Не знаю, сильно ли оскорбился мой «коллега по безделью», но я лишь эгоистично порадовалась подобному раскладу. Немного побродила босиком по прибойной линии, а затем утащила (ладно, Торн для меня принёс) стопку пледов и уселась на них в прозрачной тени раскидистого хвойного дерева. От привычной сосны его отличали тёмная, как эбонит, кора и необычные хвоинки в виде маленьких рогаток.

И вот я, бездумно крутя в пальцах такую хвоинку, сидела и наблюдала, как солнце, кутаясь в персиковые с лиловой оторочкой облака, неторопливо опускалось за край мира. Мерно дышало море, то набегая лёгкой волной на берег, то откатываясь обратно. Бледное небо пересекла одинокая птица — верно, спешила домой.

«Интересно, какие здесь будут созвездия?» — подумала я и обернулась, услышав похрустывание песка под чужими шагами.

Ривер? Что это он вдруг?

Однако моё любопытство удовлетворять не спешили. Ривер с независимым видом опустился на пионерском расстоянии прямо на песок, и я, решив начать первой, великодушно предложила:

— Возьмёшь плед? Удобнее будет.

— И так неплохо.

Я пожала плечами: хозяин — барин.

— Как знаешь.

Разговор увял, толком не зародившись, однако настроение любоваться закатом пропало напрочь.

Зачем он подошёл? Заскучал или с какой-то целью? Или просто решил, что после пережитого на Арене глупо дистанцироваться? Как ни крути, а на финале у нас вышло неплохое взаимопонимание.

Спросить, что ли? Но только я собралась открыть рот, как…

— Я приношу извинения.

Я даже воздухом поперхнулась: что? У меня слуховые галлюцинации?

— Обидки между гроссмейстером и маршалом по умолчанию проблемы для команды. — Ривер прекрасно понимал, как были восприняты его слова, и потому снизошёл до пояснений. — Разумеется, если это постоянный состав. А я не трус, чтобы бояться первым признать, что кое-где… перегнул. — Тут он, доселе смотревший на далёкий горизонт, перевёл на меня непроницаемый взгляд. — Потому приношу извинения за резкости в твой адрес и рассчитываю на игровое понимание в дальнейшем.

Ох. Он реально наступил себе на самое дорогое — гордость — и извинился. Даже если к разговору его подтолкнула воспитательная беседа с кем-то, подобное стоило уважения.

— Можно было и без этого, — честно ответила я. — Там, где между нами были серьёзные, м-м, столкновения, мы квиты (у Ривера дёрнулась рука, словно он хотел потереть челюсть). А слова — это просто слова. — Немного помолчала и добавила: — Но извинения принимаю, конечно. И вообще, я… ценю. Ты тоже извини, если где-то была излишне резка.

— Принято. — Ривер вновь отвернулся к закатному пейзажу.

Повисла короткая пауза, которую я нарушила осторожным:

— Слушай, но разве меня оставят в команде? Я ведь так, на замене в последний момент из-за форс-мажора… Или ещё по каким-то соображениям ректора. Чисто на время Тысячелетнего турнира.

Ривер бросил на меня косой взгляд.

— Если бы я хуже тебя знал, решил бы, что ты кокетничаешь. Естественно, тебе предложат остаться гроссмейстером после того, как ты привела команду к победе в таком престижном соревновании.

— Технической победе, — поправила я.

— Не имеет значения. Особенно (тут Ривер машинально расправил плечи) с учётом того, что, если бы не чужое вмешательство, я бы гарантированно справился с Грувером.

«Лофтус вряд ли будет рад вашему возвращению в качестве победителей. Учитывайте это».

Зачем я вспомнила слова Карноруса? Чтобы вместо волнительной надежды душу заняла смутная тревога?

— Неизвестно, что ждёт нас в Элиуме. — Теперь и я смотрела исключительно на вечернее буйство красок. — Поэтому… Может, и пожалеешь, что напрасно извинялся.

— Нет. — Ривер как гвоздь с одного удара вбил. Неуклюже поднялся и милостивым жестом протянул мне руку. — Идём к нашим, уже почти всё готово.

