Не дожидаясь ответа, он развернулся и уверенным шагом двинулся к поджидавшей его команде. А я осталась стоять, машинально потирая вновь занывший лоб.

Если рассматривать это как намёк, то в чём тогда цель демиургов? Не привести любимчиков к пьедесталу, а… Что? Зачем фактически заменять одну команду другой?

Приступ головной боли был таким острым, что я чуть не зашипела. Да что со мной вообще такое?

— Ну что с вами опять такое?

Я едва не подскочила на месте, услышав за спиной ворчливый голос Хааса, почти слово в слово повторивший мою мысль. Обернулась к целителю, торопливо убирая руку ото лба. Встретила внимательный синий взгляд, поразительно яркий и живой на осунувшемся лице, и честно ответила:

— Голова болит. Приступами, ещё с лазарета. Я думала, пройдёт, а оно не проходит.

Хаас нахмурился, наверняка восприняв мою внезапную хворь как личное оскорбление. И властно кивнул на открытую дверь гостиной:

— Идёмте. Будем разбираться.

Если бы сила эмоций трансформировалась в магическую мощь, от мёртвого мира Дессы осталась бы горстка пыли в пустоте межмирья — так всеобъемлюща была ненависть, бурлившая в душе Аареса Тинга, маршала Вариора.

Никогда прежде он не знал поражений. Команда могла проиграть — Калди тоже ошибался. Но в каждой схватке — на Арене или на тренировке — Тинг выходил победителем. Всегда.

А теперь какая-то дрянь, годная лишь на то, чтобы служить подстилкой у каждого, кто снизойдёт до неё, так вот, эта дрянь ухитрилась трижды взять над ним верх. Трижды! Ткнула кинжалом; воспользовалась магией рабских уз, чтобы позорно заставить отжиматься; вынудила принести клятву — ненарушимую клятву! — да так, что он сам лишил себя возможности мстить.

— Тинг, сделай лицо попроще. А то при взгляде на тебя аппетит отшибает.

Маршал поднял невидящий взгляд от нетронутого содержимого своей тарелки и так посмотрел через стол на неудачно вылезшего Суинна, что у того в принципе еда должна была застрять в горле.

— Значит, не смотри. — И выплюнул, как приговор: — Предатель.

К несчастью, шкура у Суинна была толще, чем кожа пустынного дракона.

— И кого же я предал? — Он вежливо приподнял бровь. — Неужели нашу команду? Неужели тем, что делаю всё возможное, чтобы не загнать нас в кабалу двойного рабства?

— Всё возможное — это занять место маршала? — ядовито уточнил Тинг. — Ты давно на него метишь, не так ли? А тут такой шанс! И всего-то нужно — прогнуться под девчонку, у которой нет ни капли магии, а весь мозг — в буферах и зад…

— Достаточно! — раздался за спиной резкий голос тренера.

Тинг мысленно выругался: надо же было Найтмару так неудачно войти в столовую! А тот льдисто продолжил:

— На текущий момент стратегическая цель: победа в финале. Цена не имеет значения — мы должны стоять на пьедестале. Если, разумеется, вы не хотите, чтобы вас сдавали в аренду разным царькам Веера миров для участия во всяких мутных делишках.

Миллс (ещё один ублюдок, любивший зарываться) подался вперёд.

— Выходит, это причина изменения правил турнира?

— По моей информации, — сухо отозвался Найтмар. — И я настоятельно рекомендую её не распространять.

Тинг со значением хмыкнул: тогда зачем было говорить об этом при Суинне? И немедленно получил от тренера ледяное:

— Аарес Тинг, а вам я настоятельно рекомендую держать себя в руках. Ваша словесная несдержанность сегодня была недостойна боевого мага. Надеюсь, вы всё же проанализируете случившееся и сделаете правильные выводы.

Тинг поднялся из-за стола. Очень спокойно. Повернулся к Найтмару и ровно уточнил:

— И какие же выводы будут правильными, тренер?

Их взгляды скрестились, словно вокруг внезапно вырос магический барьер Арены.

— Что в ваших проблемах виновны в первую очередь вы сами, — каждое слово Найтмара ощущалось как вонзившийся в плоть кинжал. — Я поручился, что на финале вы проявите себя с лучшей стороны. Не подведите.

