все были в шоке, конечно. (Тут он почему-то быстро взглянул на Ривера). Но преподаватели отправили всех по общежитиям. Только я, Орм и Ривер остались — нас выпроваживала профессор Ллойд, а у неё, м-м, не очень хорошо с распознаванием отводящих глаза заклятий. Короче, мы видели, как тренер чуть ли не на карачках всю площадь облазил. Такие сигилы чертил — лично я в жизни бы не додумался, что так можно. А потом появился ректор…

— Что, вообще-то, странно, — вклинился в рассказ Ривер. — Он в принципе должен был прибыть на площадь в первых рядах. А тут так подставился под лишние вопросы.

— Мы не знаем, о чём они говорили, — продолжил Ли. — Подслушивать таких магов, как ты понимаешь, дело самоубийственное. Но лицо у Вогана было… Словно тренер пообещал ему глаз на седалище натянуть.

Ривер угрожающе кашлянул. Впрочем, это произвело исчезающе малое впечатление, поскольку Ли как ни в чём не бывало продолжил:

— Потом они разошлись — точнее, ректор ушёл. Причём по пути шарахнул в нас хитрым заклятием перемещения: моргнуть не успели, как оказались рядом с общежитием. А на следующий день всё завертелось. Прибыла королевская комиссия — тренер постарался. Я потом кое-кому весточку послал с вопросом, оттуда и узнал. А ещё, что есть подозрение, будто нить заклятия не просто так лопнула, а её движение было скорректировано. Хотя формально это до сих пор несчастный случай.

— Подозрение верное, — тихо отозвалась я. — Меня выкинуло… в плоскость плана демиургов. И я видела там Вогана. Он… он хотел сжечь меня.

И опять не сумела удержаться от содрогания. Похоже, теперь у меня появится любимый кошмар: я болтаюсь над скетчем реальности, не в силах сместиться, а ко мне медленно приближается пламенный апокалиптец.

— Ублюдок. — Холодная констатация Ривера привкусом напоминала гнев Фулаха. — Всё же надо припереть тренера к стенке: я не из последней арсумской семьи, и устроить Вогану внеплановый вызов в попечительский совет вполне могу.

— Да и я могу подкинуть нужную информацию хоть в королевскую приёмную, хоть журналистам, — подхватил Братец Лис. — Только Джар прав: любой шаг необходимо согласовать с тренером. Иначе мы ему вместо помощи «атаку по своим» устроим.

— А вы точно… (мне опять не хватило дыхалки)…не знаете, что он задумал?

Ли и Ривер обменялись взглядами, и второй хмуро признался:

— Не знаем. Но догадки есть.

— Какие?

Я помнила, что дёргаться мне крайне не рекомендовалось, потому сумела сохранить неподвижность. Зато нетерпения в моём голосе было с избытком, и Ривер не стал тянуть с ответом, набивая цену дальнейшему рассказу.

— Это Джар предположил. Понимаешь, Воган ведь наверняка всё сделал, чтобы самому чистеньким остаться. То есть его объективно припереть к стенке не получится…

— Если Хант не заговорит, — встрял Братец Лис, и Ривер наградил его сердитым взглядом.

— Даже если заговорит: слово адепта против слова ректора без существенных доказательств имеет мало веса. А с Вогана станется вообще всё обернуть так, будто это тренер виноват, и Хант с ним в сговоре.

Это точно. Воган, как и его коллеги, та ещё хитрая сволочь.

— А Хант… не исчез?

— Не-а, — отозвался Ли. — Ходит видом без вины виноватого и на самые невинные шутки грозится дуэлью. Придурок.

— Не такой уж придурок, раз хватило ума остаться в Элиуме, — сумрачно возразил Ривер. — Мы пытались выяснить, где он находился в момент, когда заклятие оборвалось, но никто ничего толком сказать не мог. Вроде видели его вот прямо перед этим вообще в стороне от площадки, только ни разу не уверены.

— Как тогда, при просмотре игры в зоне ожидания, помнишь? — подхватил Братец Лис. — Мы толком ведь и не поняли, в какой момент он свалил.

Я поняла, что начинаю грызть губу, и поспешила разжать зубы.

— А тренер с ним… говорил?

— Почти наверняка, — кивнул Ривер. — Однако смог ли о чём узнать, нам, разумеется, не доложил.

— Так вот, — вернулся Ли к началу темы, — поскольку даже реальное свидетельство Ханта против Вогана делу поможет мало, мы решили, что тренер хочет потребовать призыва магии феникса и Высшего суда академии.

— Это как? — Я впервые слышала о подобном.

— Мы и сами были не в курсе, что так можно, — начал Ли. — Хорошо, что Джар в курсе таких тонкостей — всё-таки в профессора собирается… В общем, Высший суд академии созывают, когда не остаётся иных способов добиться справедливости.

— Например, когда в деле крепко замешан ректор, или несколько преподавателей, или объединение адептов, или все сразу, — подхватил Ривер. — Инициатор призыва раскладывает перед магией феникса свои аргументы, и если он оказывается прав, виновным приходится… очень кисло.

— Магия феникса пережигает их связи с мировыми потоками. — Ли снова перехватил нить рассказа. — И в результате получаются калеки наподобие Калди. Но если инициатор заблуждается или сознательно решает таким образом устранить кого бы то ни было, наказание падает на него.

Я сжала в кулаке укрывавшую меня простынь. Если магия феникса и впрямь способна улавливать скрытое, Фулаху бояться нечего. Но сможет ли она совладать с демиургом Воганом?

— А что нужно… для призыва? — Вот ещё проблема: вдруг прежде надо убедить преподавателей в необходимости суда? Сноу и Джесюрон, например, против ректора никогда не пойдут, то есть принять решение единогласно в любом случае не выйдет.

— Разобраться в деле самостоятельно, — ответил Ли. — И произнести соответствующую формулу в Большом зале Совета.

Уф!

— Тогда переживать не о чем, — уверенно выдала я, даже не запнувшись. И поправилась: — Почти не о чем. Воган ведь… может оказаться сильнее… магии феникса.

— Тогда по нему ударит его собственная природа, — успокоил Братец Лис. — Как по этой Надин.

— Если бы это было возможно, — хмуро парировал Ривер, — Высший суд и не понадобился бы. Ректора просто развоплотило бы в момент удара по Картер.

— Да, это странность, — согласился Ли. — Где-то он нашёл лазейку…

Догадка, в чём тут секрет, тюкнула меня по темечку Золотым Петушком. Но не успела я начать:

— В том, что… — как дверь палаты отворилась.

Парни повскакивали с мест, однако бежать было поздно.

— Нарушаем, молодые люди? — риторически поинтересовался Хаас с интонациями гибддэшника, остановившего подростков на батиной тачке. — Нехорошо.

Ривер и Ли моментально уткнулись взглядами в носки своих ботинок, а я зауважала целителя ещё сильнее. Прежде заставить этих двоих стушеваться было под силу только Фулаху.