Кхе. Нет, с первым пунктом всё понятно, но вот со вторым… Ладно, попробую.

Я опустила взгляд на матовую черноту шара. Прежде всего постаралась очистить разум от любых мыслей, а затем очень громко и отчётливо подумала сказанную Фулахом фразу.

Секунду или две ничего не происходило. Но только я решила повторить, как непрозрачная поверхность шара вдруг обрела глубину, в которой возник маленький светящийся кристаллик. Я затаила дыхание, невольно вцепившись в треногу, и не зря.

Кристаллик вдруг вспыхнул, ударил в лицо мощным потоком сочных красок, ощущений, звуков и запахов. Я невольно отшатнулась, и только стена-Фулах за спиной удержал меня от того, чтобы шлёпнуться на пятую точку.

А затем я оказалась в самом эпицентре решающей партии.

Огромный, песочно-жёлтый амфитеатр, накрытый персиковым куполом неба. Крики с трибун, разноцветные флаги и вымпелы, богато украшенные ложи знати. Внизу — Арена. Чёрно-белые клетки, на которых выстроились друг против друга две армии живых и магических фигур.

А ровно на середине гигантской доски — мы с Фулахом.

— Ох!

Я покрепче сжала прутья невидимой треноги, и преподаватель успокаивающе произнёс:

— Всё в порядке, Картер. Это лишь запись — нас не видят, и никакое событие не может причинить нам вреда. Однако чтобы было лучше видно происходящее, давай поднимемся в судейскую ложу.

— Давайте, — пробормотала я, откровенно труся оказаться посреди магического чукалова, даже если оно иллюзорное. — А как?

— Посмотри вправо вверх. Видишь балкон с чёрно-белой шпалерой, на которой изображена фигура принцессы? Сформулируй для шара задание, что хочешь оказаться на нём.

С учётом того, что я этот шар даже не видела, задание было откровенно таким себе. Тем не менее я сосредоточилась и вновь охнула, когда картинка перед глазами вдруг мягко повернулась — словно декорация на театральной сцене. И мы оказались в просторной ложе для судей, вознесённые над Ареной, подобно римским императорам над Колизеем.

— Ничего себе! — У меня даже голова закружилась, а о том, что сердце бухало, как молот по наковальне, и говорить не стоило.

— Ты можешь остановить запись, — заметил Фулах. — Прийти в себя и продолжить просмотр. Или наоборот, ускорить её. Достаточно сформулировать задание для шара.

— П-поняла. — Я обвела взглядом впечатляющую картину Арены и, повернувшись в Фулаху, выпалила: — Просто офигеть, как круто! — вложив в это все переполнявшие меня эмоции.

Преподаватель снисходительно усмехнулся.

— Так говорят все, кто впервые сталкивается с визионарумом. Но ничего, скоро обвыкнешься. А теперь, Картер, если готова, то давай смотреть партию.

Я невольно покосилась на четвёрку судей в чёрно-белых мантиях, важно восседавшую на высоких, напоминающих троны креслах. Естественно, для них, умерших десятилетия, если не века, назад, мы были невидимками.

— Да. Давайте смотреть.

И над Ареной поплыл уже знакомый звук гонга.

Это было впечатляюще до мурашек. Стихии сталкивались в яростном противостоянии: огненные плети против водяных драконов, торнадо против острых каменных пик, ливни стальных сюрикенов против плотоядных лиан. Игроки не щадили ни себя, ни противников, отчего команда турнирных целителей едва успевала уносить с Арены пострадавших. Это был финал, здесь все выкладывались по полной.

Будь я обычным зрителем, партия захватила бы меня целиком. Однако я была ещё и гроссмейстером, а значит, не поддаваясь зрелищности, следила за логикой игры и старалась предугадывать ходы противников. И вот тут меня ждало разочаровывающее фиаско.

Примерно со второй трети партии я стала весьма смутно понимать, к чему делался тот или иной ход. Какие-то сначала вообще казались ошибочными, и только спустя время до меня доходила их цель. И это было гораздо более деморализующе, чем осознание собственных косяков во время партии на полигоне.

