Тем не менее когда Хаас, подчёркнуто не глядя в сторону провинившихся, подошёл к койке, я попросила:

— Не сердитесь… на них. Посмотрите, мне… стало гораздо… спокойнее.

Целитель хмыкнул, смерил меня взглядом с ленинским прищуром и повернулся к парням.

— Брысь отсюда.

Короткая фраза оказала эффект, не всякому заклятию подвластный. Ривера и Ли как вихрем вынесло в коридор, причём я совсем не была уверена, что Хаас не придал им дополнительного ускорения отчётливо ментоловой волной магии.

— Надо предупредить, что ещё одна такая выходка (до сих пор распахнутое окно мягко закрылось), и я прилюдно оттаскаю нарушителей за уши. А то и выпорю — на радость всей академии, — посулил целитель. — Я, знаете ли, не ваш тренер, чтобы снисходительно относиться ко всяким великовозрастным оболтусам.

Я постаралась спрятать улыбку и пообещала:

— Они больше не будут.

Хаас скептически приподнял бровь, однако вместо продолжения темы перешёл к разговору о лечении.

— Сейчас я заменю вот эти два кристалла (он показал на центральные камни в изголовье и в изножье койки) на камни повышенной магической проводимости. Поток энергии через ваши жизненные каналы возрастёт, потому будет лучше, если при этом вы будете спать. Во сне, как вам, возможно, известно, снижается инстинктивное сопротивление организма внешним воздействиям. Так что предварительно вы примете пять капель расслабляющего эликсира. Он не погрузит вас в сон — вы уснёте сами и проспите около суток.

Сколько? Зачем так много-то?

Я говоряще уставилась на целителя, и он пояснил:

— Именно настолько вы истощены. Не переживайте, я буду регулярно к вам заглядывать и следить, что всё идёт как надо. Опять же, если вы проснётесь раньше, ничего критичного не произойдёт. Но я крайне рекомендую спать как можно дольше — от этого напрямую зависит прогресс вашего восстановления.

— Поняла. — Я дёрнула головой в подобии кивка.

— Прекрасно, — отозвался Хаас.

Ловким пассом извлёк из воздуха пузырёк с насыщенно-индиговой жидкостью (я ощутила это покалыванием иголочек в ладонях), отмерил ровно пять капель в стоявший на прикроватной тумбочке стакан с водой и помог мне выпить его содержимое.

— А я опять чувствую магию, — похвасталась я, сделав последний глоток. И на всякий случай уточнила: — Вашу. Например.

Хаас наградил меня задумчивым взглядом.

— Отличная новость. Я ожидал этого только после предстоящего сеанса восстановления. Но в вас, оказывается, кроме магии призыва, пробудился и дар индикатора? Полезная вещь, особенно для гроссмейстера.

Магия призыва? Так у меня не одна из стихий, а способность черпать энергию от некой магической сущности? Интересно, от какой?

Тут мне вспомнились янтарные крылья за спиной и подвеска-амулет, с которой мы без труда нашли общий язык. Неужели я теперь владею… ладно, могу призывать магию феникса?

«Выпендрилась так выпендрилась», — усмехнулась я про себя, наблюдая, как целитель заменяет кристаллы.

— Готово. — Хаас отступил от койки, как художник отступает от полотна, чтобы окинуть его взглядом. — Теперь закрывайте глаза — эликсир уже должен подействовать.

Мне не потребовалось себя заставлять — веки и в самом деле налились чугуном. Кажется, я ещё слышала, как целитель вышел из палаты, а затем окончательно погрузилась в глубокий сон.

И снова я знала, что это нереально. В точности как и то, кого вижу перед собой. Странно, что не испугалась: вечно текучие марсианские пески Дессы, подобно настоящим волнам огибавшие обломок мраморной плиты — всё, что осталось от Арены. А на этом обломке стояли я и Индетерминист.

Он снова предпочёл облик тренера Найтмара, но теперь я своим даром ощущала в нём какую-то неправильность. Словно… словно смотрела на искусно сделанную ростовую куклу. На автоматон, а не на живого человека.

А он смотрел на меня — как будто даже доброжелательно.