Тинг раздул ноздри: тренер что, ему угрожает? Тоже запал на длинные ноги и пухлые губы стервозной девчонки?

Никто не знал, чего ему стоило сдержаться. Вытолкнуть из горла:

— Хорошо. Тогда пойду потренируюсь, — а затем выйти из столовой на негнущихся ногах и с деревянной спиной.

Ведь если бы он позволил себе хоть намёк на слабину, лютая злоба на весь свет окончательно пережгла бы скорлупу самообладания и вырвалась на свободу лесным пожаром. И вполне возможно, после этого Десса и впрямь перестала бы существовать.

Вихрь метательных ножей пробил защиту мишени, и во все стороны полетели кровавые ошмётки. Из-под пола вырвались гибкие зелёные стебли, и другая мишень забилась в их удушающей хватке. Полыхнул огонь, растения обуглились, однако Тинг добил цель с лицом дряни Картер сюрикеном в межбровье. Почти одновременно вскинул руку, выставляя щит против водяного копья. Оба разбились брызгами и стальными обломками, а Тинг ударил ливнем ядовитых стрел по противнику, на мгновение оставшемуся без защиты. Превратил проекцию, похожую на ублюдочного Суинна, в подобие ежа, и тут пол у него под ногами затрясся, выпуская гигантского голема. Не медля Тинг разбил ему голову стальным шаром, воображая, что это пустая башка Картер, и только собрался продолжить (как известно, голем будет двигаться, пока его тело не раздроблено полностью), как внезапно всё замерло.

Голем. Не успевшие упасть на пол осколки. Течение магических потоков. Самоё время. И в этом застывшем мгновении подвижными остались всего двое.

Тинг и непонятно откуда взявшаяся женщина.

Высокая даже по вариорским меркам, она была одета в кроваво-красное платье, настолько обтягивавшее идеальную фигуру, что с тем же успехом могла стоять голой. Смоляные блестящие волосы мягкими волнами ниспадали до самого пола, а в обрамлённых длинными ресницами глазах плескалась серебряная ртуть без намёка на зрачок. Незнакомка улыбнулась, и между алых губ блеснули жемчужные клычки.

— Потрясающий бой, — произнесла она грудным, хрипловатым голосом, от которого у Тинга кровь прилила к паху. — Просто идеальный. Вы невероятный боец и по-настоящему сильный маг.

Тинг прочистил пересохшее горло. Невнятно ответил:

— Благодарю, — и незнакомка отрицательно повела изящной рукой с длинными чёрными ногтями.

— Это правда. Давно я не встречала столь талантливого и эмоционального (тут она быстро провела по губам розовым язычком, и штаны стали Тингу окончательно тесны) боевого мага. И очень огорчена, что из-за нелепой случайности вы вынуждены подчиняться бесталанной выскочке.

— Мне тоже… — Слова застревали в горле бумажными шариками. — Жаль. Подчиняться. Но я дал… клятву.

Тут у Тинга что-то случилось со зрением, потому что соблазнительная фигура незнакомки вдруг расплылась, а в следующее мгновение она уже стояла прямо перед ним — мучительно, до спёртого дыхания близко.

Почти касаясь проступавшими через ткань острыми сосками.

— Нет такой клятвы… — Незнакомка приподняла его голову за подбородок, и Тинг утонул в ядовитом серебре её глаз. — … в которой не существовало бы лазейки. Слушайте внимательно, — она склонилась к нему, парализуя волю необоримым телесным влечением, — и я расскажу, где лазейка в вашей.

— Приступы боли, когда вы думаете о том, что демиургам не надо искать пропавших, и что одну команду заменили другой, — резюмировал Хаас мой сбивчивый рассказ. — Хм.

Взглянул на меня с ленинским прищуром и взмахом руки пролевитировал на середину гостиной низкий пуфик. Указал на него:

— Садитесь. Будем смотреть, — и я не без робости послушалась.

Целитель поднялся из кресла, встал у меня за спиной и аккуратно обхватил ладонями мою голову. Ричи и Орм настороженно следили за его манипуляциями, однако не встревали.