Я посмотрела в ту сторону, где уже горел костёр, а расстеленное на песке покрывало было уставлено разнообразной снедью, и без ненужных демонстраций воспользовалась предложенной помощью.

Ладонь у Ривера была жёсткая, горячая и сухая — какой и должна быть у мага, чьи стихии: металл и огонь. Убедившись, что я нормально стою на ногах, он подхватил с земли пледы, и мы молча направились к остальным.

Раньше, в прошлой жизни, я этого не понимала. Посиделки на природе, под гитару у костра, «Белый снег, серый лёд» и прочая романтика — ну, мило, конечно, но как-то не моё. А сейчас неожиданно получилось разгадать причину такого отношения.

В прошлой жизни у меня попросту не было подходящей компании.

— Тренер, да это обычная шипучка! Вообще ничего такого!

— В самом деле ничего? Даже одного простенького заклятия, слегка модифицирующего её состав?

— Э-э… Ну, мы чисто символически, по баночке… Можно ведь? Пока же ни игр, ни тренировок.

— Только не попадитесь целителям. И Картер выдайте действительно обычную шипучку.

— Ладно, конечно, вот. Картер, без обид.

— Да ну, какие обиды. Я в принципе не фанатка… модифицированных составов.

— Вот! Правильный гроссмейстер! Правда, тренер?

— Правда, правда. По одной банке на каждого. Я слежу.

Так в руках у меня оказалась алюминиевая баночка шипучки — в дополнение к жаренным на костре колбаскам в желудке, тёплому пледу на плечах и довольной улыбке на лице. Вкус у шипучки был приятно цитрусовый, и я растягивала её по маленькому глотку, слушая непринуждённый трёп парней, в который Фулах изредка вставлял меткие фразы. Никогда за всю жизнь в теле Терри Картер мне не было так хорошо, так расслабленно и так… На своём месте? Пожалуй, да. На своём месте и рядом со своими людьми.

— Эх, жаль, с лютней обломилось. Я прям рассчитывал, что Бьорк сможет принести.

— Обломилось и обломилось. Кто бы на ней играл, вообще?

— Как кто? Торн умеет.

— Серьёзно?

— Н-ну, немного умею. Не совсем хорошо, но кое-что знаю.

— Слушай, круто! Вернёмся в Элиум, я у своих на потоке поспрашиваю. По-моему, у кого-то был инструмент.

Но и без музыки отлично сиделось: шум волн и потрескивание веток в костре — чем не аккомпанемент к дружеским посиделкам?

— Здесь такие интересные звёзды…

Пауза.

— Хех, только Картер так может. Сказала — и все головы задрали.

— Но ведь правда же необычно, что их так мало. А ещё что они такие крупные и переливаются разными цветами.

— Потому что это не звёзды. Это обиталища духов-хранителей Рассаны.

— Кого?

— Духов-хранителей. Не все миры созданы демиургами. Некоторые из них… скажем так, самозародились. Духи-хранители — те, с кого началась Рассана и кто поддерживает её баланс мировых энергий.

— Ого. А в академии будут рассказывать про такое?

— Вряд ли. Эти знания исключительно факультативные и нужны лишь тем, кто собирается связать жизнь с фундаментальными исследованиями.

— Но вы же об этом знаете! А вы боевой маг.

— Я вообще много о чём знаю, Тивен. И далеко не всё из этого полезно для моей специализации.

— Но вот когда мы застряли в иллюзии, и вы смогли придумать, как начертить портал, было очень полезно!

— Согласен. Однако это уже не боевая магия и даже не навык для игры в шатранж. И поскольку в Элиуме нет специализации «искатель приключений на своё седалище», приобретать знания для неё придётся самостоятельно.

Костёр потихоньку прогорал, однако когда Орм хотел подкинуть ещё дров, Фулах остановил его знаком: не нужно. Скоро уходить.

«Уходить».

Я подавила вздох. Шипучки в банке давно не осталось, паузы между репликами становились длиннее. Над морем всходила здешняя луна, и чем выше поднималась, тем круглее делалась, на глазах проходя путь от молодого месяца до полнолуния.