— Здравствуйте. — Как и в прошлом сне, я решила нарушить молчание первой. — Спасибо за амулет. Он нас спас.

— Не стоит благодарности. — Судя по тону, Индетерминист придавал своему поступку исчезающе малое значение. — Вы помогли мне, я помог вам.

— А сейчас?.. — Я многозначительно замолчала. В самом деле, что могло ему понадобиться, если Арена разрушена, а дружная компашка организаторов Турнира огребла (или огребает) по всей строгости?

— Пока не все из них. — Похоже, мои мысли не были секретом для этого существа. — Потому я решил, что вам тоже хотелось бы взглянуть, что ожидает последнего из Лиги Стратегов. Хотя я бы, конечно, назвал их Лигой Ригидных.

— Тренер потребовал Высшего суда академии? — Я напряглась, будто надо было вот-прям-счас куда-то бежать.

— Ну да. — На контрасте со мной Индетерминист был сама будничность. — Меня, кстати, давно интересовало, что будет, если его по-настоящему разозлить. Отчего не могу не радоваться очередной глупости Лофтуса — когда бы ещё мне выпало подобное развлечение? И вам советую поприсутствовать — зрелище обещает быть незабываемым.

Зрелище. Хотя о чём это я? Этому существу безразлична справедливость, его, как и демиургов, заботит иное: пища. Для «Лиги Ригидных» ею служат эмоции и чёткое исполнение планов. Для него — когда в выверенный механизм демиургов попадает камешек случайности, и вся сложная система виртуальных шестерёнок, передач и противовесов идёт вразнос.

— Вы совершенно правы, — вновь ответил на мои мысли Индетерминист. — И больше всего меня радует рассудочность, с которой вы подходите к этим выводам. Воистину ваш мир — прелюбопытное место. Однако не будем отвлекаться. Вы согласны отправиться вместе со мной в Большой зал Совета Элиума?

— В виде души? — вопросом на вопрос ответила я. — Но не пустит ли это насмарку моё лечение?

— Если бы вас сопровождал кто угодно другой — обязательно пустило бы, — серьёзно ответил Индетерминист. — Со мной же вам ничего не грозит: я люблю нарушать причинно-следственные связи.

«Хаас бы не одобрил», — мелькнула мысль.

Только разве я могла отказаться и не посмотреть, как тренер и магия феникса раскатают ублюдка ректора в лаваш? А если бы что-то пошло не так, попыталась бы помочь…

«В качестве бестелесного духа? — хмыкнул внутренний голос. — Ну-ну».

— Вижу, вы готовы, — с полуулыбкой констатировал Индетерминист. — В таком случае прошу.

Галантным жестом подал мне руку, и я вдруг почувствовала себя не то Маргаритой, не то Фаустом, не то ещё кем-либо из компании заключавших сделку с нечистой силой. Но несмотря на это бестрепетно (по крайней мере, внешне) вложила пальцы в ладонь странного провожатого.

И сон о песках Дессы разбился калейдоскопом разноцветных стёклышек. А затем сложился обратно, но уже в другую картинку.

— Сим призываю магию феникса, прося защиты для адептов от недоброй воли…

Зал был круглым (наверное, располагался в одной из башен академии), с амфитеатром кресел вдоль стен и ярко освещённой площадкой в центре. Сходство с Ареной было достаточно сомнительным (ну, круг, ну каменные стены, ну, развешенные на них штандарты академии), только я всё равно внутренне поёжилась, как от пенопласта по стеклу.

Уж не поэтому ли Индетерминист выбрал местом встречи со мной Дессу?

— Прошу строгого наказания для виновного, если окажусь правым…

Фулах стоял в центре площадки — прямо на груди искусно выложенного янтарной мозаикой феникса. И пока говорил, на креслах с мелодичным перезвоном возникали новые и новые зрители — преподаватели Элиума.

— Пока произносится ритуальная формула, — обыденно пояснил Индетерминист, даже на полтона не понизив голос, — Зал отправляет импульс призыва всем, у кого есть право здесь присутствовать. Подчиняться необязательно, но, как видите, многим любопытно, что случилось.