Я видела реальный уровень соперников, с которыми придётся бороться, и понимала: не справлюсь. Что бы там ни говорил Фулах, мне не подтянуть свои навыки за те считаные дни, что остались до турнира. И когда над Ареной зазвучало торжествующее «Принцесса в плену!», я сгорбилась под тяжестью жестокого, но правдивого осознания: это утопия. Думать, будто взятая едва ли не с улицы девица выведет команду в чемпионы, — самая настоящая утопия.

Или голливудский фильм, вот только жизнь — не Голливуд.

Словно отзываясь на затопившее меня упадническое настроение, картинка турнира стремительно поблёкла, и мы с Фулахом вновь оказались в пустой скорлупе визионарума.

— Рано, Картер. — Мне на плечо легла тяжёлая, тёплая ладонь. — Рано отчаиваться.

— А по-моему, самое время, — хмуро отозвалась я. — Вы же видели, как я играю! По сравнению с ними это даже не небо и земля. Это запределье небесных сфер и шахты подземного народа!

— По первому впечатлению да, — хладнокровно отозвался Фулах. — Однако в тебе есть несомненный потенциал…

— Да какой потенциал⁈ — перебила я, поворачиваясь к нему и вынуждая убрать руку с моего плеча. — Я половину ходов поняла только задним числом!

— Но поняла ведь. — Преподаватель смотрел на меня сверху вниз, однако совсем не обидным взглядом. — Поверь, Картер, для первого раза это более чем немало. И если мы с тобой продолжим смотреть игры, их логика с каждым разом будет становиться для тебя яснее.

Я сжала зубы до боли в челюстях, а Фулах аккуратно взял меня за плечи и, глядя в лицо, с нажимом сказал:

— Паниковать и отчаиваться будешь после турнира, договорились? А теперь включай бойца: общее впечатление об игре ты получила, начинаем вникать в суть. Смотрим полуфинал, и когда ты почувствуешь, что теряешь понимание творящегося на Арене, просто останавливаешь запись. Мы с тобой разбираем этот момент и идём дальше. Что скажешь?

А что я могла сказать? Если полдня назад я ещё могла (условно) послать Вогана с его предложением и гордой птицей вылететь из академии, то сейчас у меня ведь не было выбора. Я уже не могла подвести ни Фулаха, ни Джара с Ормом. Толика человеческого отношения разбудила мою совесть, и теперь последняя не дала бы мне спокойно спать, вздумай я сказать, что у меня лапки, справляйтесь сами как хотите.

Мой вздох был тяжел, как у столетней старухи, и Фулах улыбнулся уголками губ, без труда его расшифровав.

— Молодец, Картер. Формулируй запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, полуфинал между Вариором и Мелейном, и поехали.

«Угу, только бы рукой махнуть не забыть», — мрачно ответила я в мыслях и взялась за прутья треноги.

Фиг с ним, пусть в итоге я проиграю. Но, по крайней мере, никто не сможет меня упрекнуть в том, будто я не сделала всё возможное, чтобы победить.

Из визионарума я выходила, слегка покачиваясь. Перед глазами до сих пор стояли чёрно-белые клетки и яркие вспышки магии, в ушах гудел стадион. О том, что творилось у меня в голове, лучше вообще не говорить: ядерная «каша» в центре солнца и то гораздо упорядоченнее.

— Ты можешь приходить сюда одна. — Для кого-нибудь другого это прозвучало бы наградой, однако я решила, что Фулах решил меня добить. — До отъезда на турнир у тебя свободный доступ к кристаллам памяти. Единственное, о чём предупреждаю: не злоупотребляй. Эта привилегия дана тебе, чтобы готовиться к играм, а не тешить любопытство.

— Да, я понимаю. — Сказать по правде, сейчас мне не хотелось от визионарума вообще ничего.

Куда более актуальным был вопрос: как добрести до своей комнаты, а не свалиться где-нибудь по дороге?

Фулах правильно оценил моё состояние, и мне показалось, что подавил усталый вздох. Ну да, столько лишней возни. А ведь у него наверняка и других дел по горло — его-то от ведения занятий никто не освобождал. Да и организационные моменты наверняка надо решать…